— Давай, оторвись хоть на минуту от своего компьютера! — Тамара Петровна швырнула телефон на диван и повернулась к сыну, который сидел на кухне, уставившись в экран ноутбука. — Слышишь меня вообще? Или опять в своих играх?
Евгений медленно поднял глаза. Мать стояла в дверном проеме, скрестив руки на груди, и это означало, что сейчас начнется что-то неприятное. За тридцать два года он выучил все её позы наизусть.
— Слушаю, мам.
— Вот что, сынок... — голос свекрови вдруг стал медовым, почти ласковым, и это насторожило ещё больше. — Твоя бывшая квартиру ведь купила! Давай, иди просись обратно, не медли, нам деньги нужны!
Евгений замер. Пальцы зависли над клавиатурой.
— Что?
— Не прикидывайся дурачком. Виолетта же квартиру купила в центре, двушку. Я в соцсетях видела, она там фотки выкладывает — евроремонт, дизайнерская мебель. Явно денег у неё куча.
— Мам, мы полгода как развелись...
— И что? — Тамара Петровна подошла ближе, её духи с резким цветочным запахом ударили в нос. — Ты думаешь, она случайно квартиру купила? Она специально! Чтобы тебе показать, какой дурак упустил такую женщину! А ты что? Сидишь тут, у меня на шее, работаешь удаленно за копейки!
— Я работаю программистом, это нормальная зарплата...
— Нормальная! — она хохотнула. — Сто двадцать тысяч — это нормально? Когда у твоей бывшей явно в несколько раз больше? Вот и иди к ней. Помиритесь. Она тебя возьмет обратно, я уверена. А потом...
— Потом что? — Евгений закрыл ноутбук.
Тамара Петровна присела рядом, положила руку на его плечо. Материнский жест, который давно перестал что-то значить.
— Потом разведетесь снова. Но уже с её квартирой пополам. По закону же положено!
В голове что-то щелкнуло. Евгений смотрел на мать и не узнавал её. Хотя нет — узнавал. Просто раньше не хотел видеть.
— Ты серьёзно сейчас?
— Абсолютно! Женя, ну подумай головой! Мы с отцом кредит взяли на ремонт дачи, выплачивать нечем. Ты мог бы помочь родителям!
— Какой дачи? Вы же её продали три года назад!
— Новую купили! — она вскочила, лицо покраснело. — Ты вечно придираешься к деталям! Суть не в этом! Суть в том, что ты — эгоист! Сидишь тут, наслаждаешься жизнью, а про родителей забыл!
Евгений встал и прошел к окну. За стеклом темнело — январские сумерки наползали на город быстро, как будто торопились спрятать всю эту нелепость происходящего. Во дворе горели фонари, подсвечивая заснеженные машины.
— Мам, я с Виолеттой развелся, потому что она изменяла мне. Дважды. И оба раза ты говорила, что я слишком много внимания этому уделяю, что нужно прощать.
— Ну и что теперь? Все изменяют! — Тамара Петровна махнула рукой. — Главное — материальная стабильность!
— Я ухожу.
— Куда?!
Он не ответил. Схватил куртку с вешалки, сунул ноги в кроссовки и вышел на лестничную площадку. Дверь захлопнулась, отрезав материнский голос.
Метро на Маяковской было забито. Евгений протиснулся в вагон, уткнулся лицом в чью-то пуховую куртку и попытался собрать мысли. Звонить Виолетте? Безумие. Идти к отцу? Тот всегда на стороне матери, даже если она предлагает ограбить банк.
На телефоне высветилось сообщение от бывшей жены: "Женя, нам надо встретиться. Срочно".
Он уставился на экран. Совпадение? Или мать уже успела ей позвонить, натравить, сплести свою паутину?
Они встретились в кофейне на Тверской. Виолетта выглядела... дорого. Кашемировое пальто, новая стрижка, маникюр — безупречный, глянцевый. Она улыбнулась, но улыбка не коснулась глаз.
— Привет.
— Привет, — Евгений сел напротив, заказал эспрессо. — Что случилось?
— Слушай, я сразу к делу. Мне позвонила твоя мама.
Конечно. Конечно же.
— И что она сказала?
— Что ты хочешь вернуться. Что понял свою ошибку. Что готов простить меня и начать всё заново. — Виолетта наклонила голову, изучая его лицо. — Это правда?
— Нет.
— Так я и думала. — Она отпила кофе, поморщилась. — Слишком горький... Знаешь, Женя, мне стало любопытно. Зачем ей это? Я же не дура, понимаю, что тут что-то нечисто.
Евгений молчал. Признаваться было унизительно, но Виолетта, при всех её недостатках, всегда умела считывать ложь.
— Она хочет, чтобы мы сошлись, а потом развелись. Чтобы я получил половину твоей квартиры.
Виолетта расхохоталась. Громко, звонко, так что несколько посетителей обернулись.
— Господи! Вот это да! — она вытерла глаза салфеткой. — Твоя мамочка — гений аферизма! Я даже восхищена!
— Мне не смешно.
— А мне да. — Она вдруг стала серьезной. — Но знаешь что, Женя? У меня есть предложение.
— Какое?
Она придвинулась ближе, голос стал тише.
— Давай сыграем спектакль. Для твоей мамы. Пусть думает, что всё идет по её плану. А на самом деле... мы проучим её. За всё.
Евгений нахмурился.
— О чём ты?
— Твоя мать всегда считала меня глупой блондинкой. Помнишь? "Виолетточка, ты такая хорошенькая, но головки нет совсем". Вот пусть теперь увидит, какая у меня голова.
В её глазах вспыхнуло что-то хищное, и Евгений вдруг понял — эта встреча не случайна. Виолетта что-то задумала. Что-то большое.
— Я не хочу участвовать в играх.
— Тогда так и живи дальше. С мамочкой, которая пытается продать тебя как вещь. — Виолетта встала, накинула пальто. — Подумай. У тебя есть два дня.
Она ушла, оставив на столе недопитый кофе и аромат дорогих духов.
Евгений сидел в кофейне ещё час, глядя в окно на снежную Тверскую, и думал о том, как быстро жизнь превращается в плохой детектив. И главное — как понять, кто в этом детективе злодей, а кто жертва?
Телефон завибрировал. Мать: "Ну что, встретились? Когда переезжаешь к ней?"
Он выключил звук и вышел на улицу. Надо было подумать. И решить — играть в эту игру или уйти от всех к чертям.
На следующее утро Евгений проснулся от звонка в дверь. Мать ушла на работу ещё в семь, и он надеялся поспать до обеда. Вместо этого — настойчивый звонок, потом стук.
— Открывай, я знаю, что ты дома!
Голос незнакомый. Мужской, грубоватый.
Евгений натянул штаны, подошел к двери.
— Кто там?
— Юрий Степанович. Отец Виолетты. Нам нужно поговорить.
Тесть. Которого он видел ровно три раза за всю совместную жизнь — на свадьбе, на дне рождения дочери и на разводе. Крупный мужчина с военной выправкой, бывший полковник, теперь владелец охранного агентства. Евгений открыл дверь.
— Здравствуйте...
— Собирайся. Поедем. — Юрий Степанович уже разворачивался к лифту.
— Куда?
— К нотариусу. Виолетта сказала, что ты согласен на её план. Надо всё оформить документально.
Евгений застыл на пороге.
— Я не говорил, что согласен.
Тесть обернулся. Лицо каменное.
— Значит, говоришь сейчас. Едем.
Офис нотариуса находился в деловом центре на Белорусской. Виолетта уже ждала в приемной, листала какие-то бумаги. Рядом сидела женщина лет пятидесяти в строгом костюме — адвокат, судя по папке с документами.
— Женя, привет. — Виолетта была спокойна, даже холодна. — Садись, пожалуйста.
— Что происходит?
— Объясняю. — Она положила бумаги на стол. — Моя квартира стоит двенадцать миллионов. Мы с тобой официально возобновляем отношения, заключаем брачный договор. В нём прописано — если мы разведемся в течение года, всё имущество делится пополам. Твоя мать думает, что ты получишь шесть миллионов.
— И что на самом деле?
Виолетта улыбнулась.
— На самом деле квартира оформлена на подставное лицо. Моего двоюродного брата. Я в ней просто живу по договору аренды. При разводе ты не получишь ничего.
Евгений почувствовал, как внутри всё сжимается от возмущения.
— То есть ты хочешь сделать то же самое, что моя мать? Обмануть меня?
— Нет. — Виолетта придвинулась ближе. — Я хочу обмануть её. А тебе заплачу за участие. Два миллиона наличными. После развода.
Тишина.
— Зачем? — выдохнул Евгений.
— Потому что твоя мать три года отравляла мне жизнь. Говорила тебе, что я плохая жена. Следила за мной через своих знакомых. Рассказывала всем, что я вышла за тебя из-за денег, хотя у меня своих было больше. — Голос Виолетты стал жестче. — А потом, когда мы развелись, она названивала мне, предлагала "договориться", чтобы я помогла тебе материально. Продала меня как дуру, которая на всё пойдет ради любви.
— Я не знал...
— Знал. Просто не хотел видеть. — Она откинулась на спинку стула. — Теперь моя очередь. Мы женимся, живем месяц вместе. Изображаем счастье. Твоя мать радуется. Потом громкий скандал — я якобы снова изменила. Развод. Она требует от тебя половину квартиры. А ты получаешь нотариально заверенную справку, что квартира мне не принадлежит. И видишь её лицо.
Евгений смотрел на бывшую жену и вдруг понял — она изменилась. Стала другой. Жесткой, расчетливой. И это пугало больше, чем материнские манипуляции.
— Два миллиона?
— Чистыми. Можешь уехать, снять жилье, начать новую жизнь. Подумай — это шанс вырваться.
Адвокат молча протянула ручку.
— Мне нужно время, — произнес Евгений.
— У тебя есть час, — ответил Юрий Степанович. — Я жду внизу, в машине. Решишь — спускайся. Не решишь — свободен. Но предложение больше не повторится.
Они ушли, оставив его одного в холодном кабинете, где пахло бумагой и чужими судьбами. За окном кружил снег, накрывая город белым покрывалом.
Евгений достал телефон. Позвонил матери.
— Мам, я подумал... Ты права. Попробую вернуться к Виолетте.
Радостный визг в трубке.
— Умница! Я так и знала! Вот увидишь, всё получится!
Он положил трубку и посмотрел на документы. Два миллиона. Свобода. Месяц вранья.
Или честность — и остаться ни с чем, под материнским контролем до конца дней?
Выбор был отвратительным. Но выбор был.
Через неделю Евгений въехал к Виолетте. Мать плакала от счастья, обнимала его на пороге, шептала: "Молодец, сынок, молодец". Отец пожал руку и сказал: "Держись". Непонятно было — от чего именно держаться.
Квартира в центре действительно была роскошной. Панорамные окна, вид на Москву-реку, мебель из Италии. Виолетта выделила ему отдельную комнату.
— Спать будем раздельно. Это просто спектакль, — сказала она в первый вечер, наливая вино. — Но при твоей матери изображаем любовь.
— Она будет приходить?
— Каждый день. Я уже пригласила её "помочь с обустройством".
Кошмар начался на следующее утро. Тамара Петровна явилась в девять, с пакетами продуктов и списком "необходимых улучшений". Она осматривала квартиру, трогала мебель, заглядывала в шкафы.
— Виолетта, дорогая, а документы на квартиру где хранятся? — спросила она, как бы между прочим.
— В сейфе, Тамара Петровна. Так надежнее.
— Мудро, мудро...
Евгений видел, как мать прикидывала, считала, планировала. Ей не терпелось добраться до денег. И это было противно — наблюдать, как родной человек превращается в хищника.
Дни тянулись мучительно. По вечерам Виолетта рассказывала ему о своих планах — куда потратит деньги после развода, какой бизнес откроет. Евгений слушал и понимал: она такая же, как мать. Просто с другой стороны.
— А ты куда денешь свои два миллиона? — спросила она однажды.
— Не знаю. Может, благотворительность.
Виолетта расхохоталась.
— Ты серьёзно? После всего? Господи, Женя, ты слишком хороший для этого мира.
— Может быть.
На третьей неделе случилось то, чего никто не ожидал. Евгений вернулся из магазина и увидел в гостиной мать и Виолетту. Они сидели за столом, пили чай. И атмосфера была... странной.
— Женя, присаживайся, — позвала Виолетта. Голос звучал фальшиво.
Он сел.
— Мы тут с Тамарой Петровной поговорили, — начала бывшая жена. — И поняли, что у нас много общего.
— В смысле?
Мать улыбнулась.
— В смысле, что мы обе хотим тебе добра. И решили объединить усилия.
Евгений почувствовал холод в животе.
— Объясните нормально.
— Виолетта рассказала мне про вашу договоренность, — произнесла Тамара Петровна, и в её голосе не было ни капли стыда. — Про два миллиона. Умная девочка. Но знаешь что? Мы решили изменить план.
— Как это?
— Очень просто, — Виолетта придвинулась ближе. — Твоя мать предложила делить деньги втроем. Я получаю миллион за квартиру и организацию, она — миллион за молчание и помощь. А ты...
— А я что?
— А ты остаешься здесь. Со мной. Официально женатым. — Она дотронулась до его руки. — Понимаешь, мне выгоден муж. Для статуса, для бизнеса. Ты удобный — тихий, не лезешь в дела. Идеальный.
Евгений отдернул руку.
— Вы обе спятили.
— Нет, сынок. Мы практичные. — Мать наклонилась к нему. — Подумай сам: ты живешь в шикарной квартире, не платишь за жилье. Работаешь на своей удаленке. Виолетта тебя не трогает. Красота же!
— А если я откажусь?
Обе женщины переглянулись.
— Тогда я расскажу всем, что ты участвовал в мошеннической схеме, — спокойно сказала Виолетта. — У меня есть записи наших разговоров. Юрий Степанович свидетель. Тебе светит срок.
— Это ложь!
— Это твоё слово против наших, — усмехнулась мать. — Кому поверят?
Евгений встал. Руки тряслись, в голове гудело. Он смотрел на двух женщин, которые смотрели на него с одинаковым холодным расчетом, и вдруг всё стало предельно ясно.
— Знаете что? — произнес он тихо. — Идите обе к черту.
Он вышел из квартиры, спустился на лифте, вышел на улицу. Холодный февральский ветер ударил в лицо. Телефон разрывался от звонков — мать, Виолетта, даже тесть. Евгений выключил его, бросил в урну на углу и пошел вперед.
Два миллиона он не получит. Квартиру потерял. Мать... мать он тоже потерял, если честно. Но у него осталось самое главное — возможность начать заново. Без манипуляций, без игр, без людей, которые видели в нем только инструмент.
Евгений шел по Москве, и впервые за долгое время чувствовал себя свободным. Да, у него не было денег. Не было жилья. Не было семьи.
Но у него была своя жизнь. И это было дороже любых миллионов.