Заявила будущая невестка за ужином в честь первого знакомства с родителями жениха.
***
— Мне бы так «учиться», — протянула Марина, цокая языком и разглядывая серьги и подвеску Любы. — А мне Дима даже руль не даёт потрогать на своей машине. Боится, видимо, что поцарапаю.
— Хочешь, на следующих выходных я за тобой заеду на машине, съездим с тобой на площадку, там и поучимся? — предложила Люба, желая наладить отношения с невесткой.
— Спасибо, конечно, но мне ни к чему… Мне своя машина не светит! Кто же мне такой подарок сделает? — Марина бросила испепеляющий взгляд на Дмитрия, словно обвиняя его во всех своих бедах.
Все домочадцы остолбенели. Никто не ожидал, что девушка, впервые пришедшая знакомиться с родителями жениха, начнёт разговор с таких откровенных намёков на материальные блага. В воздухе повисло напряжение, которое даже аромат паштета из утиной печени не мог развеять.
Предыдущая глава тут:
Все главы рассказа, собранные в хронологической последовательности тут:
За ужином обстановка накалялась с каждой минутой. Воздух будто сгустился, пропитавшись невысказанными вопросами и неловкими паузами. Дмитрий, сидя рядом с Мариной, то и дело обнимал её за плечи, пытаясь хоть как‑то сгладить режущие углы разговора. Он то отпускал искромётные шутки, то незаметно пинал её под столом, умоляя не перегибать палку, но Марина, казалось, не замечала ни его сигналов, ни напряжённых взглядов будущих свёкров.
Марк Иванович, человек воспитанный и терпеливый, решил взять разговор в свои руки. Он аккуратно положил салфетку на колени, выпрямился и, глядя на Марину с доброжелательной улыбкой, спросил:
— Так вы, Мариночка, учитесь или уже работаете?
Марина, не торопясь, дожевала кусок мяса по‑французски, промокнула губы салфеткой с таким видом, будто давала себе время на размышление, и коротко бросила:
— И ни то, и не другое.
Элеонора Яковлевна незаметно сжала край скатерти. Она пыталась поймать взгляд мужа, словно спрашивая: «Что дальше?» Но Марк Иванович, сохраняя спокойствие, продолжил:
— А чем же вы занимаетесь? — спросил он мягко, стараясь не выдать ни тени осуждения.
— Группу в «Телеге» веду, — буркнула Марина, не поднимая глаз.
— А! Значит, вы блогер, уважаемая? — Марк Иванович чуть наклонил голову, искренне пытаясь проявить интерес. — И чему посвящено ваше интернет‑творчество?
Марина наконец подняла глаза, откинула прядь волос и с вызывающей уверенностью произнесла:
— Я создатель и ведущий интернет‑курса: «Как удачно выйти замуж за богатого и красивого».
Она отложила вилку, скрестила руки на груди и с дерзостью посмотрела на Марка Ивановича, будто ожидая аплодисментов или хотя бы признания её гениальности.
— Что вы говорите? — Марк Иванович невольно напрягся, но голос его оставался ровным. — И как же?
Элеонора Яковлевна замерла, сжимая в руках салфетку. Она чувствовала, как внутри нарастает тревога, но не позволяла себе выдать эмоции.
— Ну, знаете… Это не рассказывать надо, а показывать! — Марина подмигнула Марку Ивановичу с такой бесцеремонностью, что даже Люба, сидевшая напротив, невольно приоткрыла рот.
— Хватит выдумывать, Марин, — резко прервал её Дмитрий, краснея от стыда. — Она просто прикалывается, шутит, проще говоря…
В этот момент хрустальные бокалы, казалось, замерли в воздухе, будто заворожённые. Элеонора Яковлевна застыла с салфеткой в руке — словно хотела выбросить белоснежный флаг перемирия после битвы, которая ещё не успела начаться. Даже часы в бронзовом корпусе, подаренные Марку и Элеоноре на серебряную свадьбу, притихли, перестав отсчитывать секунды.
Тишину разорвал голос Марины — резкий, холодный, как лезвие:
— Кстати, я вот чего хотела спросить… А вы… свою квартиру… — она сделала паузу, словно наслаждаясь эффектом, — кому из детей оставите?
Ложка Любы звякнула о тарелку, оставив на фарфоре трещину тоньше волоса. Дмитрий поперхнулся чаем, и капля упала на его галстук, расплываясь тёмным пятном — словно предвестник будущих пятен на репутации его избранницы.
— Видите ли, я не из праздного интереса узнаю, а из практической цели, чтобы знать на будущее… — продолжала Марина, разминая пальцами хлебный мякиш. Её голос звучал спокойно, но в глазах уже вспыхнул огонь — огонь обиды, горечи и неутолённой жажды справедливости.
— Просто мои родители свою просторную трёшку брату отписали. А я… — она резко подняла глаза, и в них читалась почти детская обида, — вынуждена ютиться в съёмной квартире.
Её голос дрогнул, и на мгновение показалось, что она вот‑вот расплачется. Но это была не искренняя печаль — скорее игра, попытка вызвать сочувствие, заставить окружающих почувствовать её «несправедливость».
Марк Иванович медленно отодвинул тарелку. Его пальцы, привыкшие листать договоры и подписывать важные документы, теперь барабанили по столу азбукой Морзе, которую никто не решался расшифровать. Он глубоко вздохнул, собрал волю в кулак и ответил:
— Погодите, дорогая моя, но насколько мне известно, вы уже около полугода живёте в квартире нашего сына? Мне Дима сам рассказывал.
Он произнёс это спокойно, без упрёка, но в его голосе звучала твёрдость — та самая, что годами помогала ему вести переговоры с самыми сложными партнёрами.
Марина на секунду замешкалась. Её лицо на миг потеряло уверенность, но уже через мгновение она снова взяла себя в руки.
— Да, живу, — признала она. — Но это ведь не моя квартира. Это его квартира. А мне… мне тоже хочется иметь своё жильё.
Дмитрий закрыл глаза. Он понимал: ещё пара фраз — и вечер окончательно превратится в катастрофу. Но остановить Марину уже было невозможно.
Элеонора Яковлевна наконец решилась вмешаться. Она мягко положила руку на плечо Марины и тихо, но твёрдо сказала:
— Дорогая, мы понимаем ваши переживания. Но вопрос наследства — это очень личное дело. Мы с мужем ещё не обсуждали, как именно распределим имущество.
— Но вы же должны понимать, что это важно для будущего! — не унималась Марина. — Если бы у меня была своя квартира, я могла бы…
— Марина, — перебил её Дмитрий, наконец поднимая глаза. — Давай не будем сейчас об этом.
Его голос звучал устало. Он смотрел на неё с надеждой, что она поймёт: этот разговор нужно прекратить. Но Марина лишь фыркнула, откинулась на спинку стула и скрестила руки.
В комнате снова повисла тишина — тяжёлая, давящая, полная невысказанных слов и недоговорённостей. Только тиканье часов, наконец очнувшихся, нарушало её, отсчитывая секунды, которые уже ничего не могли исправить.
***
Марк Иваныч был известным в городе арбитражным управляющим — человеком, чьё имя звучало почти в каждом серьёзном деле.
Его кабинет на пятом этаже старинного здания в центре города давно стал местом, куда обращались за советом владельцы крупных предприятий, застройщики и даже чиновники. Ни одна крупная сделка в городе не обходилась без его прямого участия в качестве юридического эксперта. Он умел находить выход из самых запутанных ситуаций, его аргументы были точны, как скальпель хирурга, а манера говорить — сдержанная, почти протокольная — внушала уважение даже самым несговорчивым оппонентам.
Сейчас, сидя за семейным столом, он невольно переключился в привычный рабочий режим. Когда Марина вновь завела разговор о недвижимости, его взгляд стал холодным, расчётливым — таким, каким он смотрел на недобросовестных контрагентов во время переговоров.
— Дорогая, — начал он, и слово это прозвучало не как ласковое обращение, а скорее как «уважаемая госпожа истец» в зале суда, — я понимаю вашу обеспокоенность по данному серьёзному имущественному вопросу, который в вашей семье решился для вас крайне неблагополучно. Но… — он сделал паузу, и его взгляд скользнул по Любе, которая невольно сгорбилась, будто пытаясь спрятаться за вазой с орхидеями.
Марк Иваныч продолжил, тщательно подбирая слова:
— Мы с Элеонорой, Слава Богу, смогли обеспечить своих детей таким образом, что у каждого из них уже есть собственное жильё. Им даже совестно претендовать на родительскую квартиру.
Его голос звучал ровно, без тени раздражения, но в этой сдержанности чувствовалась твёрдость, которую Марина, похоже, не смогла распознать.
— Да, Марина, к чему эти вопросы? — мягко добавила Элеонора, пытаясь сгладить напряжение. — У Димы своя комфортабельная просторная двушка в центре. Эта квартира предназначена исключительно ему.
— У Любы уже есть своя квартира, — продолжил Марк Иваныч, — в которую, в случае её желания самостоятельной жизни, она благополучно переселится.
Он откинулся на спинку стула, сложил руки на груди и посмотрел на Марину с едва уловимой улыбкой — той самой, с которой обычно смотрел на наивных новичков, пытавшихся перехитрить его в суде.
— Да, Марина, мы с Элей понимаем ваш материальный интерес, и это даже нас радует, что Диме достанется столь серьёзная и практичная невеста, — произнёс он, делая акцент на слове «практичная». — Поэтому считайте, что эта Димина двушка и куплена нами для того, чтобы Дима со своей избранницей жили счастливо и безбедно, рожали нам внуков.
Он сделал паузу, словно давая ей время осмыслить сказанное, а затем добавил с нарочито добродушной интонацией:
— А уж если внуков будет больше одного — это хороший стартовый капитал для расширения!
Его улыбка была тёплой, но в глазах читалась настороженность. Он ждал реакции, оценивал, насколько далеко готова зайти эта девушка в своих притязаниях.
Но Марина, видимо, восприняла сдержанность и дружелюбный тон опытного юриста как слабость. Её глаза загорелись, и она, не раздумывая, выпалила:
— Значит, так! За то, что я вам рожу внуков, хочу, чтобы половина Диминой квартиры была юридически моей. А ещё хочу такую же машину, как у вашей дочери!
Она произнесла это с такой уверенностью, будто составляла брачный договор, где каждая строчка была заранее продумана. Её голос звучал твёрдо, почти вызывающе, а в глазах сверкала та самая алчность, которую Марк Иваныч привык распознавать с первого взгляда.
В комнате повисла тяжёлая тишина. Люба замерла, не зная, куда спрятать глаза. Дмитрий, сидевший рядом с Мариной, побледнел и сжал кулаки под столом. Элеонора Яковлевна медленно опустила ложку, её пальцы слегка дрожали.
Марк Иваныч не спешил отвечать. Он медленно поднял руку, поправил манжету рубашки, словно собирался произнести речь в суде, и наконец заговорил — на этот раз его голос звучал ещё более сдержанно, почти холодно:
— Марина, позвольте уточнить: вы сейчас говорите о будущем браке с нашим сыном или о сделке?
Его вопрос прозвучал как удар молотка судьи, требующего тишины в зале. Марина на секунду замешкалась, но тут же ответила с прежней самоуверенностью:
— Я просто хочу быть уверенной в своём будущем!
— Понимаю, — кивнул Марк Иваныч. — Но позвольте напомнить: будущее строится не на условиях, а на доверии. И если вы видите в нашем доме лишь имущество, которое можно поделить, возможно, вам стоит задуматься: а действительно ли вы хотите стать частью нашей семьи?
Он замолчал, давая ей время осознать смысл его слов. В комнате снова стало тихо — только тиканье часов на стене нарушало эту напряжённую паузу.
Продолжение уже на канале. Ссылка ниже ⬇️
