— Ты куда собралась? — голос Андрея ударил по спине, когда Лариса уже надевала пальто.
Она обернулась. Он стоял в дверях спальни, небритый, в мятой футболке, которую не менял уже третий день. Взгляд тяжелый, руки скрещены на груди.
— К мастеру. Записана на три часа, — она застегнула последнюю пуговицу, стараясь говорить спокойно.
— Отменяй.
— Что? — Лариса повернулась к нему лицом. — Андрей, я неделю назад записывалась...
— Мне плевать! — он шагнул в прихожую, и пространство сразу сжалось. — Моя мать ждёт! Ей помощь нужна, а ты тут со своими ногтями!
Лариса глубоко вдохнула. Опять. Опять этот разговор.
— Твоя мама может сама прибраться. Или попросить Виолетту. Твоя сестра там живёт, между прочим.
— Виолетта учится! — рявкнул Андрей. — У неё экзамены! А ты что, королева? Работаешь четыре часа в день в этом офисе, потом по салонам шастаешь!
«Четыре часа в день» — это была его любимая мантра. То, что она работала удаленно и могла сама планировать график, в его голове превращалось в безделье.
— Я работаю полный день, просто из дома...
— Из дома, — передразнил он. — За компьютером посидела два часа, и все дела. А у матери квартира после ремонта! Строители накидали — она одна не справится!
Лариса сняла пальто. Медленно. Аккуратно повесила на вешалку. Внутри всё кипело, но она старалась держать себя в руках.
— Андрей, твоей маме шестьдесят один год. Она здорова, бодра...
— Меня не волнует твой салон красоты и маникюр подождёт! — прошипел муж, подходя ближе. — Все равно пойдёшь к маме порядок наводить!
Лариса посмотрела ему в глаза. Когда-то, пять лет назад, она влюбилась в этого мужчину. Он был другим — внимательным, заботливым, смешным. Или она просто не видела? Не хотела видеть?
— Нет, — тихо сказала она.
— Что «нет»?
— Не пойду.
Тишина повисла между ними тяжелым занавесом. Андрей смотрел на жену так, будто не понимал языка, на котором она говорит.
— Ты... ты отказываешь? Моей матери? — он даже отступил на шаг.
— Я отказываю тебе. Потому что это твоя мать, твоя сестра, и если им нужна помощь — помоги сам.
— Я на работе с восьми до семи!
— А я что, не работаю? — Лариса почувствовала, как в горле встаёт ком. — Я каждую субботу у твоей мамы убираюсь! Каждое воскресенье готовлю обеды на неделю! Я...
— Ты! Ты! — перебил он. — Всегда про себя! А семья? А родители?
— Мои родители в другом городе, и я им помогаю деньгами, потому что времени съездить нет — я тут у твоей мамы живу!
Андрей дёрнулся, будто хотел ударить по стене, но сдержался. Развернулся, прошёл на кухню. Лариса услышала, как он с грохотом распахнул холодильник.
Она стояла в прихожей и смотрела на свое отражение в зеркале. Тридцать два года. Темные круги под глазами. Волосы собраны в небрежный хвост — некогда было укладку делать. Маникюр сошёл ещё две недели назад.
Телефон завибрировал. Лариса достала его из кармана. Свекровь. Конечно.
«Ларисочка, ты придёшь? Андрюша сказал, что освободилась. Тут такой беспорядок после рабочих...»
Ларисочка. Как ласково. А потом, в следующем сообщении:
«Виолетте нельзя напрягаться, у неё сессия. Ты же понимаешь, да? Она у нас умница, отличница».
Лариса заблокировала телефон, не ответив.
Андрей вышел из кухни с банкой пива. Хлебнул, глядя на жену исподлобья.
— Ну что, подумала? Поедешь?
— Нет.
— Тогда можешь вообще не возвращаться.
— Серьёзно? — Лариса удивилась собственному спокойствию. — Ты меня выгоняешь?
— Я ставлю условия. Либо ты едешь к маме и помогаешь по хозяйству, как нормальная жена, либо... — он сделал паузу, — либо нам не о чем разговаривать.
Лариса кивнула. Надела пальто обратно. Взяла сумку.
— Куда ты? — растерянно спросил Андрей.
— В салон. А потом посмотрим.
Она вышла, не оборачиваясь. Дверь захлопнулась за спиной, и на лестничной клетке стало неожиданно легко дышать. Холодный воздух подъезда ударил в лицо, и Лариса поняла: впервые за долгое время она сделала то, что хотела.
Телефон разрывался от звонков — Андрей, свекровь, снова Андрей. Она отключила звук и спустилась вниз.
На улице был яркий февральский день. Снег искрился под солнцем, люди спешили по своим делам. Лариса вызвала такси и села на скамейку у подъезда.
Через пятнадцать минут машина подъехала. Водитель — мужчина лет пятидесяти с добрым лицом — поздоровался:
— На Садовую, двадцать три?
— Да, — кивнула Лариса.
Она смотрела в окно, пока машина петляла по городским улицам. Мимо проплывали знакомые дома, магазины, парки. Вся её жизнь была здесь — работа, дом, салон, свекровь. Замкнутый круг.
Телефон снова завибрировал. На этот раз сообщение от Виолетты:
«Лара, ты чё творишь? Брат звонил, психует. Маме реально помощь нужна, а ты артистку включила».
Лариса усмехнулась. Двадцатичетырёхлетняя Виолетта, которая никогда в жизни не мыла пол и не готовила ужин, учит её жизни.
Она набрала ответ:
«Вика, помоги маме сама. Экзамены не помеха уборке».
Отправила и заблокировала телефон.
— Проблемы? — участливо спросил водитель, глядя в зеркало заднего вида.
— Решаемые, — коротко ответила Лариса.
Салон встретил её приятной прохладой и запахом кофе. Администратор Светлана улыбнулась:
— А мы уж думали, не придёшь! Мастер ждёт.
Лариса прошла в кабинет, села в кресло. Мастер — молодая девушка по имени Полина — начала работу, болтая о погоде, новых трендах, предстоящих праздниках.
Лариса слушала вполуха. В голове крутились мысли. Что дальше? Вернуться домой — значит сдаться. Признать, что Андрей прав, что её время ничего не стоит, что она обязана прыгать по первому зову.
Не вернуться — значит...
Телефон завибрировал в двадцатый раз. Лариса глянула на экран. Свекровь. Опять.
Она взяла трубку.
— Алло?
— Лариса! — голос Нины Петровны звучал возмущённо. — Что происходит? Андрей сказал, ты отказалась приехать!
— Нина Петровна, я записана к мастеру. У меня свои планы.
— Планы? — свекровь даже засмеялась. — У тебя планы важнее, чем помощь матери мужа?
— Да, — твердо сказала Лариса. — Важнее.
На том конце провода воцарилась тишина. Потом:
— Ты... наглая девчонка! Я тебя в семью приняла, как родную! А ты!
— Вы меня приняли как бесплатную домработницу, — спокойно ответила Лариса. — Разница есть.
— Как ты смеешь! Андрей...
— Андрей пусть сам вам звонит. До свидания.
Она сбросила вызов.
Полина замерла с кистью в руках:
— Ого. Жёстко.
— Накипело, — вздохнула Лариса.
Следующие два часа она провела в салоне — маникюр, педикюр, укладка. К семи вечера она выглядела как прежняя Лариса. Та, которой была до замужества.
Вернуться домой? Или...
Лариса вышла из салона и остановилась на тротуаре. Город уже погрузился в вечерние сумерки, витрины магазинов светились теплым светом. Она достала телефон — тридцать два пропущенных вызова, двадцать сообщений.
Последнее было от Андрея: «Мать в слезах. Надеюсь, ты довольна».
Лариса усмехнулась. Классический прием — чувство вины. Раньше срабатывало. Теперь — нет.
Она набрала номер такси, но не успела подтвердить заказ, как телефон снова ожил. Нина Петровна. Лариса колебалась секунду, потом взяла трубку.
— Слушаю.
— Приезжай немедленно! — голос свекрови дрожал от ярости. — Мы с Виолеттой ждем тебя! Поговорим по-взрослому!
— Нина Петровна, я устала...
— Мне плевать! Ты опозорила нашу семью! Приезжай, или я сама к тебе приеду!
Что-то в тоне свекрови заставило Ларису насторожиться. Это была не просьба — это был приказ. Ультиматум.
— Хорошо, — тихо сказала она. — Буду через полчаса.
Квартира Нины Петровны находилась на окраине, в старом доме с высокими потолками и скрипучими полами. Лариса поднялась на четвертый этаж и позвонила в дверь.
Открыла Виолетта. На лице — надменная ухмылка.
— О, явилась. Проходи, королева.
Лариса молча прошла в квартиру. Действительно, после ремонта было грязновато — пыль на подоконниках, следы краски на полу. Но ничего критичного. Пара часов работы — и все заблестит.
Нина Петровна сидела в гостиной на диване, скрестив руки. Виолетта устроилась рядом с ней, словно две судьи на трибунале.
— Садись, — кивнула свекровь на кресло напротив.
Лариса осталась стоять.
— Я не на допрос пришла.
— Вот именно на допрос! — взвилась Нина Петровна. — Что ты себе позволяешь? Отказывать мне? Хамить по телефону?
— Я не хамила. Я сказала правду.
— Правду? — Виолетта фыркнула. — Ты назвала маму работодателем!
— Нет, — поправила Лариса. — Я сказала, что меня используют как бесплатную домработницу. И это правда.
Нина Петровна вскочила с дивана. Лицо покраснело, глаза сверкали.
— Ты неблагодарная! Мы тебя в семью приняли! Андрей на тебе женился, хотя я была против! Ты из какой-то глухомани приехала, без связей, без денег!
— Мама, спокойнее, — Виолетта положила руку на плечо матери, но в голосе звучало злорадство. — Пусть она послушает, что о ней думают.
Лариса стояла неподвижно. Внутри клокотало, но внешне она оставалась спокойной.
— Я тебя терпела, — продолжала свекровь, расхаживая по комнате. — Терпела твои причуды, твою лень! Ты же ничего не умеешь! Готовишь так себе, убираешься кое-как!
— Достаточно хорошо, чтобы каждую неделю приезжать сюда и делать это бесплатно, — спокойно ответила Лариса.
— Бесплатно? — Виолетта захихикала. — Ты живешь в квартире, которую мама помогла купить! Андрей деньги дал на первый взнос!
— Ваша мама дала взаймы сто тысяч, которые мы вернули за полгода, — холодно уточнила Лариса. — С процентами. Остальное — наши деньги. Мои и Андрея.
— Как ты смеешь! — Нина Петровна шагнула к ней. — Ты должна быть благодарна! На коленях ползать!
— За что? — Лариса подняла голову. — За то, что вы позволяете мне работать на вас? За то, что ваш сын орет на меня каждый день? За то, что я не видела своих родителей год, потому что все выходные провожу здесь?
— Не смей так говорить об Андрее! — взвизгнула Виолетта. — Он золотой человек! Это ты его довела!
Лариса посмотрела на золовку. Двадцать четыре года, ни дня не работала, живет на мамины деньги, учится уже шестой год на бюджете.
— Виолетта, а ты вообще знаешь, что такое работа? Ответственность?
— Я учусь! — вскинулась та. — У меня диплом впереди!
— Диплом, который ты третий раз переписываешь, потому что ленишься? — Лариса улыбнулась. — Знаешь, я в двадцать четыре уже три года работала, снимала квартиру и содержала себя сама.
— Ты нищая! — выпалила Виолетта. — Вот и работала за копейки!
— Виолеттонька, не связывайся, — вмешалась мать, но девушка уже разошлась.
— Ты ничего из себя не представляешь! Серая мышь! Андрей на тебе из жалости женился!
Лариса сделала шаг вперед. Виолетта невольно попятилась.
— Из жалости? — голос Ларисы стал тихим и опасным. — Интересно. Тогда почему ты до сих пор одна? Может, потому что привыкла, что мама за тебя все решает? Что можно ничего не делать, и все будет?
— Заткнись! — заорала Виолетта.
— Хватит! — Нина Петровна встала между ними. — Лариса, убирайся из моего дома! Немедленно!
— С удовольствием, — Лариса развернулась к выходу, но свекровь преградила путь.
— Только сначала ответь: ты вообще понимаешь, что значит быть женой? Матерью? Хранительницей очага?
Лариса остановилась.
— Понимаю. Но не понимаю, почему я должна быть прислугой для всей вашей семьи.
— Потому что так заведено! — выкрикнула Нина Петровна. — Женщина должна! Должна заботиться о семье мужа!
— О семье мужа? — Лариса повернулась. — Хорошо. Пусть тогда и муж заботится о моей семье. Пусть ездит к моим родителям, помогает им. Пусть каждые выходные проводит у них. Согласны?
Повисла тишина.
— Это... это другое, — пробормотала свекровь.
— Почему другое? — Лариса шагнула ближе. — Объясните мне. Почему я должна бросать все и мчаться к вам, а Андрей не обязан даже позвонить моей маме на день рождения?
— Потому что он мужчина! Он работает, устает!
— А я что, отдыхаю? — Лариса почувствовала, как внутри что-то окончательно переломилось. — Я работаю, готовлю, убираюсь, глажу, стираю. Плюс каждую неделю здесь. Плюс выслушиваю, какая я плохая жена. И знаете что? Хватит.
— Что значит «хватит»? — прошипела Нина Петровна.
— Это значит, что я больше не буду здесь убираться. Не буду готовить впрок. Не буду приезжать по первому зову. У вас есть дочь — вот пусть она и помогает.
— У меня экзамены! — взвилась Виолетта.
— У всех экзамены, работа, дела, — отрезала Лариса. — Но почему-то только я должна всем жертвовать.
Она прошла к двери, надела пальто. Нина Петровна и Виолетта стояли в оцепенении.
— И последнее, — Лариса обернулась на пороге. — Если вам нужна помощь — наймите домработницу. Расценки посмотрите в интернете. Думаю, за месяц работы, которую я делала бесплатно, вы отдали бы тысяч тридцать. Как минимум.
Дверь захлопнулась. Лариса спустилась вниз, и только на улице позволила себе выдохнуть.
Телефон ожил — Андрей.
— Алло?
— Ты совсем умом тронулась? Мать рыдает!
— Пусть Виолетта утешит, — спокойно ответила Лариса. — Я еду домой собирать вещи.
И отключила телефон.
Квартира встретила тишиной. Андрей сидел на диване, уставившись в телевизор. Когда Лариса вошла, он даже не повернул головы.
— Приехала, значит.
— Ненадолго, — она прошла в спальню и достала из шкафа дорожную сумку.
Андрей вскочил, ворвался следом.
— Ты что делаешь?
— Собираюсь, — Лариса методично складывала вещи. — На несколько дней. Может, на дольше.
— Куда ты поедешь? — в его голосе впервые за вечер прозвучала растерянность.
— К родителям. Давно собиралась съездить.
— Сейчас? Посреди недели? А работа?
— Возьму отгул, — она не смотрела на него, продолжая упаковывать одежду. — Мне нужно подумать.
— О чем подумать? — Андрей схватил её за руку. — Лариса, это из-за матери? Ну хорошо, можешь не ездить к ней! Я сам съезжу, помогу!
Лариса высвободила руку.
— Дело не только в твоей матери. Дело в нас. В том, что ты не видишь меня человеком.
— Что за бред!
— Это не бред, — она наконец посмотрела на него. — Когда ты в последний раз интересовался, как мой день прошел? Что у меня в работе? О чем я мечтаю?
Андрей молчал, открывая и закрывая рот.
— Вот именно, — кивнула Лариса. — Я для тебя функция. Готовка, уборка, обслуживание твоей семьи. А я — живой человек. С желаниями, с усталостью, с правом на свое время.
— Я... я не думал...
— Ты не думал. Как и твоя мать. Как и Виолетта. Вы привыкли, что есть Лариса, которая все сделает, все стерпит, всегда будет рядом.
Она застегнула сумку и направилась к выходу. Андрей преградил дорогу.
— Подожди! Давай поговорим! Я исправлюсь!
— Андрей, отойди.
— Нет! — он схватил её за плечи. — Ты моя жена! Ты не можешь просто взять и уйти!
— Могу, — спокойно ответила она. — И ухожу.
— Тогда не возвращайся! — рявкнул он, отступая. — Думаешь, без тебя пропаду? Найду другую! Нормальную женщину, которая семью ценит!
Лариса усмехнулась.
— Удачи. Только предупреди сразу, что в комплекте идут мама и сестра. Посмотрим, как долго она продержится.
Она вышла из квартиры, оставив Андрея стоять посреди коридора с потерянным лицом.
Поезд отходил через два часа. Лариса сидела в кафе на вокзале, пила кофе и смотрела в окно. Телефон разрывался — Андрей, свекровь, даже Виолетта написала длинное сообщение о том, какая Лариса эгоистка.
Она прочитала, усмехнулась и заблокировала все контакты.
Рядом за столиком сидела пожилая женщина с книгой. Она украдкой глядела на Ларису и наконец не выдержала:
— Простите, что встреваю... но у вас такое лицо решительное. Что-то важное произошло?
Лариса улыбнулась.
— Да. Я наконец поставила точку.
— В отношениях?
— В старой жизни.
Женщина кивнула с пониманием.
— Это страшно, да? Начинать заново.
— Страшно, — согласилась Лариса. — Но оставаться там, где тебя не ценят — страшнее.
Они помолчали. Потом женщина протянула руку:
— Удачи вам. Вы молодец.
— Спасибо.
Поезд пришёл вовремя. Лариса нашла свое место у окна, устроилась поудобнее. За окном поплыли огни города — яркие, манящие, но уже чужие.
Телефон завибрировал. Незнакомый номер. Лариса колебалась, но взяла трубку.
— Алло?
— Лариса? — голос был незнакомый, женский. — Это Светлана, мы виделись в салоне. Полина дала ваш номер. Простите, что беспокою...
— Слушаю вас.
— Я владелица салона. Полина рассказала про вашу ситуацию... в общем, не мое дело, конечно, но я подумала — если вам нужна работа, у меня есть вакансия администратора. График удобный, зарплата достойная.
Лариса замерла.
— Серьёзно?
— Абсолютно. Подумайте. Когда вернетесь — приходите, поговорим.
— Я... спасибо. Обязательно приду.
Разговор закончился. Лариса положила телефон на столик и откинулась на спинку сиденья. За окном мелькали огни пригородных станций.
Впереди было неизвестность. Возможно, развод. Точно — непростые разговоры, решения, перемены.
Но впервые за пять лет Лариса чувствовала себя свободной.
Поезд набирал скорость, уносясь в ночь, в другую жизнь. В ту, где она сама решала, кому помогать, куда ехать и как жить.
Телефон снова завибрировал — Андрей в пятнадцатый раз за час. Лариса даже не стала смотреть. Просто выключила звук и закрыла глаза.
Завтра она приедет к родителям. Обнимет маму, поговорит с отцом. Расскажет обо всем — и они поддержат, как всегда.
А дальше — посмотрим.
Жизнь продолжалась. Новая, пугающая, но наконец-то её собственная.