Лена начала понемногу выходить из оцепенения. Она снова гуляла с Виктором в парке рядом с домом, правда, всегда под присмотром. Антон наладил удаленную работу, они даже начали обсуждать, как обставить будущую, настоящую квартиру, когда все окончательно уляжется.
Однажды вечером, укладывая Виктора, Лена заметила в ящике комода сверток. Старый, в коричневой бумаге. Она не помнила, чтобы клала его туда. Развернула. Внутри лежали те самые «старые фотографии», о которых говорила Галина Степановна. Видимо, она передала их через того мужчину, или они были подброшены в их вещи при переезде. Лена с отвращением хотела выбросить сверток, но что-то остановило. Она разложила фотографии на столе.
Их молодые лица. Улыбки. Совместные поездки. Последняя фотография — они на фоне только что полученной квартиры, оба с сияющими глазами. Она держала в руках ключи. Он обнимал ее за плечи.
Лена смотрела на эти снимки, и странное чувство охватило ее. Не ностальгия. Нет. А скорее… понимание. Понимание того, как тонка грань между счастьем и катастрофой. Как легко можно принять маску за настоящее лицо. И как важно, пройдя через ад, не ожесточиться, а научиться ценить настоящее.
Она собрала фотографии, не стала рвать. Просто убрала их обратно в сверток и задвинула в дальний угол шкафа. Пусть лежат. Как памятник. Не любви, а уроку.
В ту ночь она долго не могла уснуть. Вышла на кухню, где при свете ночника сидел дежурный офицер. Он кивнул ей, вышел в прихожую, давая уединение. Лена села у окна, смотрела на темные силуэты деревьев.
За спиной послышались шаги. Антон. Он положил ей на плечи теплый плед.
— Не спится?
— Нет. Думаю.
— О чем?
— О том, что все заканчивается. Или начинается по-настоящему. Я не знаю, как жить без этого… постоянного ожидания удара. Без страха.
— Научишься, — он сел напротив, взял ее руки в свои. — Мы научимся вместе. Будут простые дни. Пробки на дорогах, счета за квартиру, детские сопли, ссоры из-за того, кто моет посуду. Обычная жизнь. И мы будем благодарить судьбу за каждую ее скучную минуту.
Она улыбнулась сквозь подступающие слезы.
— Ты веришь, что так и будет?
— Я знаю. Потому что мы заплатили за это слишком высокую цену. И Вселенная, или Бог, или просто справедливость — они должны нам этот покой.
Он помолчал, потом сказал очень тихо:
— Лена… я хочу спросить тебя кое о чем. Не сейчас. Когда все окончательно успокоится. Но я хочу, чтобы ты знала — я не представляю будущего без тебя и Вити. Вы — моя семья. Единственная и настоящая.
Она посмотрела в его глаза, такие серьезные и любящие, и кивнула. Слова были не нужны. Все и так было понятно.
На следующее утро приехал Смирнов. На этот раз с улыбкой.
— Отличные новости. Экспертиза голоса дала результат. Сравнили с базами. Голос принадлежит бывшему заместителю начальника УВД области. Тому самому, который курировал оперативную часть и, как выяснилось, был на содержании у Михеева. Его задержали сегодня на рассвете при попытке пересечь границу. У него нашли кучу компромата, в том числе и на более высоких чинов. Дело растет как снежный ком. Ваша роль в этом, Лена Викторовна, Антон Сергеевич, — огромна. Без вашего мужества и упорства эта паутина так бы и осталась невидимой.
— А что с нами? — спросил Антон. — Когда мы сможем жить нормально?
— Уже скоро. Процесс над Михеевым и его сообщниками начнется через месяц. Он будет закрытым, но ваши показания уже учтены. После вынесения приговора интерес к вам угаснет. Мы постепенно сократим охрану. А через полгода, максимум год, вы сможете полностью выйти из программы защиты свидетелей. Жить под своими новыми именами, но уже без всякого надзора. Как обычные люди.
Они проводили Смирнова. Воздух в квартире словно посветлел. Казалось, длинный, темный тоннель наконец начал освещаться светом в конце.
Следующие недели пролетели в хлопотах и тихой радости. Виктор рос, начал улыбаться, гулить. Лена записалась на онлайн-курсы по графическому дизайну — старая, забытая мечта начала оживать. Антон взял несколько новых удаленных дел. Они даже начали смотреть каталоги с мебелью и планировать, как обустроят свой настоящий дом.
Иногда по ночам Лене все еще снились кошмары. Звонок Галины Степановны. Голос Дмитрия. Взрыв. Но с каждым разом эти сны становились реже, а на смену им приходили другие — простые, светлые. Сон о том, как они с Антоном ведут Виктора в первый класс. Сон о маленьком домике у моря. Сон о тихом вечере втроем.
Однажды, в один из таких тихих вечеров, когда Виктор уже спал, а они пили чай на кухне, Антон вдруг встал, ушел в комнату и вернулся с маленькой бархатной коробочкой. Он поставил ее перед Леной.
— Я сказал, что спрошу, когда все успокоится. Кажется, сейчас именно такой момент.
Она открыла коробочку. Внутри лежало простое золотое кольцо с небольшим бриллиантом. Ничего вычурного. Идеальное.
— Лена, — он взял ее руку. — Я люблю тебя. Люблю и Витю, как родного. Я хочу провести с вами всю оставшуюся жизнь. Быть твоим мужем, его отцом. Создать нашу семью. Настоящую. Ты выйдешь за меня замуж?
Лена смотрела на него, на его серьезное, любящее лицо, и слезы хлынули сами собой. Но это были слезы счастья. Те самые, о которых она давно забыла.
— Да, — прошептала она. — Да, Антон. Тысячу раз да.
Он надел кольцо ей на палец, и оно село идеально. Потом они просто сидели, обнявшись, молча, слушая тиканье часов и ровное дыхание их спящего сына из соседней комнаты. В этом была вся Вселенная.
Через месяц, как и обещал Смирнов, начался суд над Михеевым. Он длился недолго — доказательств было более чем достаточно. Приговор — длительный срок в колонии строгого режима. Его сын, скрывавшийся за границей, был экстрадирован и также осужден. Сеть была разгромлена. В местных, а потом и федеральных новостях, прошли сюжеты о раскрытии громкой коррупционной схемы. Имена свидетелей, конечно, не назывались.
После приговора охрану вокруг них действительно стали постепенно сокращать. Сначала убрали наружное наблюдение, потом — дежурство внутри квартиры. Оставили лишь периодические проверки и экстренный номер связи.
И наконец, спустя почти год после рождения Виктора, Смирнов приехал к ним в последний раз. Он привез папку документов.
— Это последние бумаги. Вы официально выходите из программы. Ваши новые паспорта, документы на ребенка, дипломы об образовании (пришлось немного подделать, простите), кредитная история. Все чисто. Вы — семья Новиковых. Антон Сергеевич, Лена Викторовна и Виктор Антонович. Вы можете жить где угодно, работать, путешествовать. Прошлое похоронено.
Они стояли на пороге уже своей, настоящей квартиры в спокойном районе нового города. Без решеток, без камер. Просто трехкомнатная квартира с большими окнами и видом на парк.
— Спасибо, — сказал Антон, пожимая руку Смирнову. — За все.
— Это моя работа, — тот пожал плечами, но в его глазах светилось удовлетворение. — Берегите себя. И… будьте счастливы. Вы это заслужили.
Он уехал. Они закрыли дверь и остались одни. В своей квартире. В своей жизни.
Наступила тишина. Не тревожная, а умиротворяющая. Лена обвела взглядом комнату — их мебель, их вещи, их фотографии на стене. Счастливые. Настоящие.
— Ну что, — сказал Антон, обнимая ее за талию. — Похоже, мы дома.
— Да, — улыбнулась Лена, прижимаясь к нему. — Дома.
Виктор, сидевший в своем шезлонге, весело загулил, как будто поддерживая их.
Казалось, история закончена. Победа одержана, зло наказано, добро восторжествовало. Они заплатили страшную цену, но обрели то, что искали — покой, любовь, семью.
Но однажды, через несколько месяцев этой идиллической жизни, Лена, проверяя почту на своем ноутбуке, обнаружила письмо. Отправитель — незнакомый адрес. Тема — «Для Л.Н.». С пометкой «важно».
Сердце на мгновение екнуло старой, знакомой болью. Она почти удалила письмо, но curiosity взяла верх. Она открыла его.
Текст был коротким: «Лена, не удивляйся. Это Алена. Пишу с нового адреса, старый компрометирован. Я должна тебе кое-что сказать. Не по телефону. Встреться со мной. Завтра, 15:00, кафе «Версаль» на Центральной. Очень важно. Приходи одна. Не говори Антону. Это касается его безопасности. И вашей.»
Письмо было подписано именем сестры Антона. Но стиль… он был каким-то другим. Более паническим. И просьба не говорить Антону… это было странно.
Лена перечитала письмо несколько раз. Доверие к Алене было абсолютным. Она спасла их. Но эта просьба… «Касается его безопасности». Что это могло быть? Может, Смирнов что-то недоговаривал? Может, осталась какая-то угроза?
Она посмотрела на часы. Завтра. 15:00. «Приходи одна».
Лена сидела перед ноутбуком, и холодная тревога, которую она считала навсегда ушедшей, снова подползла к сердцу. Почему одна? Почему не говорить Антону? Что могло быть настолько опасным, что даже ему нельзя знать? Она вспомнила последние слова Смирнова: «Прошлое похоронено». Но что, если оно не похоронено? Что, если из могилы прошлого выползает что-то новое, что-то, о чем они даже не подозревали? Завтра в 15:00. У нее было меньше суток, чтобы принять решение. Идти на встречу, нарушая просьбу Алены и рискуя? Или проигнорировать и, возможно, упустить что-то жизненно важное? А может, это ловушка? Но кто, кроме Алены, знал ее новое имя и мог написать так? Лена закрыла ноутбук, ее взгляд упал на спящего в кроватке Виктора, потом на дверь в гостиную, где Антон смотрел телевизор. Он был так счастлив, так уверен, что кошмар позади. Сказать ему? Нарушить просьбу Алены и, возможно, напрасно напугать? Или пойти одной, взяв всю ответственность на себя, как она делала это раньше? Часы на стене тикали, отсчитывая время до завтрашней встречи, которая могла перевернуть все снова.
***
Тиканье часов на стене было единственным звуком в комнате. Лена сидела, уставившись на закрытый ноутбук, как будто он мог сам дать ответ. Письмо Алены горело в сознании ярким, тревожным пятном. «Не говори Антону. Касается его безопасности». Эти слова перевешивали все доводы рассудка, кричавшего о ловушке. Алена была сестрой. Алена рисковала ради них. Если она просила молчать и прийти одной — на то были причины.
Лена встала, подошла к кроватке. Виктор спал, посапывая, его пухлые щеки безмятежны. Он ничего не знал о прошлых бурях. И она хотела, чтобы так продолжалось. Она посмотрела в дверь гостиной, где Антон, растянувшись на диване, смотрел футбольный матч. Его лицо было спокойным, расслабленным. Он смеялся над шуткой комментатора. Он был счастлив.
Сказать ему? Нет. Если есть хоть малейшая угроза, она должна сначала понять, что это. Она не позволит снова ввергнуть его в кошмар. Не позволит нарушить этот хрупкий, выстраданный покой. Она сама справилась с худшим. Справится и с этим.
Она решила пойти.
На следующий день, сказав Антону, что идет на встречу с потенциальным заказчиком по дизайну (у нее и правда были переговоры на той неделе), Лена вышла из дома. Она надела темные очки, повязала платок, взяла самое необходимое в сумку. По пути несколько раз меняла маршрут, заходила в магазины, оглядывалась. Старые навыки не забылись.
Кафе «Версаль» было небольшим, пафосным местом в центре города, с бархатными диванчиками и низким освещением. Лена зашла ровно в 15:00. Взгляд скользнул по залу. Алены нигде не было. Ее сердце екнуло. Ловушка?
Она выбрала столик в углу, спиной к стене, чтобы видеть вход. Заказала чашку кофе, которую не стала пить. Минуты тянулись мучительно.
Через десять минут в кафе вошла женщина. Но это была не Алена. Молодая, стройная, в дорогом, но неброском костюме, с большой сумкой через плечо. Она оглядела зал, увидела Лену и направилась к ней. Лена напряглась, готовая в любой момент вскочить и бежать.
— Лена Викторовна? — женщина спросила тихо, садясь напротив без приглашения. — Не волнуйтесь. Я подруга Алены. Меня зовут Ольга. Она не могла прийти лично. Ее… отслеживают.
— Отслеживают? Кто? — прошептала Лена, не опуская темных очков.
— Те же, кто охотился за вами. Остатки сети Михеева. Они не сдались. Они просто ушли в тень. И теперь они мстят. Всем, кто причастен к разгрому. Алена… она слишком активно помогала. И слишком много знала.
— Но она же под защитой!
— Защита была снята месяц назад. Как и у вас. Считалось, что угроза миновала. Ошибка. — Ольга нервно оглянулась. — У Алены есть информация. Она накопила ее за все это время, работая со Смирновым. Не все документы ушли в официальное дело. Часть — слишком опасная, компрометирующая людей на самом верху. Она хранила это как страховку. И теперь эта страховка стала мишенью.
— Что за информация?
— Файлы. Переписки. Финансовые потоки, ведущие не только к Михееву, но и к людям в Москве. К тем, кто покрывал его все эти годы. Если это обнародовать, скандал будет на федеральном уровне. И эти люди готовы на все, чтобы этого не допустить. Они уже вышли на Алену. Угрожают ей и ее сыну. Она в бегах. Скрывается. И просила передать вам… — Ольга вытащила из сумки маленькую металлическую флешку, положила на стол и накрыла салфеткой. — Вот это. Копию. Оригинал она спрятала в надежном месте. На этой флешке — ключ к тому, где лежит оригинал. И инструкции. Она сказала: «Отдай только Лене. Она поймет, что делать. И предупреди ее: за ней тоже могут прийти. Они знают, что она жива. И что она может что-то знать».
Лена смотрела на флешку, как на гранату без чеки.
— Почему мне? Почему не Смирнову? Не Антону?
— Потому что Смирнов, возможно, тоже под колпаком. Его отдел уже не так чист, как раньше. Идут перестановки. Кто друг, кто враг — неизвестно. А Антон… — Ольга потупила взгляд. — Антон, по мнению Алены, слишком прямолинеен. Он пойдет напролом. И его сомнут. А ты… ты научилась выживать. Ты умеешь быть тихой и опасной. Ты знаешь, как играть в их игру. И у тебя есть самый мощный рычаг — твое желание защитить своего ребенка. Алена верит, что только ты сможешь правильно распорядиться этой информацией. Использовать ее как щит. А не как меч.
Лена медленно взяла флешку, спрятала ее во внутренний карман куртки. Она жгла кожу.
— Что мне делать?
— Изучить. Решить. Либо уничтожить, забыть и молиться, чтобы они тебя не нашли. Либо… использовать. Но осторожно. Как козырь для переговоров. Чтобы они оставили в покое вас, Алену, всех. Алена говорит, на флешке есть контакты. Людей, которые могут быть заинтересованы в этой информации. Журналистов высшего эшелона. Чиновников из конкурирующих кланов. Тех, кто с удовольствием прихлопнет своих оппонентов. Но игра с огнем.
— А где Алена сейчас? Ее сын?
— В безопасности. Пока. Но она не сможет долго скрываться. Ей нужна твоя помощь. Твое решение.
Ольга встала.
— Мне пора. Меня тоже могли отследить. Запомни: никто не должен знать об этой встрече. Особенно Антон. Ради его же безопасности. Они могут использовать его, чтобы выйти на тебя. Алена просила передать: «Прости за это бремя. Но другого выхода нет». Удачи.
Она быстро вышла из кафе, растворившись в потоке людей на улице. Лена осталась сидеть, сжимая в кармане флешку. Бремя. Да, это было именно бремя. Тяжелое, смертоносное. Они только-только вышли на свет, а их снова тянули в тень.
Она расплатилась, вышла на улицу. Солнце светило, люди смеялись. Мир казался нормальным. Но под этой нормальностью, как под тонким льдом, снова шевелилось что-то темное и хищное.
Дома Антон встретил ее вопросом о встрече. Она солгала, сказала, что клиент перенес, все прошло скучно. Он поверил, обнял, поцеловал в макушку. Этот поцелуй теперь жгул ее ложью.
Вечером, когда Антон заснул, Лена тихо встала, взяла старый ноутбук, не подключенный к их домашней сети (еще одна привычка из прошлого), и вставила флешку. На ней был один файл — зашифрованный архив. Пароль был указан в текстовом файле рядом: дата рождения Виктора. Она ввела его.
Архив открылся. Внутри — папки с говорящими названиями: «Переписка_Михеев_Москва», «Счета_офшоры», «Судьи_список», «Силовики_в_доле». Она открыла несколько документов наугад. Цифры, имена, номера счетов, сканы писем с печатями… Масштаб был ошеломляющим. Это была не просто локальная схема. Это был элемент большой, отлаженной коррупционной машины.
И последний документ — инструкция от Алены. «Лена, если ты это читаешь, значит, худшие опасения сбылись. Эти люди не простят унижения. Они будут мстить. Единственный способ защитить нас всех — сделать эту информацию достоянием НЕ всех, а конкретных людей, которые смогут ее использовать как угрозу. Я прилагаю список контактов. Красным помечены те, кто, по моим данным, находится в конфликте с людьми из файлов. Им эта информация будет как воздух. Но отдавать ее всю нельзя. Нужно выйти на них, предложить сделку: мы храним молчание, они гарантируют нашу безопасность и прекращают любые попытки мести. Это опасно. Очень. Но безопаснее, чем просто ждать, когда они придут. Оригинал файлов спрятан. Место указано в коде первой фотографии в папке «Фото». Расшифровать сможешь, если вспомнишь, где мы впервые встретились с тобой и Антоном. Береги себя. И прости меня. А.»
Лена закрыла ноутбук. Руки дрожали. Они снова были в игре. В игре, где ставки были еще выше. Теперь под ударом была не только она, но и Алена с сыном, и, косвенно, Антон.
Она не могла сказать Антону. Он бы бросился спасать сестру, пошел бы напролом, к адвокатам, в СК, поднял бы шум. И его бы уничтожили. Тихими методами. Несчастный случай. Официальное давление. Нет.
Значит, снова в одиночку. Но теперь она была не та Лена. Она была сильнее. У нее был опыт. И у нее была причина бороться — сын и человек, которого она любила.
На следующий день она начала действовать. Осторожно, под видом работы за компьютером, она изучила контакты. Одно имя выделялось: депутат Государственной Думы от оппозиционной фракции, известный своей борьбой с коррупцией в силовых структурах. Человек с громким именем и, судя по всему, серьезными собственными ресурсами. Рискованно, но если кто и мог использовать информацию как дубинку, так это он.
Она создала новый анонимный почтовый ящик, написала короткое письмо, приложив не сами файлы, а лишь выдержки из них — достаточно, чтобы показать серьезность. И предложила встречу через доверенное лицо. Для обсуждения условий «взаимовыгодного сотрудничества».
Ответ пришел через два дня. Краткое согласие. Встреча в Москве, в публичном месте, под наблюдением обеих сторон.
Теперь нужно было придумать, как уехать в Москву на день, не вызывая подозрений у Антона. Помог «счастливый случай»: она «выиграла» в онлайн-конкурсе для молодых дизайнеров право на однодневный мастер-класс в столице. Билеты и проживание оплачивались. Антон, хотя и нахмурился, но обрадовался за нее. Сказал, что это отличный шанс. И что он побудет с Витей.
Лена уезжала с чувством, что совершает предательство. Она снова лгала ему. Но это была ложь во спасение. Во спасение их всех.
Встреча в Москве прошла как в шпионском триллере. Ее контакт — молодой, подтянутый мужчина, представившийся помощником депутата, — встретил ее в кафе в центре. Разговор был деловым, без эмоций.
— Мы ознакомились с образцами. Информация крайне интересна. Что вы хотите взамен?
— Гарантий безопасности. Для меня, для моей семьи. Для источника этой информации и ее близких. Прекращения любого давления, слежки, угроз. И официального закрытия всех возможных дел, которые могут быть сфабрикованы против нас.
— Это возможно. При условии, что оригиналы файлов будут переданы нам, и мы получим ваши гарантии, что копий не осталось.
— Оригиналы будут переданы после того, как мы увидим первые результаты. Например, публикацию расследования по «низовым» фигурантам, без упоминания наших имен. Чтобы мы убедились в ваших возможностях и серьезности намерений.
Помощник усмехнулся.
— Вы торгуетесь. Хорошо. Мы согласны на такие условия. Но предупреждаем: если это окажется ловушка или провокация, последствия будут мгновенными и необратимыми.
— Это не ловушка. Это предложение о мире. От тех, кого хотели стереть в порошок.
Они договорились о следующем контакте после первой публикации. Лена вернулась домой, измученная, но с чувством, что сделан первый шаг.
Через неделю в одном из крупных независимых изданий вышла громкая статья о коррупционных связях в Вологодской области, с новыми, неожиданными подробностями. Имена Михеева и его подручных звучали громче, к ним добавились новые. Статья вызвала резонанс. Появились слухи о грядущих отставках и проверках.
Лена наблюдала за этим из своей тихой квартиры, с замиранием сердца. Антон, читая новости, покачал головой.
— Смотри-ка, дело Михеева получило продолжение. Хорошо, что мы оттуда выбрались.
— Да, — тихо согласилась Лена. — Очень хорошо.
Она вышла на связь с помощником депутата. Тот подтвердил: первые шаги сделаны. Теперь их очередь.
Нужно было забрать оригиналы файлов. Расшифровка подсказки Алены привела ее в городской парк Череповца, к старой дуплистой березе недалеко от того самого кафе, где они впервые встретились с Аленой и Антоном. Под корнями, в герметичном контейнере, лежал еще один накопитель. Лена, рискуя, съездила за ним одна, под предлогом встречи с «подругой из прошлого».
Оригиналы были у нее в руках. Теперь сила была на ее стороне. Но и опасность возросла стократ.
Передача прошла в том же московском кафе. На этот раз присутствовал сам депутат — немолодой, с умным, усталым лицом. Он кивнул Лене, взял накопитель.
— Вы проделали большую работу. И проявили недюжинную смелость. Ваши условия будут выполнены. Ваши имена не всплывут. Давление на ваших близких прекратится. Мы возьмем их под негласное наблюдение, для безопасности. И… — он сделал паузу, — вам стоит серьезно подумать о смене места жительства. Надолго. За океан, например. Наши оппоненты, даже обезглавленные, могут пытаться бить из тени.
— Мы подумаем, — сказала Лена.
Она вернулась домой с ощущением, что продала душу дьяволу, но купила за это жизнь. Чистую, настоящую жизнь.
Прошло несколько месяцев. Давление и правда прекратилось. Алена вышла из тени, сообщила, что за ней перестали следить, угрозы прекратились. Она переехала в другой город с сыном, начала новую жизнь. Смирнов неожиданно получил повышение и перевод в центральный аппарат — возможно, часть сделки.
Антон и Лена стали всерьез обсуждать эмиграцию. Не из-за страха, а ради будущего Виктора. Чтобы он рос в спокойной стране, без теней прошлого за спиной.
И вот, в один из таких вечеров, когда они листали каталоги недвижимости в Канаде, Антон вдруг отложил планшет и взял Лену за руку.
— Ты что-то скрываешь от меня. Все эти месяцы. Я чувствую.
Лена похолодела. Она посмотрела ему в глаза и увидела в них не подозрение, а боль и беспокойство.
— Что ты имеешь в виду?
— Эти поездки в Москву. Твои странные звонки, когда ты уходишь в другую комнату. Твои ночные бдения за компьютером. Я не дурак, Лена. Я вижу, что что-то происходит. И я боюсь, что ты снова взяла все на себя. Что ты снова в опасности, а я ничего не знаю.
Лена опустила глаза. Она не могла больше лгать. Не этому человеку.
— Да, — прошептала она. — Я скрывала. Чтобы защитить тебя. И Витю.
И она рассказала ему все. Про письмо Алены, про встречу, про файлы, про сделку с депутатом. Говорила долго, сбиваясь, плача. Антон слушал, не перебивая, его лицо становилось все суровее.
Когда она закончила, он долго молчал.
— Ты должна была сказать мне, — наконец произнес он, и в его голосе звучала не злость, а горечь. — Мы партнеры. Мы должны были делать это вместе. Ты снова осталась одна в этой войне. Ты не дала мне шанса быть с тобой. Защищать тебя.
— Я боялась за тебя! Они бы тебя сломали!
— А тебя? Тебя они не сломали бы? — он встал, прошелся по комнате. — Лена, я люблю тебя не за то, что ты сильная и все можешь сама. Я люблю тебя и хочу делить с тобой все. И тяжелое, и страшное. Не закрывайся от меня. Пожалуйста. Никогда.
Она подошла к нему, обняла.
— Прости. Я так боялась потерять это… наше счастье. Только-только нащупанное.
— Наше счастье — в том, чтобы быть вместе. В любой буре. Обещай, что больше не будешь ничего скрывать.
— Обещаю.
Этот разговор стал для них новой точкой отсчета. Больше никаких тайн. Они решили уехать. Подальше. В Канаду, где у Антона нашелся старый университетский друг, готовый помочь с оформлением документов и трудоустройством.
Подготовка к отъезду заняла полгода. Продажа квартиры, сбор документов, прощание с немногими друзьями, которые у них появились. Лена чувствовала легкую грусть, но в основном — огромное облегчение.
В день отъезда, когда такси уже ждало внизу, чтобы везти их в аэропорт, Лена решила сделать последнее дело. Она взяла старый сверток с фотографиями из прошлой жизни и спустилась к мусорным контейнерам. Хотела выбросить, но в последний момент развернула. Посмотрела на свое молодое лицо рядом с лицом Дмитрия. Потом медленно, методично, разорвала каждую фотографию на мелкие кусочки и выбросила в разные баки. Пусть прошлое останется здесь, в этой стране, в этом городе.
Она подняла глаза на свой бывший дом, на окна своей бывшей квартиры. Там уже жили другие люди. Со своими надеждами и страхами.
— Прощай, — прошептала она. — Прощай, Лена Осокина. Здравствуй, Лена Новикова.
Она вернулась в квартиру, взяла на руки уже подросшего Виктора, который смеялся, увидев маму. Антон подхватил чемоданы.
— Все готово?
— Все. Пора.
Они вышли, закрыли дверь. Больше никогда не откроют ее.
В такси, по дороге в аэропорт, Антон держал ее за руку. Виктор заснул у нее на коленях. За окном мелькали знакомые и незнакомые улицы, люди, машины. Жизнь.
— Ты не жалеешь? — тихо спросил Антон.
— Нет. Я еду домой. Домой — это там, где ты и Витя.
Он улыбнулся, поцеловал ее в лоб.
В аэропорту была суета. Регистрация, паспортный контроль. Когда они уже шли к выходу на посадку, Лена вдруг увидела в толпе знакомое лицо. Ненадолго. Женщину в темных очках, с коляской. Это была Алена. Она шла в другую сторону, к вылету в Европу. Их взгляды встретились на секунду. Алена чуть заметно кивнула. Лена ответила тем же. Ни слова. Просто понимание. Они обе выбрали свободу. Каждая свою.
Они поднялись на борт самолета. Устроились на местах. Лена у окна, Антон рядом, Виктор на руках у отца. Двигатели взревели, самолет покатился по взлетной полосе, набрал скорость и оторвался от земли. Лена смотрела в иллюминатор, как земля уходит вниз, дома становятся игрушечными, а потом их скрывают облака.
Она положила голову на плечо Антона, закрыла глаза. Шум двигателей был как белый шум, заглушающий все прошлые кошмары.
— Спи, — прошептал Антон. — Все позади. Впереди — только будущее.
И она поверила. Впервые по-настоящему поверила.
Они прилетели в Торонто поздним вечером. Встречал друг Антона — улыбчивый, рыжеволосый мужчина по имени Марк. Он помог с багажом, отвез в заранее снятый для них уютный домик в пригороде.
Первые недели были посвящены обустройству: оформление документов, поиск садика для Вити, устройство Антона на работу в юридическую фирму (его опыт и рекомендации сработали), первые шаги Лены как фрилансера-дизайнера. Жизнь налаживалась. Постепенно, день за днем.
Они гуляли по безопасным, чистым улицам, ходили в огромные парки, где Виктор учился ходить по зеленой траве. Вечерами сидели на веранде своего домика, пили вино и смотрели на звезды, которых здесь, вдали от городской засветки, было видно гораздо больше.
Прошлое стало походить на дурной, очень далекий сон. Иногда Лена просыпалась в холодном поту, но теперь рядом был Антон, который будил ее, обнимал и шептал, что все в порядке. И кошмары отступали.
Однажды, через полгода их жизни в Канаде, Лена, проверяя почту, увидела новость из России. Большой политический скандал, отставки нескольких высокопоставленных силовиков и чиновников. В статье мельком упоминалось и дело Михеева как отправная точка расследования. Она закрыла вкладку. Это было уже не ее дело. Ее дело было здесь: варить суп, забирать Витю из садика, целовать мужа, когда он возвращался с работы.
Они стали обычной семьей. С обычными радостями и заботами. И в этой обыденности было самое большое счастье.
Как-то раз, в солнечный субботний день, они поехали за город, на озеро. Виктор, уже уверенно бегающий, резвился на берегу. Антон разжег мангал. Лена расстилала плед.
И тут, пока она раскладывала еду, ее взгляд упал на соседнюю поляну. Там стояла машина. Не старая, но потрепанная. И на заднем стекле был приклеен стикер. Черный, с белым текстом. Она присмотрелась. Надпись гласила: «Помешай мне сделать это снова».
Лена замерла. Кровь отхлынула от лица. Эта фраза… она видела ее раньше. В том сообщении, которое прислал Дмитрий? Нет. В статье? Нет. Она знала эту фразу. Это был популярный в России ироничный стикер, который клеили на машины после ДТП или опасных ситуаций. «Помешай мне сделать это снова». Шутка.
Но здесь, в Канаде? На машине со славянскими номерами (они еще были видны)?
Она встала, сделала шаг к той поляне. Из машины вышла девушка. Молодая, лет двадцати пяти, в спортивном костюме. Она вытащила из багажника сумку с продуктами и пошла к своей компании — таким же молодым людям, уже разложившим пикник.
Просто туристы. Возможно, иммигранты из Украины, России, Беларуси. Ничего особенного.
Но стикер… Он висел там, как насмешка судьбы. Как напоминание. «Помешай мне сделать это снова». Снова что? Историю? Боль? Предательство?
Лена стояла и смотрела, как девушка смеется, обнимает своего парня. У нее было счастливое, беззаботное лицо. Она не знала о стикерах, о прошлом, о тенях. Для нее это была просто шутка.
Антон подошел, положил руку ей на плечо.
— Что-то не так?
Лена указала на машину.
— Стикер. Видишь?
Антон присмотрелся, хмурясь.
— Да, вижу. Ну и что? Такие часто клеят.
— Я знаю. Просто… — она оборвала. Не хотела портить день. — Просто показалось.
— Пойдем, Витя зовет, — мягко сказал Антон, обнимая ее. — Не надо оглядываться назад. Там ничего нет. Только мы. И наше будущее.
Она кивнула, позволила ему увести себя. Они вернулись к своему пикнику, к смеху сына, к запаху шашлыка. Счастье было здесь, сейчас, в этом моменте. А стикер на чужой машине был просто случайностью. Символом прошлого, которое они оставили далеко позади.
Вечером, возвращаясь домой, Лена снова посмотрела на ту машину. Она уже уезжала. Девушка за рулем махнула ей рукой, улыбаясь. Лена машинально помахала в ответ.
Машина скрылась за поворотом. Стикер пропал из виду.
— Все хорошо? — спросил Антон, глядя на нее.
— Да, — ответила Лена и улыбнулась по-настоящему. — Все отлично.
Она посмотрела на спящего на заднем сиденье Виктора, потом на профиль Антона за рулем. Сильный, надежный, любимый. Ее муж. Отец ее ребенка. Ее настоящий дом.
Они ехали по темной дороге, освещенной фарами, вперед, в свою новую жизнь. Где не было места старым теням. Где было только светлое будущее.
***
Прошло пять лет. Виктор Новиков, теперь уже Вик, идет в подготовительный класс канадской школы. Он говорит на двух языках, обожает хоккей и не помнит ничего из того, что было до Канады. Для него родина — это дом с верандой и большой собакой по кличке Барни.
Антон открыл свою маленькую юридическую консультацию, специализируясь на помощи таким же иммигрантам. Он нашел свое призвание — помогать людям встать на ноги в новой стране.
Лена стала успешным дизайнером, ее работы даже публиковались в местных журналах. Она рисует, в основном, светлые, воздушные акварели. Никакого мрака. Только свет.
Иногда, в редкие моменты тишины, Лена задумывается о цепочке событий, которые привели ее сюда. О Дмитрие (он отбывает срок, пишет ей раз в год короткие письма с просьбой простить, она не отвечает, но и не рвет). О Галине Степановне (та, как выяснилось, уехала в Беларусь, живет тихо). О Смирнове (он сделал карьеру в Москве). О Алене (та вышла замуж в Испании, растит двоих детей).
Все они разбежались по миру, неся свои шрамы, но выжив. И Лена понимает, что ее история — не только история предательства и боли. Это история выживания. История того, как из самого темного места можно выбраться к свету. Как можно, потеряв все, обрести гораздо больше.
Она больше не «дура наивная». Она — мудрая, сильная женщина, которая любит и любима. Которая прошла через ад и вышла из него, не сломавшись, а закалившись. Которая знает цену правде, любви и простому человеческому счастью.
И когда вечером они втроем сидят на веранде, слушая, как Вит рассказывает о своем дне, а Барни кладет голову ей на колени, Лена ловит себя на мысли, что не променяла бы эту тихую, простую жизнь ни на какие прошлые иллюзии счастья. Потому что это — настоящее. Это и есть та самая, выстраданная, честная жизнь. Все, что было до этого, — лишь долгая, трудная дорога домой.
Конец!
Понравился рассказ? Тогда порадуйте автора! Поблагодарите ДОНАТОМ за труд! Для этого нажмите на черный баннер ниже:
Начало здесь:
Пожалуйста, оставьте пару слов нашему автору в комментариях и нажмите обязательно ЛАЙК, ПОДПИСКА, чтобы ничего не пропустить и дальше. Виктория будет вне себя от счастья и внимания!
Можете скинуть ДОНАТ, нажав на кнопку ПОДДЕРЖАТЬ - это ей для вдохновения. Благодарим, желаем приятного дня или вечера, крепкого здоровья и счастья, наши друзья!)