- Надо...
Марыську прервал глухой стук в окно. Чья-то серая тень распласталась на стекле и сползла вниз широкой кляксой. За ней последовала и вторая, и третья. Кто-то прошелся по крыше, нарочито громко топая и пугая, прогудел в трубу: «Ву-ууу, вуу-ууу, вуууу...»
- Помяни нечистого - и вот он вам, пожалте! Как чуяла, что припрется Ефимон. Теперь до завтра станет народ пугать. - Марыська подскочила к окошку, задернула тонкую занавесочку, прислушалась.
Стук прекратился. Зато сильнее забахали шаги, словно над ними по крыше перемещался кто-то неповоротливый и тяжелый.
- Ефимона веником погнать хорошо. Замочить веник в воде из растопленного лешакового следа, а после погнать. - шепнула Звездочка, покосившись на окно. - Из одной деревеньки бабка знатуха так его и отвадила.
- Откуда знаешь?
- Разговор слыхала. Икотка, что в старосте угнездилась, Аглае про это говорила.
- Икотка соврет - недорого возьмет. Да и толку нам с той информации. В лес сегодня точно не попадем. Нужный след не отыщем. Да и спит лешак. В морозы что еще делать.
- Придется обойтись обычным веником. - Дуня решительно поднялась.
- Нельзя, хозяюшка! Ефимон постращает- попугает, да и уберется прочь.
- А как же люди? Я должна защищать деревенских!
- Все научены, хозяюшка! Не попадутся. Никто теперь на улицу и носа не высунет. А Ефимону в избы не пробраться. От того и злой такой.
- Но...
- Молчи, хозяюшка! Не впрягайся в то, что само пройдёт и никого не заденет.
В трубе снова провыло - теперь уже разочарованно и зло.
И так грохнуло по крыше, как будто собиралось ее пробить.
- Бороду бы ему подпалить, а самого в снег закатать, - пробормотала Дуня, разглядывая потолок.
- Не впрягайся ты в это, прошу! Ефимон - сущность древняя, злая. Ты его совсем не изведешь. Затаит если обиду - деревенским после жизни не даст. Пока зима в силе будет возвращаться сюда и озоровать.
- Озоровать? Ты это ... этот грохот и вопли так называешь?
- По его и называю. Как думает - так и говорю. Побуянит сейчас и уйдет. Не задержится, если не зацепишь. В другую деревню уберется.
- Вуу... не уйдууу... - раскатисто раздалось сверху, и Ефимон снова бахнул в крышу.
- Можжевеловых веток бы сейчас... - задумчиво протянул Поликарп Иваныч. - Слыхал я, не люб их запах Ефимону.
- Вот и запаси в другой раз. - метнула на него сердитый взгляд Марыська. - А теперь чего же вспоминать. Пересидим и без них.
- Оно конечно, а только...
- Шмяк! - домового перебил очередной шлепок в окно.
- Кто это бьётся? - Дуня ничего не могла разобрать за толстым слоем наледи.
- Нетопыри. Служки зимы-старухи. Они Ефимону самые любимые попутчики. Летают, сплетни собирают да дураков по дороге выстуживают.
- И пускай! И не жалко! - проворчала кикимора. - Зачем лезут из домов в это время? Знают ведь, что Ефимон теперь ходит. Не хотят оберечься - вот и получают.
- Ты бы про ляльку договорила, Марыська. - попросил козу домовой. И Дуня спохватилась, напомнила козе, что та прервалась на самом важном моменте.
- Договорю. Ну так вот... Как ляльку скатаешь, хозяюшка...
- Я сена для нее соберу! - закивал Поликарп Иваныч.
- Не перебивай, Поликарпыч! Так вот... Как ляльку из сена скатаешь, одежку на нее подберешь... Обязательно надо, чтобы все словно у настоящего младенчика было! Без обману. Ну вот... Обрядишь ее, значит. А уж потом и сердечко состряпаешь. От коры осиновой кусочек отколупнешь.
- Сердце из куска обычной коры???
- Не сказала бы, что из обычной. Но с корой, признаюсь, то догадка моя. Надежнее бы на сердце осиновую сережку пустить. Ту, что с зеленцой. Не красинькую. Лучше осиновой сережки для сердечишка нету! Это я точно тебе заявляю!
- Все настолько просто? - удивилась Дуня. - Зачем же тогда Домне человеческое сердце потребовалось?
- Точно не знаю, хозяюшка. Домна привыкла хитростью и силой своего достигать. Доходил до нас слушок, что пыталась она и из сережки сердце состряпать. Даже ветку выломала с особенной осины. Но пока до деревни добиралася - все сережки опали.
- Не могу поверить, Марысь. На выдумки похоже. Из сережки - сердце? Не верю.
- Осина - дерево само по себе непростое. А ветку или сережку и вовсе только от особенной, посвященной, взять нужно. От той, что век простояла и все лесные секреты помнит.
- И откуда же осина все секреты узнала? - заинтересовалась Дуня.
- Так от гостей! На осинах раньше и ведьмы собираться любили. Сплетнями с ней делились. Свои проказы обсуждали. Заговорами да рецептами обменивались. Заглядывали туда и черти - листочками осиновыми потрясти да с ведьмами полюбезничать. И русалки на ветвях покачаться были большие охотницы. Это теперь времена поменялись. Ведьмы все больше по домам сидят, постарели за век, а молодые с деревьями разговаривать не умеют.
- Батрачил я на одного колдуна... - задумчиво взлохматил бороду домовой. - Так он детишек осиновыми листьями приманивал, выдавал за конфекты. А черти листья и вместо денег используют. Было дело - на ярманке один прикинулся молодцом да кобылу за них прикупил, а после у хозяина листья осиновые только и остались.
- Хватит болтать! - Марыська рассердилась. - Деловой разговор у нас с хозяюшкой. А не пустые пересуды.
Дуня согласно покивала и задала новый вопрос:
- И как же найти ту, особенную осину? Из посвященных?
- А я помогу. Хозяйка бывшая к ней частенько летала. И меня брала. - Марыська смолкла и скорбно поджала губы. Воспоминание, по-видимому, было не из приятных.
- И что там было? - вытаращилась на нее мышуха. - Рассказывай давай!
- Всякое было. Да в прошлое кануло. - передернулась Марыська. - Так что, хозяюшка, проведу тебя до осины.
- Сегодня пойдем?
- Обождем. Сначала пускай Ефимон уберется. И вьюга поуляжется. Слышь, как завывает?
В трубе и правда шуршало и выло. Бросалось в окна снегом, норовило сильнее заморозить, пробраться в дом, выдуть из него тепло.
Среди порывов ветра Дуне чудились голоса и будто бы сорочий стрекот.
- Хозяйка бывшая. Вештица. - шепнула Марыська, наблюдая как домовой плотнее прилаживает печную заслонку.
- Что ей нужно?
- Любит она в такую погоду в трубы подглядывать. Может полюбопытствовать решила - как ты тут обживаешься. Ты не прислушивайся. Не отзывайся.
- Вештица может войти?
- Не войдет. У нас другие порядки! - Поликарп Иваныч кивнул на веник у двери. - Надежная охрана. Мимо него никто не просочится.
- А через трубу?
- Заслонка не пропустит. Не боись, хозяюшка. Я свое дело знаю.
Поутру намело таких огромных сугробов, что Хавронию с кулишонком пришлось откапывать крылечко и дверь.
Ефимон давно ушел. Улетела и вештица. И Дуня уговорила Марыську отправиться в лес к посвященной осине.
- Так и быть, хозяюшка. Сопровожу тебя. Только чур - на транспорте полетим. Не хочу по сугробам копыта ломать. Да и нога разнылася на непогоду.
- Будет, будет еще вьюжить! - подтвердил Хавроний, обтряхивая с шерсти снег. - Дым коромыслом выгибается. Скоро притянет новое ненастье.
- Так может до завтрака слетаем, Марысь? Чего ждать? - заторопилась Дуня, но упрямая коза заявила, что обязательно должна попробовать Звездочкиных гренков.
Золотистые, прожаренные до хрусткой корочки и щедро пропитанные маслом ломти хлеба выглядели очень аппетитно. Звездочка подала к ним густые сливки в горшочке и липовый мед в баночке.
- Сливки свойские, пробуй, хозяюшка! Намазывай на хлебушек побольше. А мед покупной. От метелочки твоей.
- Спасибо... - Дуня рассеянно кивала, отламывала от гренка по небольшому кусочку, жевала и не чувствовала вкуса.
Она задумала провести один простой эксперимент и хотела поскорее разжиться осиновой веткой.
- Ни сливок, ни меда не взяла. И греночку все колупаешь да колупаешь. - обиженно вздыхала кикимора. - А я специально для тебя старалась. Хотела угодить.
- И угодила! - пропыхтела мышуха, засовывая за вымазанную сливками щеку половину гренка.
Даже кулишок пропищал что-то неразборчивое, отдавая дань кулинарным талантам кикиморы.
- Очень вкусные гренки. - похвалила Дуня и слукавила, чувствуя себя немного виноватой. - Я перед полетом стараюсь меньше есть. Чтобы не укачало. Ты поела, Марыся? Когда полетим?
Коза пробурчала неразборчивое и зачерпнула еще сливок. Но Хавроний не дал как следует насладиться завтраком, пробухтел, что лучше бы им выдвинуться теперь. Чтоб ненастье в дороге не застало.
Пришлось Марыське отлепиться от гренков. Демонстративно вздыхая, она попросила домового проверить готовность ступы к полету. Звездочка тем временем собрала в корзину кокурки. А сверху положила большую присыпанную крупинками сахара козулю.
- Зачем нам булки?
- На случай, если колядующих встретите. Так-то они под вечер ходить начинают. Но мало ли. А козулю специально для тебя испекла, хозяюшка. Чтобы в дому достаток и лад были. Пусть тоже в корзине побудет. Может в полете попробуешь. Или для чего еще пригодится.
Дуня кивнула, поглощенная своими мыслями.
Набросив шубейку, выскочила во двор. Улыбнулась ясному еще утру. Черпнула снега, прожевала и поморщилась - так сильно свело холодом зубы! По расчищенной дорожке выбралась из двора - прошла немного в сторону одинокого амбара, но не увидела ни следов, ни движения. Изгородь была на месте. Никто больше не потревожил святочниц. А те так и оставались внутри.
Отличная работа! - похвалила себя Дуня. Все-таки не зря она вчера постаралась. Надо будет потом заглянуть к ним, поверить - чем заняты.
- Хозяюшка-а-а... - Марыська махала от калитки. - Пора-а-а!
Готовая к полету ступа нетерпеливо подрагивала. Домовой торжественно вручил Дуне метлу, а Звездочка - корзинку с выпечкой.
- Этой метлой можете и снег расчищать. В лесу сугробы поболе деревенских будут.
- Точно! Расчищать снег пустим... - Дуня задумчиво оглядела вытянувшихся в струнку помощников.
- Пустим хлопотуна! - деловито вклинилась Марыська. - Торчит при доме приживалом. Пускай отрабатывает. Будет нам тропку прокладывать. Принесешь его с чердака, Поликарпыч?
Погода благоволила полёту. Утро выдалось тихое. Сквозь серую мглистую муть пробивались робкие солнечные лучи.
Дуня твердой рукой направляла ступу к поднимающемуся впереди лесному массиву, все больше поддаваясь восторженному детскому ликованию.
Марыська, попискивая, просила не лихачить без необходимости, но Дуня и сама еще опасалась пускать ступу в галоп, хотя в глубине души ей очень хотелось попробовать.
Когда Марыська шепнула - пора! - Дуня легонько стегнула по деревянному боку, направляя ступу на посадку. Задев днищем макушки сосен и сбив несколько снежных шапок с ветвей, та благополучно ввинтилась в сугроб и замерла. Пока летели - хлопотун тревожно постукивал в мешочке да подчирикивал воробьем. Им и выпорхнул наружу, присел на снег да начал расти. Достигнув размеров здоровой дворняги - замахал крыльями, принялся загребать лапками снег. Дуня вручила ему растрепанную метлу, и работа закипела.
Процессом руководила Марыська, задавая нужное направление, и постепенно компания продвигалась все дальше в лес.
Дуня внимательно приглядывалась к деревьям. Сосны и ели она отличала легко, но остальные породы распознать не могла. Толстые и потоньше, высокие и низкие, полностью лишенные листьев они словно утратили индивидуальность - одинаково поскрипывали обледеневшими стволами, раскинув по сторонам застывшие на морозе голые ветви.
- Ты, хозяюшка, осину не выглядывай. Скрыта она. Ведьмы постарались. Когда доберемся до места - она покажется. Меня узнает и проявится. Ейными прутиками меня прежняя хозяйка любила постегать.
- Стегала тебя? - возмутилась Дуня. - За что??
- Да просто так. Чтобы место свое знала. Болтала поменьше. - Марыська едва слышно всхлипнула.
Дуня потянулась погладить завивающуюся между ушами шерстку.
Марыська уткнулась мордочкой в ладонь, подышала, и через секунду уже бодро затопотала за унесшимся за деревья хлопотуном.
- Близко осина, хозяюшка. Спина отзывается. Помнит. Почти пришли.
Наперерез им на тропинку вывалила толпа. Только что никого не было - и вот! Словно из пустоты появились с шумом и выкриками ряженые. Закрутились вокруг Дуни и Марыськи, топоча и напевая. На длинном шесте покачивалась золотая звезда.
Вывернутые мехом наружу тулупы, небрежно размалеванные хари, рога, торчащие из шапок-колпаков, проносились мимо, не давая себя как следует рассмотреть. От прилаженной к шесту огромной звезды струился нестерпимый по яркости свет.
Овсень, овсень!
Мы ходим по всем.
По всем домам, по всем дворам.
Кто не даст пирога — уведём корову за рога.
Кто не даст пышку — возьмём свинью за лодыжку.
Кто не даст пятачок, тому шею на бочок.
Кто не даст хлеба — уведём деда.
Прихватим и бабку
Коляде на шапку!
- Не шевелись, хозяюшка. - шепнула прижавшаяся к Дуне коза, а от пританцовывающих фигур отделилась та, что держала шест со звездой - худая и длинная, в белой рубахе до земли. Грубо расписанная синим и красным деревянная маска сунулась к Дуниному лицу, дохнула хлевом и серой. В прорезях полыхнули багровым отсветы далеких костров. Что-то древнее, непостижимое потянулось оттуда к Дуне, зашептало: «Оставайся с нами! Оставайся! Оставайся с нами, сестра!»
И толпа грянула следом:
- Оставайся с нами! Оставайся с нами! С нами! С нами!! С нами!!!
- А кому кокурок? Кому козулек? - бодрый голосок Марыськи вовремя разорвал невидимую связь. Коза метнулась к фигуре, поклонилась и сунула ей румяную булочку, щедро обсыпанную сахаром. - Вот тебе, Коляда, от нас угощение! Козулька непростая - на радости замешанная, на удачу испеченная! Откушай, испробуй! Прими не благословясь, откушай не перекрестясь!
- И нам! И нам! И нам! - загалдели ряженые, прерывая пение.
- И вам по ртам! Разбирайте! На всех хватит! - Марыська приткнула корзинку с кокурками на землю, и ее тут же подхватила чья-та мохнатая когтистая лапища.
- Щедро. Щедро. Щедро. Отдарила, одарила, одарила... - выдохнуло с налетевшим ветром, и не стало фигур! Осыпались густым колким снегом и пропали! Лишь осталась лежать на земле потускневшая звезда, косо прилаженная на деревянную палку.
- Не трогай ее! - предостерегла Дуню Марыська. - Это летавица...
- Летавица??
- Она. Зазевалась, бедная. Или сманил Коляда. Не пожалел сердешную.
- Это был...
- Коляда со свитой. Видала костры в очах? Так бы туда и затянуло. Мы еще легко отделались, хозяюшка. Спасибо Звездочкиным кокуркам. Пошли скорее отсюда. А то ведь вернутся еще.
- А летавице помочь?
- Ей уже никто не поможет. Пошли.
Дуня оглянулась на звезду, но та почернела и съежилась, провалилась глубже в порыхлевший снег.
Снова сделавшийся невидимым хлопотун призывно махал метлой из-за стволов. И Дуня с Марыськой заторопились к нему по расчищенной тропинке.
Посвященнаяосина росла посреди пустой поляны.
И выглядела совсем иначе, чем представлялось Дуне.
Осина походила на согнутую от времени старуху, с искривленным стволом и поникшими к земле ветками.
Серо-белую поверхность ствола почти сплошняком покрывали красноватые бородавчатые наросты.
- Ведьмы отметины понаставили, - Марыська не стала подходить к дереву близко. - Когти точили, каждый свой прилет так помечали. Ты тоже черкни ногтем, хозяюшка - мол была здесь. Ветку брала. Положено так.
- Кем положено?
- Да уж издавна тянется. А когда пустого места не останется - на новую осину переберутся.
Дуня положила руку на ствол и ощутила легкую дрожь. Дереву неприятно было чужое прикосновение.
- Бедная. - пожалела осину Дуня. - Сколько же тебе боли причинили за все годы?
- И ей причиняли. И она причиняла. - проворчала коза. - Ветки, знаешь, как хлестко стегаются?
- Забудь! Тебя больше никто и никогда не будет наказывать. И ты забудь. И ничего не бойся, - шепнула Дуня, поглаживая ствол. - Я не стану тебя обижать.
- Что ты там шепчешь, хозяюшка? Ломай скорее ветку и полетели обратно. Колядующие могут набежать. А мы угощение все отдали.
- Сейчас, Марыся. Как только хлопотун здесь снег расчистит...
- Снег? У ствола? К чему, хозяюшка? - удивилась коза.
- К тому, что опавшие ветки поискать хочу. Ты знала, что осина сбрасывает лишние ветки? Особенно это характерно для старых деревьев.
- Да ну?
- Ну да. Мне со школы запомнилось. Осенний ветвепад называется.
- Ну, если со школы... - уважительно протянула коза. - Тогда ищи.
Тем временем хлопотун разметал метлой снег возле ствола, и на земле действительно нашлись веточки. Совсем небольшие, с карандаш и чуть длиннее. Каждая со шляпкой на конце. Веточки успели потемнеть. Кора на некоторых казалась сырой и покрылась зеленым налетом. Покопавшись среди них, Дуня все же смогла выбрать наиболее подходящую для своей задумки, совсем тоненькую и хрупкую.
- И зачем тебе такая хлипкая понадобилась? Из её коры сердце не вырезать.
- Я не стану вырезать из нее сердце.
- Не станешь? А что ж тогда?
- Увидишь, Марыся. - Дуня внимательно посмотрела на насупившуюся козу. - Ты чего такая смурная?
- Такая! - передразнила Марыська. - Любопытство ведь разбирает! Хочется узнать - что ты задумала, хозяюшка!
- А мысли прочитать? - поддразнила Дуня в ответ.
- Не даются! Раньше любые твои думки мне доступными были. А теперь - через раз понимаю. Ты вроде заслон не ставила?
- Не ставила.
- Значит, выбранное имя само ограждает. - покивала Марыська. - Ну, то правильно. А я подожду.
Домой возвращались не спеша. Ступа почти ползла над лесом, с трудом пробиваясь сквозь опустившиеся почти до земли тяжелые, наполненные снегом тучи. Дуня не удержалась и осторожно потрогала одну. Тугой бок напружинился под рукой, а когда Дуня надавила сильнее - разлезся по сторонам и из прорехи повалила белая крупа.
Замошье дремало под снежным пушистым покрывалом. Дымы из труб изгибаясь дугой, лениво стелились вдоль земли.
К ненастью, - вспомнила Дуня слова Хаврония и порадовалась, что успели вернуться домой.
Сжигать в печи новую шубейку она категорически отказалась. Пришлось кикиморе обвалять одежку в снегу и как следует вычистить позаимствованным у банника веником. Дуня тем временем ополоснулась в тазике возле печки и сделалась вялая и сонная.
- Молока выпей, - протараторила от стола мышуха. - И поесть тебе нужно, хозяюшка. Скажи ей, Марыся!
- Обязательно нужно! - подтвердила коза. - Звездочка фирменный пирог испекла! С секретом!
- С секретом? - заинтересовалась Дуня.
- Со съедобным секретом! - Поликарп Иваныч потащил пирог от печи. - Да ты сама на него погляди. Ну не красавец ли?
Походящий на огромное колесо, пирог и правда выглядел впечатляюще. Звездочка изукрасила его по верху вырезанными из теста ягодами и листочками, налепила затейливых, трудно угадываемых фигурок зверей и птиц.
Внутри пирога что-то вздыхало и клокотало.
Поджаристая корочка взялась тонкими трещинками, и из-под них струился душистый аппетитный парок.
- Открывай скорее свою сюрпризу, Звездочка! - домовой шумно потянул носом.
- Сейчас хозяюшка откроет. - кикимора улыбнулась Дуне. - Ты поддевай корочку и тяни. Не обожгись только. Вишь, как пыхтит еще.
- Это рыбник! - в нетерпении перебирала лапками мышуха. - Колодезный щуку тебе в дар передал. А Звездочка её в пироге запекла.
- Колодезный? - удивилась Дуня, вспомнив неприятную наглую харю.
- Замириться с тобой хочет. Вот и подлизывается. Понял, что не выгодно вам враждовать. Принял тебя, хозяюшка. - довольная Марыська масляно щурилась на рыбник. - Колупни его скорее. Что-то проголодалась я в ступе летаючи.
- Пускай за меня Поликарп Иваныч ее колупает. У него больше опыта, - улыбнулась Дуня, и домовой не подвел. Ловко отодрал корку и восхищенно присвистнул при виде целой, обложенной луковыми кольцами и ломтиками лимона щуки.
Остальные разделили его восторги и скопом набросились на рыбу. Некоторое время за столом раздавались лишь довольное мычание и смачные причавкивания. Дуня тоже ела и никак не могла остановиться. Мясо щуки оказалось удивительно нежным и сочным.
После еды спать потянуло еще сильнее. Но Дуня превозмогла себя и занялась принесенной осиновой веточкой. Разглядывая ее, засомневалась даже - получится ли из такой хлипкой толк. Но выбирать не приходилось.
Набросив полушубок, Дуня выскочила во двор, черпнула в кружку снега. Растопила его на печке, пошептала над талой водой и вылила в бутылочку.
Помощники с интересом следили за ее действиями, но с вопросами не приставали.
Дуня подержала веточку в ладонях, побаюкала нежно и опустила в воду. Погладила пальцем светлую кору, стараясь передать ей своё тепло.
- Вот и проверим, какая из меня хозяйка... - проговорила задумчиво.
- Да ты никак оживать ее задумала? - Марыська восхищенно прицокнула.
- Хочу, чтобы почки проклюнулись. А если повезет - и сережки. Они первее почек появляются. Если сработает - будет у нас сердце для соломенной ляльки.
- Вот так да! До чего ж ты умна, хозяюшка! До чего сметлива! - помощники наперебой принялись нахваливать Дуню.
- Это нужно отпраздновать! - торжественно объявил домовой, и Звездочка заварила чай, подала к нему плюшки и варенье в вазочке.
- Какое это варенье, - пыхтела разочарованная мышуха. - Жижа одна, хрукта за хруктой по ней гоняется и никак не догонит. Вот у нас варили - так варили! Ложку было не провернуть!
- Сварим и такое. - успокоила ее коза. - Как свою хрукту соберем - и повидлу, и варенье, и конпоты накрутим!
Засиделись допоздна. Домовой травил страшные байки, мышуха дополняла их живописными подробностями. Кикимора распускала пряжу, Марыська придремывала, положив голову Дуне на колени.
Этой ночью никто не ломился в дом. Только бродила по деревне Пипилюнчик, отстукивая деревянной колотушкой незатейливый ритм.
- Пипа на дежурство заступила. - пробормотала сквозь сон коза. - Я ей шепнула, что Коляду в лесу видали. Так она обезопаситься решила. Колотушка ведь из дуба сработана. Коляда дуб на дух не переносит. Авось мимо Замошья пройдет.
- Да если и сунется - у нас запоры крепкие. - зевнул домовой.
- И кокурки я на крылечке оставила. На всякий случай. - шепнула Звездочка, сматывая клубочек.
Дуня только и смогла, что благодарно кивнуть. А потом отправилась спать.
Утром она первым делом проверила веточку и вскрикнула от радости - на тонком стволике проклюнулось что-то пушистое и крохотное.
- Поздравляю, хозяюшка! Я в тебе ни капли не сомневалася! - в голосе Марыськи звучало обожание. - Будут у нас сережки! Будет и новая соломенная лялька!
- Ожила веточка! - восторженная мышуха заметалась под потолком, и Звездочка замахнулась на нее полотенцем, желая угомонить.
- Когда солому то нести, хозяйка? - выглянул из подпечья Поликарп Иваныч.
- Наверное, сейчас? - Дуня вопросительно посмотрела на козу, а в дверь ударили три раза.
- Хозяева! Отворяйте! Помощь нужна! - закричали испуганные старушечьи голоса. - С Ксанкой беда! Жених метку оставил! Хлестнул по щеке! Изведет теперь девку! Помогите!
Продолжение следует...