ГЛАВА ДЕСЯТАЯ
Люсии не пришлось долго ждать. На следующее утро, вернувшись с рынка, она едва успела закрыть за собой дверь, когда в кухню влетела Валентина, размахивая перед собой письмом так, словно звонила в колокольчик.
— Ла Касилья! — взвизгнула она, её слова прозвенели, точно заклятье, и может, в них и впрямь было что-то от магии. — Мы отправляемся в Ла Касилья.
Значит, обещанное де Паредесом приглашение всё же дошло. Но хорошая это была новость или дурная? От Бога или от чёрта?
— Дворец грехов, — Агеда с шумом выдохнула.
— Но роскошный дворец грехов, не так ли? — спросила Люсия, ставя корзину на пол и стягивая наброшенную на плечи шаль. Она могла разглядеть на письме сломанную восковую печать, а на самом воске — лошадь, стоящую в центре лабиринта.
— Двадцать две комнаты, все полны картин, написанных лучшими итальянскими живописцами. Говорят, что кровать Переса… — Валентина хихикнула от собственной смелости. — Говорят, что это точная копия кровати в покоях короля!
Кухарка с грохотом накрыла кастрюлю крышкой.
— Вот же выскочка.
— Даже не представляю, каково это, побывать в таком месте, — с осторожностью сказала Люсия. — Все дамы там, должно быть, облачены в прекраснейшие из нарядов. А от их драгоценностей и вовсе глаза должно слепить.
Пальцы доньи Валентины судорожно смяли бумагу, и улыбка сошла с её лица. Она огляделась вокруг и дотронулась рукой до собственного платья, словно лишь в тот момент осознала, что именно это приглашение означало на самом деле, и как она будет выглядеть на пороге бального зала в своём старом, потрёпанном бархате и своих жёлтых, невыразительных жемчугах. Как она могла показаться там без личного кучера и без лошадей?
— Ла Касилья, — повторила она, пытаясь вновь улыбнуться, точно пташка, которую научили повторять лишь одно-единственное слово. Она развернулась и медленно поднялась вверх по лестнице.
Люсия смотрела, как её силуэт растворился во тьме, будто погасшая искра. Донья Валентина редко выглядела счастливой, и Люсия украла у неё одно из этих редких мгновений. Но лучше было задушить эту надежду в зародыше, пока та не пустила корни и не обрела плоть — что в Валентине, что в ней самой.
Желания редко исполнялись так, как хотелось. И если кому-то казалось, что сказка стала явью, то он не просто дослушал сказку до конца. Виктор де Паредес мог дать Люсии новую жизнь, мог оттереть до блеска имена её предков, и это дало бы ему право командовать ею так же, как он командовал Хуалит. Её непоколебимой красавицей-тётей, которая умела так заливисто смеяться и никогда не сомневалась в себе. Люсия всегда видела в ней этакую чаровницу, обаявшую могущественного дворянина и поймавшую его в свои сети. Но не эту картину она увидела в том дворе. Хуалит могла сколько угодно клясться, что знает правила игры, но диктовал их дон Виктор, а всем вокруг оставалось лишь подчиняться, и даже тот странный Сантанхель, от которого её тётушку пробирала дрожь, не решался ему перечить.
Капризы дона Виктора не беспокоили её. Дни Люсии и так были наполнены прихотями доньи Валентины. Но прошлой ночью ей пришлось столкнуться с осознанием того, что чем выше она взбиралась, тем неустойчивее было её положение. Как долго у неё получится скрывать слова своих песен от Переса и от короля? Аплодисменты были для таких зрителей слишком хлипким щитом. Как Хуалит собиралась решить эту проблему? И как Люсия должна была объяснить человеку вроде де Паредеса, что она не могла сделать всё, как он велит? Может, бедность де Ордоньо сыграет ей на руку. У них не было средств на то, чтобы показаться в Ла Касилья, вне зависимости от того, кто присылал им приглашение.
«Вот и хорошо», — сказала она себе. — «Радуйся тому, что этот путь тебе закрыт». Но ей все ещё трудно было найти повод для радости в том, чтобы шинковать овощи до конца своих дней, каждую ночь ощущая, как её жизнь капля за каплей утекает сквозь щели в грязном полу. Пусть её способности были лишь жалким обрывком магии, но хоть что-то они должны были для неё значить.
«А может, не таким уж и жалким», — подумалось ей, пока она раскатывала тесто для Агеды. Когда её окружали побеги виноградной лозы, её магия казалось уже не такой ничтожной. Вместо этого она казалась колодцем, который никогда не пересохнет, и в котором можно было ненароком утонуть. Когда-то давно её отец взял её с собой на лошади, когда у него были дела на окраине города. Это была фермерская лошадь, старая и искусанная блохами, но Люсии нравилось быть наверху, и пока лошадь шагала по пыльным дорогам, она представляла, что была кем-то другим, принцессой или знатной дамой в королевской процессии. Когда они приблизились к канаве, её отец сказал: «Держись, Люсия», и ударил сапогами в бока лошади.
Животное под ними словно вернулось к жизни, словно превратилось в какого-то другого, могучего зверя, из спины которого наружу вот-вот вырвутся крылья. Оно перелетело через канаву, и его мышцы играли под кожей, как волны на поверхности реки. Лошадь скакала меньше минуты, но сердце Люсии скакало вместе с ней, стремясь ухватиться за это обещание новой жизни как для лошади, так и для неё. Во дворе дома Хуалит её магия несла в себе то же обещание, стебли пульсировали новой жизнью вокруг неё, сильные и готовые в любой миг вырваться из-под её контроля, словно какое-то стремительное, вольное существо, способное отнести её на край света. Или взбрыкнуть и сбросить её со спины, оставив её сломанное тело на берегу реки.
Хуалит твердила, что её песни ничего не значили, что они были маленьким секретом, который мог принести лишь слабое утешение в её маленькой жизни. И почему Люсия с такой готовностью ей поверила?
Этажом выше кто-то постучал во входную дверь.
— Люсия, — её имя донеслось с лестницы, спорхнув со ступенек. Кажется, пташка вспомнила, что знает и другие слова. — Ступай за мной.
Люсия вытерла руки и взобралась по ступеням туда, где её уже ждала Валентина с лицом белее воска, поглаживая себя по волосам, словно надеясь таким образом найти утешение. Накажет ли она Люсию за то, что та развеяла её иллюзии?
— Ступай за мной, — повторила Валентина. Но направилась она не к двери.
Люсия проследовала за ней в салон, который был самой внушительной комнатой в доме, даже несмотря на то, что вид из окна был невыразителен, а на стенах не было изысканных полотен. В камине пылал огонь, и Люсия хорошо видела, что он был наполнен углями, а не оливковыми косточками, как она могла бы ожидать. Её шаги остановились, когда она увидела мужчину, который стоял у окна, сцепив руки за спиной. Вот ради кого чета Ордоньо не пожалела денег на уголь. Виктор де Паредес. Он не терял времени зря.
Столь же неожиданным было для неё присутствие дона Мариуса. Он редко обедал дома, и почти не покидал свой кабинет. Люсия не привыкла видеть его при свете дня, и с удивлением отметил, как молодо он выглядел. «Потому, что он улыбался», — тут же осознала она. Привычная кислая гримаса на его лице уступила место удовлетворению, и всё оттого, что под его крышей находился богатый и влиятельный человек.
— Я вас оставлю, — Валентина присела в лёгком реверансе.
Люсии хотелось её окликнуть. Как будто Валентина могла защитить её от того, что маячило на горизонте.
— Дон Виктор, позвольте вам представить — Люсия Котадо, — сказал Мариус.
Если видеть его в солнечном свете было просто непривычно, то слышать из его уст своё полное имя было совершенно немыслимо.
Люсия постаралась не пялиться и сделала реверанс, который был столь же неловким, как и вчера. Она ожидала чего угодно, но появление дона Виктора застало её в тот момент врасплох.
Мариус едва заметно выпятил грудь.
— Дон Виктор наслышан о твоих талантах и изъявил желание стать твоим покровителем.
Покровитель. В любой другой ситуации это предложение было бы непристойным. Хуалит рассказывала Люсии о том, как она впервые встретила Виктора де Паредеса, как он увидел её карету в садах Прадо, как она представилась ему Каталиной де Кастро де Оро вместо Хуалит Кана, как сказала, что была вдовой, чтобы дать ему понять, что им не стоит беспокоиться об её чести. Имя было ложью, как и мёртвый муж, но они сделали своё дело. Всего через несколько дней он постучал в дверь её дома, держа в руках изумруд размером с орех, и предложил ей своё покровительство. По крайней мере, такую историю ей рассказала Хуалит. Впервые Люсия задумалась, была ли она с ней честна. Ничто в этой жизни не давалось так легко, даже для красавиц вроде Хуалит.
Люсия не знала, ждали ли от неё радости, удивления или страха, и потому не отрывала глаз от ботинок. Пусть лучше примут её за комок глины, которому можно придать любую форму.
— Покровитель, сеньор? — промямлила она.
— Он убедится, что ты достаточно обучена и хорошо одета для встречи с Антонио Пересом.
Когда Люсия ничего не сказала в ответ, Мариус прочистил горло.
— Скажи «спасибо» и поблагодари Бога за щедрость дона Виктора.
Люсия знала, что от неё требовалось только повторить слово в слово сказанное доном Мариусом, но фраза приобрела совсем иную форму у неё на языке.
— Я благодарю Бога за щедрость бескорыстных мужчин.
— Вот замечательно, — сказал дон Мариус с видимым облегчением. — Твои уроки начнутся сегодня.
— Прогуляйся со мной, дорогая Люсия, — сказал дон Виктор.
Он положил её руку на изгиб своего локтя, и когда они направились вглубь коридора, он обхватил её запястье пальцами свободной руки.
— Теперь ты будешь думать перед тем, как что-то сказать, драгоценность моя, — прошептал он. — Я не такой дурак, как дон Мариус, а ты не такая тупица, какой притворяешься. Давай мы с тобой не будем об этом забывать.
Его пальцы сжались, и она почувствовала, как тонкие кости её запястья прогнулись. Люсия втянула в себя воздух, но не вскрикнула. За ними по пятам, как пара дуэний, шли Мариус и Валентина, нашептывая что-то друг другу украдкой.
Люсия кивнула и ничего не ответила, тогда как дон Виктор, как ни в чём ни бывало, принялся вещать о славных залах Ла Касильи, и о красотах прилегающих к имению земель, и о том, какие наряды ей понадобятся на какой случай. Запястье Люсии стучало от боли, но она притворялась, что не замечает этого. Она запомнит. Она будет осторожнее. Она мечтала о великодушном короле, и если Виктор де Паредес готов был исполнить эту роль, она с радостью сыграет спасённую им крестьянку. Она научится держать язык за зубами и делать реверансы, и она сможет превратить невзгоды в успех. Она вырвет свой шанс на удачу из пасти акулы при первой же возможности.
Люсия обернулась и увидела сияющую улыбку дона Мариуса. Валентина, ступавшая в двух шагах от него, заметно нервничала.
Люсия чувствовала себя так, словно её подвели к алтарю для жертвоприношения, хотя они всего лишь подошли к двери, ведущей в комнату на втором этаже, где хранилось чистое бельё. Если бы в доме были дети, то эта комната стала бы детской, но из года в год она пустовала. Теперь же стопки штор и одеял исчезли, а узкая кровать, на которой они лежали, была аккуратно застелена. «Чьими руками?» — подумалось ей. — «Неужели сама Валентина вытряхивала матрас? Расстилала простыни? Разглаживала покрывала?»
— Дон Виктор хотел взглянуть на твою комнату, — сказал дон Мариус, неотрывно глядя на Люсию. — Он очень за тебя беспокоится.
А им, конечно же, не хотелось, чтобы такой важный человек узнал, что его чудесница спит в кладовой.
— Думаю, что покои в моём доме подойдут ей куда лучше, — сказал дон Виктор. — Там нашим с ней урокам ничто не сможет помешать.
Люсии эта мысль не понравилась. Ещё вчера она обеими руками вцепилась бы в возможность стать служанкой в доме такого богатого господина. Но её запястье всё ещё болело, и ей не хотелось думать, что ещё может с ней произойти под крышей дона Виктора.
— Мы не посмеем злоупотребить вашим гостеприимством, — встрепенулся дон Мариус.
Валентина подхватила Люсию под локоть, и Люсия постаралась не выказать удивления.
— Дон Виктор, вы слишком к нам добры, но для бедной Люсии это всё так неожиданно, ведь она с нами уже столько лет. Будет лучше, если она останется здесь, где ей всё так знакомо.
Мариус казался изумлённым тем, как ловко его жена управилась с доном Виктором, да и сама Люсия была впечатлена. «Если страх потерять меня оказался настолько силен, что пробудил в Валентине смекалку», — подумала Люсия, — «то я и впрямь должна стоить целое состояние».
Люсия ждала, растянутая, как какой-то амулет, между рукой дона Виктора и локтём Валентины. Чета Ордоньо не готова была уступить её так легко. Она была их служанкой, их нежданной добычей, их трофеем из незнакомых земель. Но если дон Виктор действительно так хотел её заполучить, то Люсия не сомневалась, что он мог бы добиться своего. По правде говоря, он мог бы предложить ей хорошую оплату, и она покинула бы этот дом вместе с ним, не моргнув глазом. Деньги были хорошим лекарством от страха.
Вместо этого он улыбнулся и слегка наклонил голову, с достоинством принимая поражение. Люсия подозревала, что никакого поражения не было. Почему-то он хотел, чтобы она находилась здесь, с семейством Ордоньо, а не с ним. Еще одна загадка, которую ей предстояло решить.
— Давайте обсудим условия, — сказал дон Виктор, обращаясь к Мариусу. — Мы на пороге чего-то великого, мой друг.
Когда Мариус и дон Виктор ушли, Валентина сказала:
— Нам очень повезло.
В её тоне не было вопроса, но казалось, что она всё равно ждала ответа, и потому Люсия коротко отозвалась:
— Да.
— Я видела дворец дона Виктора. Он построил его неподалёку от садов Алькасара в таком месте, что почти из каждого окна открывается вид на парки и поляны. Говорят, что его гости порой даже забывают, что все ещё находятся в городе. По крайней мере, я так слышала.
— Значит, он очень богат.
— О, да. Богатство, накопленное поколениями. Род де Паредесов славится своей удачей, — она постучала по щеке, припоминая тот выстрел, который не причинил дону Виктору серьезного вреда. — Но пора уже и нашему кораблю пристать к нужному берегу.
В её глазах было что-то яростное, огонь, которого не Люсия не видела там прежде. Дон Виктор обеспечит их обеих нарядами и, быть может, даже предоставит им карету. Валентина не могла не понимать того, что уже осознала Люсия — за это придётся заплатить. Но ни одна из них не знала, какой ценой.
— Иди же, — сказала Валентина, указав ей на пустую комнату. Потом, точно опомнившись, добавила. — Только не возомни о себе ничего лишнего. Твоё положение в этом доме не изменилось.
Люсия не стала утруждать себя ответом. Они и так обе знали, что это была ложь.
Любительские переводы публикуются исключительно в ознакомительных целях, авторские права принадлежат авторам и агентствам. При поступлении жалоб от заинтересованных лиц перевод может быть удален.