Антон знал расписание своих командировок наизусть: каждый второй понедельник - выезд в регион, среда вечером - возвращение. Два дня беготни по объектам, одна ночь в безликой гостинице с одинаковыми номерами, отчёты, встречи, переговоры - одно и то же, раз за разом.
Оля, его жена, провожала его всегда по одному сценарию.
Накинет халат поверх домашней майки, обопрётся плечом о косяк и, зевая, скажет:
- Ну хоть высплюсь, пока тебя нет.
Она бросала эту фразу легко, привычно, с ленивой улыбкой, как старую семейную реплику, и Антон неизменно кивал:
- Спи, родная. Я позвоню.
Он работал в крупной строительной компании инженером‑проектировщиком: объекты, сметы, авторский надзор, срочные выезды «потушить пожар» там, где что‑то пошло не по плану. Командировки были частью профессии так же естественно, как каска на стройке и грязь на ботинках после обхода.
Оля знала его график на память, привыкла, даже хвасталась подругам:
- Мой муж уезжает строго по расписанию, как поезд. Заранее знаю, когда дома будет тихо.
Подруги смеялись, она подмигивала, Антон слышал в этом обычный бытовой юмор.
Но в октябре всё изменилось.
Привычный порядок, к которому он уже не задумываясь подстраивал жизнь, вдруг дал сбой.
***
Антон сидел в кабинете начальника отдела, на автомате глядя на диаграммы на экране, когда тот, не поднимая глаз и лениво перелистывая бумаги, буднично бросил:
- С понедельника меняем график. Командировки переносим на четверг–пятницу. Понедельники теперь тут, в офисе, совещания у босса.
Антон машинально кивнул, чувствуя, как мысль догоняет смысл.
- Понял, - сказал он после короткой паузы. - Когда вступает в силу?
- Со следующей недели, - отрезал начальник, уже переключаясь на другой документ.
Антон вышел из кабинета, дверь мягко закрылась за спиной. В коридоре было тихо, только где‑то гудел принтер. Он остановился, опёрся плечом о стену, медленно потёр виски. Значит, следующая командировка - не в понедельник, а в четверг. Понедельник, вторник, среда он будет дома.
Он достал из кармана телефон, большим пальцем привычно открыл мессенджер, уже набирая: «График поменяли, на следующей неделе в понедельник не уезжаю...» - и вдруг замер.
В груди, как тонкой иглой, кольнуло странное, ни на чём не основанное чувство тревоги. Не мысль даже - тень, шёпот на границе сознания: «А если не говорить? А если посмотреть, как всё пойдёт само?»
Антон стёр текст, несколько секунд смотрел на пустой экран, потом заблокировал телефон и медленно убрал его обратно в карман.
«Дома не скажу, - отозвалось внутри. - Посмотрю, как она отреагирует. Как всё «обычно» пройдёт, когда меня «нет».
***
В воскресенье вечером Антон собирал сумку, как обычно. Оля сидела на диване, смотрела сериал.
- Завтра уезжаешь? - спросила она, не отрывая глаз от экрана.
- Ага. Как всегда.
- Ну ладно. - Она зевнула. - Я завтра, наверное, к Ирке схожу. Она приглашала.
- Сходи, - кивнул он.
Утром он ушёл на работу, взяв с собой сумку для командировки. Оля поцеловала его в щёку на пороге:
- Удачи. Не пропадай.
Он обернулся уже на лестничной площадке. Она закрыла дверь. Спокойно. Естественно.
Антон поехал в офис, отработал день, а вечером вместо того, чтобы ехать на вокзал, просто сел в машину и поехал домой.
***
Было около восьми вечера, когда он припарковался у подъезда. Свет в их окнах горел. Антон поднялся по лестнице тихо, почти на цыпочках, вставил ключ в замок.
Щёлк.
Дверь поддалась бесшумно.
Из гостиной слышен женский смех, громкая музыка и тяжёлый мужской бас.
- Наливай ещё, давай, чё ты…
- Оль, ты вообще огонь… - донеслось до него.
Антон замер в прихожей. На вешалке висели две мужские куртки, которых он никогда не видел. На коврике у двери стояли две пары чужих ботинок - массивные кроссовки и лакированные туфли.
Сердце глухо ударило о рёбра.
Он медленно прошёл по коридору, остановился у дверного проёма гостиной и посмотрел внутрь.
То, что он увидел, на секунду выбило из него воздух.
Оля сидела на диване в лёгком шёлковом халате, одно плечо видно, волосы растрёпаны. В руке бокал с красным вином. Рядом с ней, вплотную, мужчина лет тридцати в джинсах.
На другом конце дивана, поджав ногу, устроилась Ирка - та самая «лучшая подруга», - в обтягивающем коротком платье. Рядом с ней развалился ещё один тип, с татуировками по обеим рукам.
На столе перед ними - бутылки, пустые тарелки, апельсиновые корки, смятые салфетки.
Оля смеялась, прижимаясь щекой к плечу своего любовника. Тот наклонился к её уху и что‑то шептал, ладонью явно не только «держал за плечо».
Антон шагнул в комнату.
- Что здесь происходит??? – зло и громко спросил он. – Что за посиделки?
Музыка продолжала играть секунду, потом кто‑то дёрнул пульт, звук резко вырубился.
Все четверо вздрогнули и обернулись.
Оля побледнела так, будто из неё кровь вытекла. Бокал выскользнул из её пальцев, глухо ударился о ковёр, красная жидкость растеклась тёмным пятном.
- Антон… - выдохнула она. - Ты… как…
- Командировку отменили, - он смотрел прямо ей в глаза. - Вот, приехал домой…
Мужчина рядом с Олей резко поднялся, стал судорожно искать глазами рубашку.
- Слушай, мужик, это не то, что ты думаешь…
- Ты знаешь, о чем я думаю!? - Антон чуть наклонил голову. - Я даже ещё думать толком не начал. Но вот слушать твоё блеяние точно не собираюсь. Заткнись.
Тот замолчал, но с вызовом уставился на него.
Антон перевёл взгляд на Олю.
- Ну что, Оль? - голос стал хриплым. - Это оно и есть? Твой «график высыпания»? Каждый раз, когда я уезжаю?
Она раскрыла рот, но слова застряли.
- Антон, мы… - вмешалась подруга Ирка, поспешно дёргая подол платья. - Мы просто посидеть…
- Полуголые мужики в МОЕЙ гостиной, вино, твоя подружка на коленях у чужого… Нормальные у вас «посиделки».
Татуированный мужчина рывком поднялся, криво ухмыльнулся.
- Эй, поаккуратнее, а? - протянул он. - Кто ты вообще такой, чтобы тут орать? Может, твоя баба захотела развлечься, потому что ты не можешь…. Сам знаешь, что…
Антон сделал шаг вперёд.
- Повтори, - тихо попросил он. - Только чётче.
- Я говорю, твоя баба…
Он не успел договорить.
Антон врезал. Не «ударил» - именно врезал кулаком в челюсть, со всей той злостью. Мужик отлетел назад, споткнулся о журнальный столик, рухнул вместе с ним на пол. Бутылки полетели, одна разбилась, содержимое брызнуло на ковёр.
- Ты совсем?! - завизжала Ирка. - Ты чего творишь, ненормальный?!
Второй мужчина, тот, что был с Олей, рванулся к Антону.
- Да ты чё, совсем попутал?! - он попытался схватить Антона за грудки.
Антон развернулся, перехватил его руку, резко дёрнул на себя и толкнул в стену. Тот ударился плечом, ойкнул, но всё равно попытался дать сдачи. Кулак скользнул Антону по скуле, в глазу вспыхнуло, но это его только добило.
- Ты в МОЁМ доме руки на меня поднимаешь? - заорал Антон и ударил тому в живот, потом сразу в скулу. Мужчина сложился пополам, выдохнул воздух вместе с каким‑то хрипом.
Женщины кричали хором.
- Прекратите! Хватит, остановитесь, вы поубиваете друг друга!
Антон дёрнулся к нему, но Оля повисла у него на руке.
- Антон, пожалуйста! - она рыдала. - Не надо, хватит! Я прошу!
Он резко сбросил её с себя, так, что она чуть не упала.
- Не трогай меня, - процедил он. На скуле уже вспухал будущий синяк, щека пульсировала болью.
Он обвёл взглядом обоих мужиков.
- Собрали шмотки - и вон из моего дома, - прохрипел Антон. - Пока я полицию не вызвал и не сообщил, что вы сюда вломились.
- Да ты… - начал один, но тут же осёкся, встретившись с его взглядом.
Оба, матерясь себе под нос, стали лихорадочно искать одежду, носки, хватать рубашки и куртки. Один, проходя мимо Антона, бросил:
- Ещё пожалеешь, я с тобой поквитаюсь…
Антон шагнул ближе:
- Пожалеешь ты, если сейчас не заткнёшься и не исчезнешь.
Через минуту дверь хлопнула. В прихожей стало пусто.
Ирка, бледная, с размазанной тушью, молча схватила сумку.
- Оля… - начала она.
- Пошла вон, - выдохнул Антон, даже не глядя в её сторону.
Ирка втянула голову в плечи и почти бегом выскользнула из квартиры.
Остались только он и Оля.
Тишина навалилась тяжело, только где‑то на кухне тикали часы.
***
Оля стояла у дивана, обхватив себя руками. Халат съехал с плеча. Она плакала.
- Антон, прости... я не хотела... это все Ирка...Это первый раз, - всхлипнула она. - Клянусь, это первый...
- Брешешь, - отрезал он. - «Я хоть высыпаться буду, пока тебя нет». Каждый раз одна и та же фраза. Я теперь все понял! Ты репетировала, да? Чтобы я не заподозрил?
Она закрыла лицо руками.
Он развернулся, пошёл в спальню, достал из шкафа большую сумку, начал складывать вещи.
Оля вошла за ним.
- Ты уходишь?
Он не ответил, продолжал собирать рубашки, носки, документы.
- Антон, пожалуйста... Давай поговорим... я всё объясню... мы можем всё исправить...
- Нечего исправлять, - сказал он, застёгивая сумку. - Ты всё уже сделала.
- Я люблю тебя! - закричала она. - Я ошиблась, но я люблю тебя!
Антон остановился, посмотрел на неё сверху вниз.
- Знаешь, в чём разница между нами? Я действительно любил. А ты - пользовалась.
Он закинул сумку на плечо, вышел из спальни, прошёл через гостиную - мимо перевёрнутого столика, осколков бутылок, пятна от вина.
Оля бежала за ним.
- Куда ты?!
- Куда угодно. Лишь бы тебя не видеть. Завтра подам документы, - ответил он, открывая дверь.
- Ну раз так, то квартиру поделим пополам!
- Не мечтай! Квартира моя. Забирай свои вещи и съезжай.
- Ты не можешь так! Я жена!
Он обернулся в последний раз.
- Была женой. Прошедшее время.
Дверь захлопнулась.
***
Антон провёл ночь в круглосуточном баре. Утром пришёл на работу раньше всех, умылся в туалете, переоделся в чистую рубашку.
Синяк под глазом расцветал во всей красе. Коллеги косились, но вопросы не задавали.
В обед он пошёл к юристу.
- Развод по инициативе мужа, - сказал он, передавая паспорт. - Основание - супружеская измена. Есть свидетели, если нужно.
Юрист кивнул.
- Раздел имущества?
- Квартира записана на меня до брака. Машина тоже моя. Но она претендует.
- Хорошо. Документы подготовим в течение недели, всё решим.
***
Оля звонила каждый день. Писала сообщения:
«Антон, прости меня.»
«Я изменилась. Дай шанс.»
«Я люблю тебя, пожалуйста, вернись.»
Он не отвечал. Просто заблокировал номер.
Через три дня он вернулся в квартиру. Оля сидела на диване, глаза красные.
- Собирай вещи, - сказал он коротко.
- Куда я пойду? - прошептала она.
- Не моя проблема. К Ирке, к родителям, к кому хочешь. Квартира моя. Ты здесь больше не живёшь.
- Пока не разведемся, никуда я не пойду!
Он ушёл в спальню. Дверь закрыл на ключ.
***
Через месяц пришла повестка в суд. Оля на заседание пришла в чёрном платье, с красными глазами, пыталась говорить с ним до начала, но он отвернулся.
Судья зачитал иск. Оля не оспаривала. Просто сидела и плакала.
- Брак расторгается, - сухо объявил судья. - Свидетельство о расторжении получите через месяц.
Выходя из зала, Антон столкнулся с Олей в коридоре.
- Ты доволен? - спросила она сквозь слёзы. - Разрушил нашу семью.
- Я? - он усмехнулся. - Это ты разрушила. Каждый раз, когда открывала дверь тем мужикам.
Она отшатнулась, как от удара.
Антон прошёл мимо, не оглядываясь.
***
Прошло полгода. Антон жил в своей квартире один. Работал, ездил в командировки - теперь по новому графику, четверг‑пятница.
Иногда, поздним вечером, он вспоминал ту фразу:
«Я хоть высыпаться буду, когда тебя нет».
Теперь он понимал: она и правда высыпалась. После.
Но это уже было не его дело.
Командировки продолжались. Он возвращался в квартиру, в которой больше никто не ждал его возвращения - но зато и не предавал в его отсутствие.
Синяк под глазом давно зажил. Память осталась.
Навсегда.