Громов встал из-за стола. Владелец контрольного пакета холдинга — человек, перед которым заискивал весь зал, — шёл прямо к ним.
Виктор втянул живот, приготовил самую обаятельную улыбку. Сейчас его заметят. Сейчас оценят.
Громов прошёл сквозь него. Вернее, даже не посмотрел. Он смотрел на Елену.
— Елена Сергеевна? — прогудел он басом. — Глазам не верю. Вы? Вживую?
Виктор застыл с открытым ртом. Его жена — та самая «клуша», которую он пятнадцать лет стыдился показывать на людях, — мягко высвободила локоть из его хватки и улыбнулась. Той улыбкой, которую он никогда не видел: уверенной, чуть ироничной. Улыбкой равного.
А начиналось утро как обычно.
Виктор поправлял галстук перед зеркалом так, словно собирался не на работу, а на коронацию. Чуть вздёргивал подбородок, проверял, идеально ли сидит воротничок сорочки — обязательно белоснежной, обязательно с жёсткими уголками.
— Лен, ну где ты там? — крикнул он, не оборачиваясь. — Я же просил погладить синий костюм, а не этот серый. Серый меня старит.
Елена вышла из спальни, держа вешалку с тем самым тёмно-синим костюмом, который Виктор считал «победным». Она двигалась бесшумно, привычно ступая мягкими домашними тапочками по паркету, чтобы не раздражать мужа лишним звуком.
— Он готов, Вить. Просто в шкафу висел в чехле, ты не заметил.
Виктор недовольно хмыкнул, выхватил вешалку.
— Могла бы и сказать. Я время трачу, нервничаю. У меня сегодня совещание у генерального, а я тут с тряпками разбираюсь.
Он был начальником отдела продаж в крупной строительной фирме. Должность звучная, зарплата приличная, но главное — статус. Для Виктора статус был чем-то вроде второй кожи, которую он боялся поцарапать. Он любил говорить «мой уровень», «не мой формат», «люди нашего круга».
Елена в этот «круг», по мнению мужа, вписывалась с большим трудом.
— Ты, Ленка, какая-то… домашняя слишком, — любил повторять он, разглядывая её поверх планшета за ужином. — Вот посмотри на жену Самойлова. Фитнес, английский, какие-то курсы личностного роста. Всегда при параде, разговор поддержать может про Мальдивы или новые тренды в дизайне. А ты? Всё в ноутбуке копаешься да с цветами своими возишься.
Елена обычно молчала или неопределённо пожимала плечами. Ей было сорок шесть, Виктору — сорок восемь. Они прожили вместе пятнадцать лет. Познакомились, когда он уже крепко стоял на ногах после лихих девяностых, а она работала экономистом в небольшой фирме. Виктор тогда искал жену «без запросов» — спокойную, домашнюю, которая не будет лезть в его дела и тянуть деньги на салоны. Елена идеально подходила.
Потом она родила, сидела в декрете, а когда вышла — не вернулась в офис. Сказала, что нашла удалённую подработку. Виктор только отмахнулся: «Главное, чтобы ребёнок присмотрен был».
Он никогда не спрашивал, чем именно она занимается. Не потому что скрывал интерес — ему было искренне всё равно. Какие-то таблички, какие-то отчёты, что-то для каких-то фирм. Мышиная возня. Когда Елена однажды попыталась рассказать о сложном проекте, он перебил:
— Лен, я после работы хочу отдохнуть, а не слушать про твои цифры. У меня своих хватает.
Больше она не рассказывала.
Виктор был уверен: жена сидит у него на шее. Да, она что-то там зарабатывала — но он никогда не видел сумм и не интересовался. У них давно были раздельные счета: он оплачивал коммуналку и крупные покупки, она — продукты и «свои мелочи». Так было удобно. Так он чувствовал себя главным.
— На булавки хватает? Ну и молодец, — снисходительно бросал он, когда она покупала себе новые сапоги.
Гром грянул в среду вечером. Виктор пришёл домой взвинченный, злой, швырнул портфель на кресло.
— Это катастрофа, — заявил он вместо приветствия.
Елена, сидевшая на кухне с ноутбуком, закрыла крышку.
— Что случилось?
— Генеральный, вот что! — Виктор нервно расстёгивал пуговицы рубашки. — Придумал новый формат. Юбилей холдинга. Сказал: «Все руководители подразделений — строго с супругами. Это семейные ценности, мы должны показать инвесторам, что мы надёжные люди».
Он посмотрел на жену так, словно она была пятном на его репутации.
— И что? — спокойно спросила Елена.
— Что «и что»? Ты себя видела? — Виктор обвёл её рукой. — Ну куда я тебя поведу? Там будут акционеры, партнёры из Москвы, может, даже люди из министерства. Там дамы в бриллиантах и платьях от кутюр. А ты?
— А я надену чистое и буду молчать, — усмехнулась Елена.
— Тебе смешно? — взвился Виктор. — Мне карьеру делать надо! Место замдиректора скоро освободится. Мне нужно выглядеть идеально. И семья моя должна выглядеть идеально. А ты… Ты же ляпнешь что-нибудь про рассаду или про то, как мы в Турции в «тройке» отдыхали пять лет назад.
— Я не выращиваю рассаду, Витя.
— Да какая разница! — отмахнулся он. — Короче. Завтра едешь в торговый центр. Я дам карту. Купишь что-то приличное. Не балахон свой, а платье. Нормальное, статусное. И туфли. И в салон запишись, пусть с головой что-то сделают.
— У меня нормальная голова.
— Лен, не зли меня. Сделай укладку. И макияж. Чтобы я не краснел.
Елена посмотрела на него долгим, нечитаемым взглядом.
— Хорошо, — тихо сказала она. — Я тебя поняла.
Виктор не заметил, как в её голосе прозвучали стальные нотки. Он был слишком занят собственными страданиями.
Подготовка к «выходу в свет» превратилась для Виктора в пытку. Он контролировал каждый шаг.
— Ты платье купила? Покажи.
Елена достала из пакета тёмно-изумрудное платье. Простое, закрытое, длиной чуть ниже колена. Никаких страз, никаких декольте.
Виктор скривился.
— Скучно. Как учительница. Ну ладно, хоть цвет благородный. А украшения?
— Свои надену.
— Твою цепочку золотую с кулончиком? Лен, не позорься. Там люди в каратах ходят. Ладно, у меня премия была, куплю тебе гарнитур. Не хватало ещё, чтобы подумали, будто я на жене экономлю.
Он купил набор — серьги и колье. Броские, дорогие, но совершенно безвкусные. Елена молча приняла подарок.
В день банкета Виктор был на грани срыва. Трижды перевязывал галстук, выпил валерьянку и устроил скандал из-за того, что такси задержалось на две минуты.
Когда Елена вышла к нему, он окинул её критическим взглядом.
— Ну… сойдёт, — буркнул он. — Слушай внимательно. От меня — ни на шаг. Рот открываешь только чтобы поесть или улыбнуться. Если кто-то спросит, чем занимаешься, говори: «Обеспечиваю тыл мужу». Поняла? Не вздумай рассказывать про свои подработки. Скажи просто: домохозяйка, увлекаюсь дизайном интерьера. Это звучит нейтрально.
— Хорошо, Витя. Я буду немой тенью.
— Без сарказма, пожалуйста. Я серьёзно. От этого вечера зависит моё повышение. Там будет сам Аристарх Павлович.
— Кто? — переспросила Елена, и уголок её губ дрогнул.
— Аристарх Павлович Громов. Генеральный инвестор. Владелец контрольного пакета. Человек-легенда. Говорят, жёсткий мужик, ошибок не прощает. Если я ему понравлюсь, замдиректорское кресло у меня в кармане. Так что, ради бога, Ленка, просто молчи и улыбайся.
Ресторан сиял огнями. Хрусталь, позолота, официанты в белых перчатках, снующие как бесшумные призраки. Публика собралась соответствующая: мужчины в дорогих костюмах, женщины, сияющие как новогодние ёлки. Воздух пах дорогим парфюмом и напряжением.
Виктор вцепился в локоть жены, словно конвоир. Тащил её сквозь толпу, на ходу кивая знакомым, но не останавливаясь. Его цель была в VIP-зоне, где за отдельным столом сидело высшее руководство.
— Вон он, — шепнул Виктор, бледнея. — Громов. Тот, седой, в центре.
Елена посмотрела. За центральным столом сидел крупный мужчина с гривой седых волос и тяжёлым взглядом. Вокруг него суетился генеральный директор фирмы, подобострастно подливая вино.
— Так, стоим здесь, — скомандовал Виктор. — Ждём удобного момента. Сейчас они договорят, и я подойду поздороваться. Ты просто кивнёшь и отойдёшь чуть назад. Поняла?
— Витя, мне кажется, ты слишком драматизируешь, — спокойно заметила Елена.
— Замолчи, — прошипел он. — Ты не понимаешь, кто это.
В этот момент Громов поднял голову. Его взгляд скользнул по залу, лениво перебирая лица, и вдруг остановился на их паре. Виктор замер, втянув живот. Приготовил самую обаятельную улыбку.
Громов прищурился. Потом его брови поползли вверх. Он медленно встал из-за стола.
— Ого, — выдохнул Виктор. — Он встал. Он меня заметил! Ленка, стой смирно.
Громов двинулся прямо к ним. Генеральный директор, растерянно моргая, засеменил следом.
Виктор почувствовал, как по спине течёт холодный пот. «Вспомнил! Он меня вспомнил! Я же делал доклад в прошлом квартале! Сейчас похвалит… Главное, чтобы Ленка не ляпнула ничего».
Громов подошёл вплотную. Он был огромен и подавлял своим авторитетом. Виктор открыл рот:
— Добрый вечер, Аристарх Павлович, рад вас…
Но Громов прошёл сквозь него. Вернее, даже не посмотрел. Он смотрел на Елену.
— Елена Сергеевна? — прогудел он басом, и в голосе слышалось искреннее удивление. — Глазам не верю. Вы? Вживую?
Виктор застыл с открытым ртом. Елена мягко высвободила локоть из хватки мужа и спокойно улыбнулась. Той самой улыбкой, которую Виктор никогда не видел — уверенной, чуть ироничной, улыбкой равного.
— Добрый вечер, Аристарх Павлович. Рада видеть вас в добром здравии.
Громов расплылся в широчайшей улыбке, схватил её руку и почтительно поцеловал запястье. Не пальчики, как какой-нибудь ловелас, а именно почтительно склонился.
— Ну вы и конспиратор! — грохотал Громов. — Мы же с вами почти четыре года работаем, а я только голос по телефону слышал да подписи в отчётах видел. «Е. С. Волкова». Я думал, вы какая-нибудь строгая дама в очках или, наоборот, молодая акула бизнеса. А вы…
Он окинул её восхищённым взглядом.
— …очаровательная женщина.
Генеральный директор, стоявший за спиной Громова, выглядел так, будто проглотил лимон.
— Аристарх Павлович, вы знакомы с супругой Виктора Андреевича? — осторожно спросил он.
— С супругой? — Громов наконец соизволил заметить Виктора. — А, это ваш муж?
Он посмотрел на Виктора. В этом взгляде не было ни уважения, ни интереса. Просто сканирование пустого места.
— Да, — спокойно ответила Елена. — Это мой муж, Виктор.
— Надо же, — хмыкнул Громов. — Тесен мир. Виктор… э-э… Андреевич, да? Вам крупно повезло. Ваша жена — единственный человек, который смог разгрести тот бардак с логистикой в порту два года назад. Если бы не её аудит и схема реструктуризации, мы бы потеряли миллионов двести, не меньше.
У Виктора потемнело в глазах. Порт? Логистика? Двести миллионов?
— Ленка? — выдавил он. — Какой порт?
— Да тот самый, Новороссийский филиал, — охотно пояснил Громов, не замечая состояния Виктора. — Слушайте, Елена Сергеевна, раз уж мы встретились. То ваше последнее заключение по слиянию с «Агро-Трейдом»… Я сначала сомневался. Думал, слишком рискованно. Но вы были правы! Мы вчера закрыли сделку. Акции уже на двенадцать пунктов подскочили.
Он повернулся к своей свите.
— Господа! Хочу представить вам человека, которого я пытаюсь заманить в штат уже года три, но она, гордячка, всё на фрилансе сидит. Елена Сергеевна Волкова. Наш лучший внешний антикризисный консультант.
Тишина за столом стала звенящей. Все взгляды устремились на «серую мышь» в изумрудном платье.
— Ну что вы, Аристарх Павлович, — мягко сказала Елена. — Я просто люблю независимость. И свой график.
— Понимаю, понимаю, — закивал Громов. — Но предложение в силе. Директор департамента стратегического развития. Оклад вы знаете, плюс опционы. Подумайте. А мужа вашего… — он снова глянул на Виктора, который был уже не бледным, а серо-зелёным. — Мужа вашего мы, конечно, ценим. Продажи идут неплохо. Но, Виктор, вы уж простите, до жены вам расти и расти. Берегите такой бриллиант.
Громов хлопнул Виктора по плечу — тяжело, по-хозяйски — и увлёк Елену к столу.
— Идёмте, Елена Сергеевна, присядьте с нами. Я хочу, чтобы вы рассказали Петру Ильичу, почему его идея с закупкой китайского оборудования — полная чушь. Вы же это в отчёте написали, но он не верит. Пусть послушает вживую.
Елена обернулась. Виктор стоял как оплёванный, сжимая в руке бокал с шампанским так, что ножка могла вот-вот хрустнуть.
— Я скоро вернусь, Витя, — сказала она.
И ушла в VIP-зону.
Остаток вечера Виктор провёл в аду.
Он сидел за дальним столиком, пил виски, который не лез в горло, и смотрел, как его жена — та самая «домашняя» Ленка — сидит по правую руку от владельца холдинга. Она что-то говорила спокойно, без жестикуляции, а эти акулы бизнеса — Громов, генеральный, финансовый директор — слушали её, открыв рты. Громов хохотал над её шутками. Генеральный кивал, записывая что-то в блокнот.
К Виктору подходили коллеги.
— Слушай, Витёк, ты чего молчал? — спрашивал Самойлов, тот самый, чью жену Виктор ставил в пример. — У тебя жена, оказывается, крутая. Громов с неё пылинки сдувает.
— Да я… не хотел афишировать, — жалко бормотал Виктор.
— Ну ты даёшь. Я бы на твоём месте уже давно на «Порше» ездил, если бы моя Танька такие связи имела. А ты всё на «Шкоде» служебной.
Это добило. Виктор чувствовал, как рушится его мир. Мир, где он был царём и богом, благодетелем, который терпит рядом простую, недалёкую женщину. Оказалось, всё это время он был просто… мужем Елены Сергеевны. Приложением.
Он не мог этого вынести.
Домой ехали в гробовом молчании. Виктор вызвал «Комфорт плюс», хотя обычно экономил. Сидел, отвернувшись к окну, и дышал тяжело, с хрипом.
Как только дверь квартиры захлопнулась, его прорвало.
— Ну что, довольна? — заорал он, срывая галстук и швыряя на пол. — Устроила цирк? Потешила самолюбие?
Елена спокойно сняла туфли, поставила на полку.
— Я не устраивала цирк, Витя. Просто поздоровалась с клиентом.
— С клиентом?! — Виктор подскочил к ней, лицо перекосило. — Это Громов! Владелец заводов, газет, пароходов! А ты… ты кто? Консультант? Антикризисный? Ты?!
— Одно другому не мешает. Я умею считать деньги. И свои, и чужие. Поэтому Громов мне и платит.
— И сколько он тебе платит? — зло прищурился Виктор. — На булавки? Ты же мне врала! Пятнадцать лет врала! Я тут горбачусь, каждую копейку в дом, думаю — жена у меня простая, надо её обеспечивать. А она, оказывается, миллионы зарабатывает? Ты прятала от меня деньги?
Елена прошла в комнату, села на диван. Почувствовала дикую усталость.
— Я не прятала, Витя. Я зарабатывала. И не миллионы, но достаточно. А ты никогда не спрашивал. Тебе было неинтересно. Помнишь, я хотела рассказать про тот первый крупный проект, пять лет назад? Ты сказал: «Лен, я после работы хочу отдохнуть, а не слушать про твои цифры».
— Это другое!
— Это именно то. Ты не хотел знать. Тебе было удобно думать, что я никто. Так ты чувствовал себя главным.
Виктор на секунду осёкся. Что-то в её словах кольнуло — неприятно, точно.
— Мы живём в моей квартире, если ты забыл, — продолжила Елена. — Она досталась мне от бабушки. Ремонт три года назад я оплатила. Машину твою мы купили с добавлением моих накоплений, хотя ты всем сказал, что это твой бонус.
— Ты меня унизила! — перебил он, не желая слышать. — Выставила дураком перед всем руководством! «До жены вам расти и расти»… Ты слышала, как он это сказал? Как собаке кость бросил!
Он начал метаться по комнате.
— Ты должна была сказать, что я тебе помогаю! Что я тебя научил! Что мы команда! А ты сидела там как королева и наслаждалась тем, как меня унижают.
— Витя, тебя никто не унижал. Ты сам себя поставил в такое положение. Своим снобизмом. Своим вечным «ты не того уровня». Знаешь, почему я перестала рассказывать тебе о работе?
Он замер.
— Потому что когда я получила первый серьёзный контракт, ты сказал: «Ну-ну, посмотрим, как ты облажаешься». Когда я справилась — промолчал. Когда пришёл второй контракт — снова: «Везёт дуракам». Мне проще было молчать, чем слушать, как ты обесцениваешь каждый мой успех.
— Я тебя поддерживал!
— Ты меня терпел. Это разные вещи.
Виктор почти кричал:
— А ты какого уровня? Думаешь, раз Громов тебе ручку поцеловал, ты теперь владычица морская? Да он тебя использует! Ему просто нужны твои мозги, пока они работают. А как женщина ты ему неинтересна! Посмотрел бы я на тебя без твоего отчёта. Серая мышь!
Он кричал, брызгая слюной, пытаясь ужалить побольнее, растоптать, вернуть её обратно — под плинтус, на кухню, в статус «недалёкой жены».
Елена смотрела на него и видела совершенно чужого человека. Маленького, испуганного, злобного человечка в дорогом, но помятом костюме.
— Ты ведь сейчас не из-за обмана кричишь, — тихо сказала она.
Виктор замер.
— Что?
— Ты кричишь не потому, что я не рассказывала о доходах. И не потому, что работала с Громовым. Ты злишься, потому что я оказалась успешнее тебя. Тебе не нужна умная жена, Витя. Тебе нужен фон. Тебе нужно, чтобы я была серой и убогой, чтобы на моём фоне ты казался себе гигантом.
— Да что ты несёшь! Я муж! Я глава семьи!
— Ты не глава, — она встала. — Ты просто сноб с комплексом неполноценности. Я терпела это, потому что думала — ты просто устаёшь, ты просто хочешь быть значимым. Но сегодня я поняла. Ты меня не уважаешь. И никогда не уважал. Тебе стыдно за меня, когда я «простая», и ты ненавидишь меня, когда я «сложная».
— И что? — Виктор зло усмехнулся. — Разведёшься? Ну давай. Кому ты нужна в сорок шесть? Громову? Не смеши.
Елена подошла к шкафу, достала чемодан.
— Я нужна себе, Витя. И этого вполне достаточно.
— Ты куда? Ночь на дворе!
— В гостиницу. А завтра пришлю риелтора оценить квартиру. Она моя, наследственная, но ремонт мы, так и быть, поделим. Машину можешь оставить себе. Статус всё-таки.
Виктор растерялся. Вдруг понял, что это не обычная ссора, после которой можно купить букет вялых роз и всё наладится.
— Лен, ты чего? — тон сменился на испуганный. — Ну погорячился я. Ну выпил лишнего. Стресс же. Ты же понимаешь, такая встреча… Давай поговорим нормально.
Он попытался обнять её за плечи. Елена отстранилась. Брезгливо, как от чего-то липкого.
— Не надо, Витя. Я «не твоего уровня».
Она защёлкнула замок чемодана.
— И кстати, Громов предложил мне контракт в московском офисе. С релокацией. Я, пожалуй, соглашусь. Всегда хотела жить на Патриарших.
— В Москве? — Виктор осел на диван. — А как же я?
— А ты, Витя, оставайся здесь. Работай над уровнем. У тебя же скоро место замдиректора освободится? Ах да, Громов сказал, что нынешнего зама не уволят. Переводят на новый проект. Так что место занято.
Она вышла в прихожую. Виктор сидел на диване в своём «победном» синем костюме и выглядел как сдувшийся воздушный шарик.
Дверь хлопнула.
На кухне тихо гудел холодильник. На столе лежала забытая визитка Громова — та, что он дал не Виктору, а Елене. Виктор взял её, повертел в руках и скомкал. Потом швырнул в угол.
— Неблагодарная, — сказал он в пустоту.
Но в глубине души, там, где он никому не признавался, знал: она не неблагодарная. Она просто переросла его. И этот костюм, и эту квартиру, и его самого.
А он остался.
На своём уровне.