Остаток ночи Дуня провела, углубившись в записи ведьмы. Искала способ укротить святочниц. Волшебное стекло из шкатулки ей больше не понадобилось - слова сделались легко читаемыми и без него. Все благодаря крови Домны Адамовны, о чем не преминула сообщить Дуне Марыська. Она не отходила ни на шаг, всем своим видом демонстрируя неодобрение, но переубедить Дуню не пыталась. Только вздыхала артистично и обращаясь к Звездочке, громок жаловалась на то, что хозяюшка себя не хочет беречь.
Кикимора невпопад поддакивала - было не до Марыськиного ворчания. Она задумала напечь к завтрашнему дню кокурок и занималась тестом.
- А для кого кокурки-то? - высунулся из подпечья зевающий Поликарп Иваныч.
- Колядующим на угощение. Ежели, конечно, придут. - Звездочка покосилась на Дуню и, встретив вопросительный ответный взгляд, пояснила. - В Замошье давно никто не колядовал, но подготовиться нужно.
- По правилам делай, чтобы со ртом, - ворчливо подсказала Марыська.
- А то я правил не знаю, - обиделась Звездочка. - И со ртом сделаю, и отдельных баранок наверчу.
- С каким еще ртом? - Дуня оторвалась от записок, задумчиво наблюдая как кикимора замешивает тесто в тугой комок.
- С дырой посерёдке. Такая плоская лепешечка, а в середке - кружочек растянутый, вроде улыбающегося рта.
- У нас окошком такие называли. - Поликарп Иваныч довольно распушил бороду.
- Тоже мне! Окошком! Каких глупостей только не удумают! Рот это. Ясно?
- Пусть будет рот, - покладисто согласился домовой. - Только не скупись на лепешки, побольше напеки.
- Отщипни мне немножко теста. - попросила Звездочку Дуня.
- Зачем тебе, хозяюшка? Тесто сырое, невкусное.
- Бусины хочу из него слепить. Запечем их после твоих кокурок.
- Зачем тебе бусины, хозяюшка? Не святочниц ли ублажать собралась?
- Святочниц. Только не ублажать. Защиту сделаю на всякий случай. Я в каждую еще по сухой ягоде добавлю. От бирючины, что у дома. С ними и запечем. - Дуня поднялась и потянулась. - Сейчас нарву.
- Ночь ведь еще, - всполошилась Марыська.
- И что? Мне срочно надо. Чтобы к утру все было готово.
- Зачем к утру??
- В амбар хочу наведаться пока все спят, на святочниц посмотреть и поговорить.
- О чем с ними разговаривать? Пустая затея, хозяюшка! Только бросятся на тебя!
- Бросятся - бусины рассыплю. Не волнуйся за меня. Я попробую, а там как получится. Не хочу, чтобы деревенские от них пострадали.
- Может лучше с деревенскими поговоришь? - предложила кикимора.
- С Фиодором? С Ксанкой? Не послушают они! - Марыська фыркнула. - Они не вчера родилися. Раз плясали со святочницами - знать, все решили без нас. Если святочницам не показываться, хозяюшка и откупную в виде бус по заборам развесить, то они в дома не полезут, пересидят где и уйдут. А вот если показалися - то все. Знак подали, что придут к ним на мену.
- Глаза отдать... - прошептала Дуня.
- Глаза отдать, да шерсти клок получить. Только толку с той шерсти...
Кокурки, а с ними и особенные Дунины бусины приготовились к раннему утру.
За окнами еще стлалась темная пелена, а Дуня уже собралась и отправилась на дело. Никого из помощников с собой брать не захотела, хотя и Марыська, и мышуха порывались её сопровождать.
Звезды успели попрятаться. Одна лишь луна еще висела тусклым блином, окруженным голубоватым кругом.
Заброшенный амбар стоял на отшибе, сквозь снежные сугробы к нему вела цепочка следов.
Возле задубевшей от мороза двери топталась какая-то фигура. При появлении Дуни она метнулась за угол, но скрыться не успела - оскользнулась на снегу.
Дуня подумала было, что это одна из святочниц, но приблизившись, узнала в фигуре тётку Фиму.
- Вы что здесь забыли?! - шепнула возмущенно, помогая тётке подняться.
Но та лишь мотнула головой, не желая признаваться.
- Тёть Фима, зачем вы пришли к амбару? - Дуня попыталась оттащить тётку чуть в сторону и встретила яростное сопротивление.
- Не трожь! Отпусти! Не мешай! - зашептала-зашипела Фимка. - Какое тебе до меня дело?
- Я вас лечу, между прочим!
- Лечит она! Толку от твоего лечения на куриный шажок!
- Тётя Фима, перестаньте бузить. Давайте я вас домой провожу... - Дуня не собиралась спорить, не подходящее было место и время для выяснения отношений, но Фимка считала иначе и торопливо забормотала:
- Килы, ты, положим, свела. Так у меня следом зоб пророс! Висит что у индюка!
- Это вам просто кажется. Психосоматика...
- Не веришь - так погляди! - тетка содрала платок, выставила вперед худую цыплячью шею. Никакого зоба на ней конечно же не было, но тратить время на бесполезные убеждения Дуня не стала. Сказала, что зоб небольшой и неопасный. Пообещала, что принесет надежное средство, которое сведет зоб без следа.
- Правда неопасный? - недоверчиво переспросила тётка. - Сведешь его? Только мне платить пока нечем.
- Зайду обязательно. А про оплату пока не думайте. Весной рассчитаемся.
- Только хорошее средство против зоба подбери! Чтобы помогло и ничего нового не выросло!
- Подберу самое лучшее средство. - пообещала Дуня. - А сейчас идите домой.
- А ты останешься? За святочницами подглядывать? Или ворожить с ними? Что вон там тебя? Не подарочки? - тётка ткнула пальцем в мешочек, который держала Дуня.
- Не важно. Идите...
- А ты меня не гони! Мне, может, тоже любопытно! Раскомандовалася тут! - остренький тёткин нос негодующе задрался кверху.
- Пошла отсюда! Живо! - резко скомандовала Дуня, и что-то особенное прозвучало в ее интонации, заставшее Фимку быстро припустить прочь. Она понеслась через сугробы, беспрестанно оглядываясь и крестясь. И Дуня помахала ей рукой.
Наверное, все же не стоило с ней так грубо разговаривать. Но иначе Фимку было не отвадить. Мешалась бы только, да и святочниц привлекла бы... Что не делается - все к лучшему, решила Дуня и перестала об этом думать.
Постояла возле чуть приотворенной двери, прислушиваясь к тишине.
Изнутри не раздавалось ни звука.
Возможно, Маруська ошиблась и святочницы выбрали для логова другое место?
Они никак не среагировали на их с теткой Фимой возню, ничем не проявив свое присутствие здесь.
Сейчас и проверим.
Стараясь не шуметь, Дуня пролезла в дверную щель и замерла возле порога.
Поблекшая луна, зависшая ровнехонько над прохудившейся крышей почти не давала света. С трудом можно было рассмотреть лишь деревянные опоры-столбы и протянувшиеся вдоль стен заграждения - короба, в которых когда-то хранили зерно.
Амбар казался совершенно пустым - ни звука, ни шороха, ни движения. И всё же Дуня чувствовала, что святочницы здесь. Их присутствие выдавала удушающая, землисто-приторная вонь.
Снаружи заскрипел снег, кто-то подошел к амбару и позвал негромко:
- Эй! Вы здесь? Я к вам по делу.
Ксанка! Как же не ко времени явилась! Как и тётка Фима не стала дожидаться следующей ночи.
Дуня поспешно шагнула к стене и затаилась, ожидая, что последует дальше. Останавливать девушку было уже поздно, поскольку та подала о себе знак.
Просочившись в амбар, Ксанка сразу же двинулась к самому дальнему и темному углу.
Поклонилась ему и зашептала что-то просительно. Темнота в ответ зашевелилась, заурчала глуховато и прыгнула длинной хищной тенью, повалив девушку на землю.
Ксанка забилась, заголосила что-то про обмен и договор, а Дуня дернула завязки мешочка, перевернула его кверху дном, и особенные бусины со стуком рассыпались по полу.
Несколько согнутых в дугу фигур метнулось к ним, отталкивая друг друга. Но Ксанка все продолжала кричать, сжавшись в комок и обхватив руками лицо. Напавшая на нее святочница не повелась на бусы, продолжала терзать шубейку девушки, вспарывая когтями мех.
Дуня замешкалась лишь на долю секунды. Преодолевая брезгливость, схватила нечисть за спутанные липкие волосы, рванула, но силы подвели. Несмотря на худобу и костлявость, святочница оказалась очень тяжелой. Неподъемной.
- Прижги ей шерсть! - всплыла в голове очередная подсказка. - Подпали ее хорошенечко!
Спичек не было. И Дуня защелкала пальцами, продолжая пинать ногами прилипшую к Ксанке фигуру.
Из-под ногтей вылетали крошечные редкие вспышки поамени и, не успев приземлиться на землю, затухали.
- Давай же! Давай! - бормотала Дуня, и спустя минуту темноту прорезал полыхающий огнем сноп искр и дождем осыпался на святочницу.
Шерсть твари занялась мгновенно. Зависший в амбаре удушающий мускусный смрад разбавился палёной вонью. Святочница завизжала, покатилась по земле, пытаясь затушить пламя. Занятые бусами ее товарки не обратили на вопли пострадавшей никакого внимания.
Воспользовавшись этим, Дуня схватила рыдающую Ксанку и поволокла прочь. Резко оттолкнув в сугроб, побежала в обход строения, представляя как из каждого ее следа прорастают крепкие колючие плети, переплетаются между собой, образуя непроходимую и невидимую окружающим изгородь. Опорой в этом колдовстве ей служило собственное тайное имя:
- Вейя! Вейя! Вейя! - повторяла про себя Дуня как заклинание, черпая в нем силу и выстраивая прочный защитный барьер. - Чтобы никто не пролез! Чтобы никто не прошел! Ни щели, ни лазейки не нашел!
Вернувшись к месту, с которого начала обход, сложила пальцы в замок, замыкая круг и, наконец, выдохнула.
Внешне ничего не изменилось, но Дуня знала, что чары сработали и теперь в амбар не сможет войти ни дед Фиодор, ни упертая тётка Фимка, ни кто-то другой из тех глупцов, кто пожелает заключить со святочницами сделку. Да и святочницы тоже не смогут выбраться из ловушки.
- Зачееем тыы мнее помешалааа... - подвывала в сугробе Ксанка.
- Я помешала? Я?? - Дуня со всего размаху влепила ей звонкую затрещину. - Если бы не я - тебя бы на кусочки расколупали! Зачем ты приперлась сюда, идиотка?
- Я... - ахнула Ксанка, прижав руку к багровой отметине на щеке. - Я... за травой... от скорбей... жалко мать...
- Жалко ей мать! Хотела её и без второй дочери оставить, жалостливая ты наша? - Дуня понимала, что слишком груба с девчонкой, но кипевшие внутри адреналин и злость мешали успокоиться. - Вставай! Отведу тебя в свой дом.
- Ззачем?
- На тупость твою полюбуюсь! Раны осмотрю. Вон шуба вся в клочьях.
- Нету ран... - Ксанка испуганно забилась поглубже в сугроб.
- Хорошо, если так. Но мне нужно убедиться. Понимайся!
- А они... они...
- Они из амбара не вылезут!
- Хозяюшка святочниц перед Крещением только отпустит. Да, хозяюшка? - на тропочке показалась Марыська. Мгновенно оценила обстановку, подбежала к Ксанке и легонечко боднула ее в подбородок. - Вставай и до дома иди. Там одежу сожги, да осмотри себя хорошенечко. Если рана какая - к нам приходи. Хозяюшка тебя подлечит.
- А травааа...
- Корешок обратима к лету будет. А травок успокоительных мы для вас с матушкой сейчас соберем. Мышуха принесет. Вставай, Ксана. Промерзнешь ведь.
И Ксанка послушалась. Всхлипывая, кое-как выбралась из снега и, не отряхнувшись, поковыляла к деревне. Мех содранными полосами волочился за ней по тропинке. Но крови не было. Святочница не успела добраться до тела.
- У Агапы может и есть один-два корешка обратима. Она бабка запасливая. - Марыська задумчиво смотрела вслед девчонке. - Не догадались мы у нее попросить...
- Я не о траве тогда думала! Ты же помнишь, что было?
- Помню, хозяюшка. То ничего. Доведется вам еще свидеться - тогда и спросишь про обратим. Вот только Агапа дюже вредная - залупит за него непомерную цену. Проще лета дождаться и самим собрать...
- Не буду я с ней видеться и разговаривать. Хватило и одного раза.
- А как же Виолка? - Марыська прижалась к Дуне, потерлась лбом о ноги совсем как кошка.
- Время придет - вернется как-нибудь. Я ей не нянька!
- Изменилась ты, хозяюшка! Но с такой кровью немудрено. - вздохнула коза и потянула Дуню к дому. - Пошли, пошли скорее. Уж очень морозно.
- Изменилась. И не жалею. Так гораздо проще. - Дуня последний раз обернулась на темные стены амбара. - Надеюсь, святочницы оттуда не вылезут.
- Куда им. Под замком ведь сидят. Только освободить их не забудь.
- А если их спалить? Вместе с ничейным хлипким домишкой?
- Нельзя! Что ты! - заволновалась Марыська. - Равновесие порушишь. Этих спалишь - новые придут. Мстить станут.
Я и новых спалю, - пробормотала про себя Дуня и, все больше утверждаясь в этой мысли, подмигнула встревоженной козе. Марыська ничего не сказала, только всю дорогу поглядывала на Дуню странновато и протяжно вздыхала.
Завтракали тоже в молчании - помощники сгрудились в кучку. Сопели, нахохлившись, так и не притронувшись к еде. Дуня того не замечала - с аппетитом уплетала рисовую кашу на молоке, нахваливая стряпню Звездочки. Последствия от колдовства в этот раз совсем не сказались на ее самочувствии - напротив, Дуня была бодра как никогда и жаждала действий.
К полудню мороз усилился. На стеклах наросла ледяная корка.
Дуня засобиралась к тетке Фиме, но Марыська её удержала, сообщив, что по деревне теперь ходит Ефимон.
- Ему бы после Масленицы прийти. А он вот теперь заявился. Никак святочницы до себя позвали. От Ефимона одни неприятности да беды. Нельзя ему показываться, хозяюшка!
- С ним разговаривать нельзя! Глянет только - враз заморозит! - Звездочка приткнула к двери веник прутьями вверх. - Чур нас! Чур от его взгляда недоброго. Чур от его визита нежданного! Теперь не постучится. Мимо пройдет.
- Побереги себя. Пересиди от греха! - залопотал и Поликарп Иваныч. - Деревенские то все про него знают. Никто носа во двор не высунет. За коровушкой и курями Хавроний присмотрит. На этот счет можешь быть спокойна.
- Курями? У нас что - пополнилась стая? - удивилась Дуня.
- Мы тут посоветовались, ну и... - кикимора перемигнулась с домовым и потупилась. - Парочку мохноногих пушистиков еще попросили. У них хохолки такие смешные и милые. Ты не серчай, хозяюшка за самоуправство!
- Не серчаю я! - Дуня прошлась по комнатке, а потом решительно потянулась за новым полушубком. Стараниями Марыськи (и перьевой метелочки) он тоже появился совсем недавно. Как и новенькие угги.
- Куда?! - в один голос заблажили кикимора с домовым. - А ну как на Ефимона наткнешься?!
- Щелкну его по красному носу, - пошутила Дуня, примеряя угги и притопывая. - Классные! Как я сама не догадалась их попросить?
- Не пущу! - Марыська прыгнула к двери и пятнышко на лбу взблеснуло красным. - Ну зачем тебе лишние проблемы??
- Не нарывайся, Марыся! - нахмурилась Дуня. - Не заставляй меня применить силу!
- Прости, хозяюшка! Но тебе и правда лучше задержаться. Есть срочный разговор к тебе! Это очень важно! Поговорим - а там иди куда хочется.
- Что еще за разговор? - Дуня неохотно вернулась к столу. - Давай быстрее! У меня дела.
- Это ведь не ты говоришь, хозяюшка, - вздохнула коза. - Это в тебе кровь Домнина говорит! И не только она...
- Чего?
- Того! - Поликарп Иваныч бросился к Дуне в ноги. Сидящая у него на голове мышуха покрепче вцепилась в нечесаные волосы домовика и подхватила в унисон. - Не вели сгубить! Выслушай! Мы сразу приметили перемены! Меняешься ты, хозяюшка! Остановись, пока не поздно!
Дуня и сама заметила, что понемногу становится другой. Более жесткой. И безжалостной. Грубой. Но это не пугало - напротив, радовало её. Прибавилось силы. И умений тоже. Ведьме положено быть такой. Её должны все бояться.
- Не теряй себя! Послушай! - Марыська подбежала и села рядом. - Это ведь не только из-за крови. Вспомни свой сон!
- Про соломенного... и ляльку?
- Про них! То ведь знак тебе, хозяюшка. Моя вина - не сказала все сразу. Понадеялась, что как-то само разрешится.
- Такое само не решается! - пробурчал домовой.
- Не решается... - прошелестела следом кикимора, подавая Дуне что-то в стакане. - Вот, хозяюшка. Там для спокойствия настойка. Я самолично приготовила.
- Я спокойна, - соврала Дуня. Напоминание о сне разбередило страхи, она даже ощутила прикосновение соломы к лицу.
- Прими. Не противься. Лишним не будет. И послушай Марысю.
- Хорошо, - Дуня глотнула пахучий отвар и поморщилась от крепости. - Так что там со сном, Марысь?
- Подсказ то тебе. Напоминание. Об том, что дело завершить нужно. Не зря же я про Агапу намекала.
- Какое дело?
- Ляльку ты сделать должна. На замену соломенному. И чтобы от нее не зло шло - а добро!
- Соломы я тебе добуду, за то не переживай! - Поликарп Иваныч ударил себя в грудь кулачком. - Навязать кукляху дело нехитрое. Звездочка подскажет, что да как.
- Положим, я сделаю ляльку... - медленно проговорила Дуня, уже догадываясь, что последует дальше.
- Сделаешь, хозяюшка! Умение не сложное. - закивала Марыська и после некоторой заминки добавила. - Гораздо сложнее будет ее оживить.
- Я не стану никого убивать, чтобы завладеть сердцем! - Дуня нервно закружила по комнате. - И вы еще говорите, что я меняюсь! А сами-то хороши!
- Не надо убивать. Есть еще один способ. - Марыська переглянулась с остальными и понизила голос до шепота. - Сейчас все расскажу. Слушай внимательно, хозяюшка! Надо...
Продолжение следует...