13 января 1858 года (или 1 января по старому стилю, что весьма символично) Российская империя проснулась немного другой. Нет, царь остался прежним, границы не сдвинулись, и снег за окном лежал всё тот же. Но в этот день произошла тихая революция, навсегда изменившая одну из самых интимных сфер человеческой жизни — переписку. В официальное обращение на всей территории необъятной страны (за исключением совсем уж диких окраин) поступила первая русская почтовая марка.
Для современного человека, который отправляет сообщение в мессенджере одним касанием пальца, сложно понять, какой тектонический сдвиг в сознании произвел этот маленький клочок бумаги с клеем на обороте. Это была не просто новая полиграфическая продукция. Это была смена бизнес-модели общения.
Если раньше письмо было лотереей, головной болью и часто — разорением, то теперь оно становилось товаром массового потребления. Но путь к этому «бумажному орлу» оказался тернист, полон шпионских страстей, технических провалов, бюрократических проволочек и войн. Это история о том, как русский чиновник ездил в Европу заниматься промышленным шпионажем, как венская машина сломалась в самый неподходящий момент и почему первые русские филателисты были вынуждены орудовать ножницами.
Почта темных веков: платит получатель
Чтобы оценить масштаб события, нужно понять, как работала почта до 1858 года. Представьте себе мир, где за входящие звонки платите вы. Причем платите дорого, а тариф зависит от того, откуда вам звонят и сколько минут говорят. Примерно так выглядела почтовая система до появления марок.
В те времена действовал принцип: платит получатель. И в этом крылась, пожалуй, главная драма эпистолярного жанра XIX века. Отправить письмо было легко — написал, сдал на почту, и пусть у адресата болит голова. А вот получить...
Представьте ситуацию: вы — бедный студент или мелкий чиновник. К вам стучится почтальон и протягивает конверт от тетушки из Иркутска. За доставку с вас требуют сумму, на которую можно пообедать в трактире. А у вас в кармане — только дырка и амбиции. Вы отказываетесь платить. Письмо уходит обратно или уничтожается. Тетушка обижается, коммуникация рвется, почтовое ведомство несет убытки, катая макулатуру через всю страну бесплатно.
Более того, система тарифов была настолько сложной, что в ней путались сами почтмейстеры. Цена зависела от расстояния (в верстах) и веса. Каждое письмо нужно было взвесить, сверить с толстыми гроссбухами, высчитать версты... Это была не услуга, а бюрократический ритуал.
Мир изменился в 1840 году, когда в Англии придумали «Черный пенни» — первую в мире марку. Идея Роуленда Хилла была гениально проста: единый тариф для всей страны, оплата отправителем, знак оплаты — наклеенная бумажка. Это был эффект разорвавшейся бомбы. Письма стали дешевыми, доступными и предоплаченными.
Российская империя, при всей своей неповоротливости, на новинку смотрела с жадным интересом. Мы не были пионерами, но и в отстающих ходить не хотели. Однако, как это часто бывает в России, от идеи до воплощения пролегла пропасть размером в полтора десятилетия.
Одиссея господина Чаруковского
У истоков русской марки стоял человек, чье имя сегодня знают только историки почты, хотя ему впору ставить памятник где-нибудь у Главпочтамта. Алексей Прохорович Чаруковский. Должность у него была сугубо техническая и, казалось бы, скучная — управляющий перевозками почты по железной дороге. Но именно этот человек стал «двигателем прогресса».
В 1851 году Чаруковского отправляют в заграничную командировку. Официальная цель — «изучение опыта». Неофициально это был классический промышленный шпионаж, только вместо чертежей новых пушек Алексей Прохорович охотился за технологиями печати и клея.
Маршрут его путешествия выглядит как гран-тур богатого аристократа: Англия, Франция, Бельгия, Голландия, Италия, Австрия, Швейцария, Германия. Но Чаруковский не ходил по музеям. Он ходил по типографиям, нюхал краску, щупал бумагу и задавал неудобные вопросы мастерам.
Он вернулся в 1852 году, привезя с собой не только чемоданы образцов, но и фундаментальный труд — записку «О введении штемпельных марок в России». Это был не просто отчет, а готовая «дорожная карта». Чаруковский продумал всё: от защиты от подделок до психологии пользователя.
Кстати, именно Чаруковский изначально был главным лоббистом круглой формы марки. Его логика была железной: марка — это, по сути, наклеенный штемпель (печать). А печати у нас какие? Круглые. Значит, и марка должна быть круглой. Кроме того, Алексей Прохорович, как человек практичный, опасался, что прямоугольная бумажка будет отклеиваться. «Неаккуратно наклеенная марка прямоугольной формы может задеть углом за ящик или за другие письма», — писал он. Представьте себе этот уровень перфекционизма: он переживал, что уголок замнется!
Казалось, дело в шляпе. Проект готов, технологии разведаны. Но тут в историю вмешалась большая политика. В 1853 году началась Крымская война. Империи стало не до марок. Деньги уходили на порох, Севастополь был в осаде, и почтовая реформа легла под сукно на долгие три года.
Рождение дизайна: Меркурий против Орла
Только в 1855 году, когда пушки начали затихать, Чаруковский снова подал свой проект на стол главноначальствующему над Почтовым департаментом В.Ф. Адлербергу. 12 ноября 1856 года проект утвердили.
Начался самый интересный этап — творческий. Летом 1856 года в недрах Экспедиции заготовления государственных бумаг (ЭЗГБ) закипела работа. Управляющий типографским отделением Яков Рейхель подготовил первые эссе (пробные оттиски).
И вот тут мы могли бы получить совсем другую филателию. Первые проекты были круглыми, как и хотел Чаруковский. И на них изображался не только герб, но и голова Меркурия — античного бога торговли и вестника богов. Представьте себе русскую марку с профилем языческого божества! Это было смело, стильно, но... не по-нашему.
В итоге Меркурия забраковали. Победил государственный подход: на марке должен быть герб Империи. Двуглавый орел. Точка.
Но и с формой вышла заминка. Пока шли эксперименты, выяснилось, что круглая марка — это технологический ад при перфорации и нарезке. Да и мировой опыт склонялся к прямоугольнику. Здесь на сцену выходит еще один герой — Франц Михайлович Кеплер, старший гравер ЭЗГБ.
Кеплер, изучив привезенные Чаруковским образцы, обратил внимание на австрийские марки. Австрийцы, ребята педантичные, делали марки прямоугольными, строгими и красивыми. Кеплер взял за основу пробу пражской фирмы «Готлиб Гаазе и сыновья» и создал тот самый дизайн, который мы знаем сегодня.
Овал в центре, мантия, корона, перекрещенные почтовые рожки (кстати, до сих пор международный символ почты, хотя кто сейчас трубит в рожок?). Дизайн получился строгим, имперским и очень европейским. 21 октября 1856 года Кеплер подал эскиз. 20 октября 1857 года (спустя год бюрократических согласований!) Александр II утвердил три образца: на 10, 20 и 30 копеек.
Техническая драма: венская машина, которая не смогла
Итак, дизайн утвержден, царь дал добро. Пора печатать. И тут начинается комедия положений, знакомая любому, кто пытался внедрить новую технологию в сжатые сроки.
Бумагу изготовили отличную — белую, жесткую, ручного литья. Защиту предусмотрели на уровне банкнот: водяной знак в виде цифры (1, 2 или 3, в зависимости от номинала). Печатали в два прогона: сначала голубой овал с рельефным (выпуклым!) орлом, потом коричневую рамку.
Марка была технологическим шедевром. Рельефный орел — это так называемое «тиснение без краски» (конгрев). Это очень красиво и очень сложно подделать.
Но была одна проблема. Перфорация.
Чтобы марки легко отрывались от листа, нужны дырочки. Для этого нужна специальная перфорационная машина. В России таких не делали. Заказали, разумеется, у лучших — в Венской придворной типографии. Австрийцы заказ приняли, деньги взяли, машину отправили.
Она приехала 19 ноября 1857 года. За полтора месяца до старта реформы. Почтмейстеры выдохнули... и тут же вдохнули обратно. Машина приехала сломанной. То ли растрясли по русским дорогам, то ли венские мастера схалтурили, но перфорировать она отказывалась наотрез.
Ситуация — аховая. Циркуляр уже практически подписан, царю доложено, народ ждет (ну, или не ждет, но реформа запущена). А марок нет.
Было принято соломоново решение: черт с ними, с дырочками. Печатать так. И Почтовый департамент начал рассылать по губерниям листы марок без перфорации. Бедные почтовые чиновники и первые покупатели были вынуждены вооружиться ножницами. Именно поэтому первые русские марки (тираж 10-копеечных) — беззубцовые. Сегодня это предмет вожделения коллекционеров, а тогда — признак аврала и технического сбоя.
Машину, кстати, починили, но позже. С 1858 года пошли уже нормальные, «зубастые» марки.
«10 коп. за лотъ»: сколько весит письмо?
На первой марке гордо красовалась надпись: «10 коп. за лотъ». Для современного человека это звучит как «10 биткоинов за парсек». Что такое лот и почему это стоило 10 копеек?
Лот — это старинная русская мера веса, равная примерно 12,8 граммам (если быть точным — 12,797 г). Это три золотника.
Почтовая реформа 1858 года ввела единый весовой стандарт. Письмо весом до одного лота (то есть до 12,8 г) стоило 10 копеек. Если письмо тяжелее — клей еще марку.
Много это или мало — 10 копеек? Давайте посмотрим на цены того времени.
- Фунт (400 г) говядины стоил около 3-5 копеек.
- Десяток яиц — около 10-15 копеек.
- Бутылка водки — около 40 копеек (но цены «гуляли» от акцизов).
То есть отправка одного легкого письма стоила как два фунта мяса. Это не было копеечным удовольствием в современном понимании, но стало значительно дешевле, чем раньше, когда пересылка из Петербурга в Одессу могла стоить рубли. Письмо стало доступным для среднего класса, купечества, мелкого чиновничества. Для крестьянина, конечно, 10 копеек все еще были деньгами, но крестьяне тогда и писали нечасто.
День Х: 1 января 1858 года
10 (22) декабря 1857 года вышел итоговый циркуляр № 3. Он гласил: «С первого января будущего, 1858 года простые частные письма... отправлять не иначе, как с наложением соответствующей весу письма почтовой марки».
Продажу начали заранее, еще в декабре, в Петербурге и Москве. За первые дни разошлось около 8 тысяч штук. Люди покупали новинку с опаской и любопытством.
Сам процесс наклеивания марки был культурным шоком. Нужно было лизнуть заднюю сторону бумажки, на которой изображен государственный герб! Злые языки шутили, что это подрывает устои — лизать спину орлу. Но клей (гуммиарабик) был качественным, сладковатым на вкус (в отличие от советского клея столетие спустя), и привычка прижилась.
Еще одна проблема возникла с гашением. Марки ввели, а штемпели для их гашения (чтобы нельзя было использовать повторно) завезли не везде. Россия — страна большая, пока обоз доедет до условной Вятки...
Поэтому в циркуляре было гениальное уточнение: там, где нет штемпелей, гасить марки «пером и чернилами». Почтовый чиновник должен был просто перечеркнуть марку крест-накрест. Для филателистов сегодня такие экземпляры, «погашенные пером», — особая категория. Это следы того самого переходного периода, когда технологии не поспевали за реформами.
Официальное всеобщее использование началось 1 января 1858 года на всей территории Империи, кроме Кавказа, Закавказья и Сибири. Туда цивилизация (в виде марок) добралась только к 1 марта — сказывались расстояния и зимние дороги.
Тифлисская загадка
Говоря о первой русской марке, нельзя не упомянуть «Тифлисскую унику». Дело в том, что технически первая марка на территории империи появилась... не в Петербурге и не в 1858 году.
Летом 1857 года в Тифлисе (ныне Тбилиси) местная городская почта выпустила свою марку номиналом 6 копеек. Она была локальной, действовала только в пределах города и Коджор. Это был инициативный проект наместника на Кавказе.
«Тифлисская уника» — это «святой Грааль» русской филателии. Их сохранилось всего несколько штук во всем мире. На аукционах ее цена доходит до 700 000 долларов. Но все же, это провизорий (местный выпуск). Государственная, общеимперская история началась именно с того самого «10 коп. за лотъ» с орлом и рожками.
Цена истории
Сегодня первая русская марка (та самая, 10-копеечная, без зубцов) — желанный гость в любой коллекции. Она не является запредельной редкостью, как «Тифлисская уника» или «Розовый Маврикий», но стоит прилично.
- Гашеный экземпляр (с печатью или перечеркнутый пером) можно найти за 300–700 долларов, в зависимости от состояния и красоты штемпеля.
- Чистая марка (с клеем, не использованная) — это уже элита. Цены на них стартуют от 12 000 – 15 000 долларов и уходят в бесконечность, если марка в идеальном состоянии, с широкими полями и свежим цветом.
Интересно, что филателисты ценят не только саму марку, но и так называемые «целые вещи» — конверты с наклеенной маркой, прошедшие почту в январе 1858 года. Такое письмо — это документ эпохи, зафиксированный момент, когда кто-то впервые решил: «А не отправить ли мне весточку по-новому?»
Заключение: бумага, сшившая Империю
Введение почтовых марок в 1858 году сделало для связности России, возможно, больше, чем многие указы и манифесты. Страна, раскинувшаяся на тысячи верст, вдруг стала компактнее. Возможность отправить письмо, просто бросив его в ящик (а уличные почтовые ящики появились чуть раньше, но заработали в полную силу именно с марками), дала людям свободу общения.
Исчез унизительный момент оплаты при получении. Исчезла зависимость от произвола почтового чиновника, оценивающего письмо на глаз. Маленький прямоугольник бумаги с двуглавым орлом стал символом того, что государство готово предоставлять удобный сервис, а не только собирать подати.
Алексей Чаруковский, Франц Кеплер, безымянные мастера, чинившие венскую машину, — все они создали шедевр, который признан филателистами одной из самых красивых двухцветных марок в мире. Строгая, лаконичная, с благородным сочетанием коричневого и голубого.
Так что 13 января — это не просто дата. Это день рождения русской коммуникации нового типа. И если у вас где-то завалялся старый альбом с марками, загляните в него. Вдруг там, среди пестрых советских блоков, притаился скромный беззубцовый прямоугольник с надписью «10 коп. за лотъ»? Чем черт не шутит.
Понравилось - поставь лайк и напиши комментарий! Это поможет продвижению статьи!
Также просим вас подписаться на другие наши каналы:
Майндхакер - психология для жизни: как противостоять манипуляциям, строить здоровые отношения и лучше понимать свои эмоции.
Вкус веков и дней - от древних рецептов до современных хитов. Мы не только расскажем, что ели великие завоеватели или пассажиры «Титаника», но и дадим подробные рецепты этих блюд, чтобы вы смогли приготовить их на своей кухне.
Поддержать автора и посодействовать покупке нового компьютера