часть 1
Ирина Петровна набрала какой-то номер и уточнила, на месте ли сейчас главврач. Юрий Михайлович оказался в своём кабинете. Меньшикова утвердительно кивнула Роману, и они вышли.
Поднявшись на два этажа выше, Скворцов и Ирина Петровна подошли к двери, над которой висела золотая табличка:
«Главный врач. Филихштинский Ю. М.»
Роман редко виделся с главврачом лично — разве что на награждениях или общих собраниях. Чаще они просто здоровались в коридоре, и на этом их общение заканчивалось. У Скворцова даже не сложилось определённого впечатления о Филихштинском как о человеке.
Большую часть сведений о нём он узнавал от Меньшиковой, которая по должности встречалась с Юрием Михайловичем как минимум раз в неделю.
— Юрий Михайлович, можно? — спросила Ирина Петровна, постучав и приоткрыв дверь.
— Заходите, — отозвался изнутри низкий бас. — О, Роман Витальевич, и вы здесь. Уже вышли из отпуска?
— Здравствуйте. Да, решил вернуться чуть пораньше, — ответил Скворцов.
— Похвально. Ну, садитесь. Чего в дверях стоите?
Юрий Михайлович был высоким, представительным мужчиной лет шестидесяти. Со всеми подчинёнными, независимо от их званий и заслуг, он держался одинаково строго. Правда, строгость эта проявлялась лишь в рабочих вопросах. В личных беседах главврач оставался вежлив и корректен — даже когда делал выговор или увольнял сотрудника.
Как и про любого руководителя крупной больницы, про него ходили самые разные слухи: и про родственные назначения, и про закупки, и про компетентность. Но Скворцов в большинство этих разговоров не верил.
— Юрий Михайлович, тут такое дело... — неуверенно начала Ирина Петровна.
— Месяц назад во время операции в нашем отделении умерла пациентка, Валерия Ефремова, — начала Ирина Петровна.
— Так, подождите, — перебил главврач и нажал кнопку на телефоне. — Юля, пришлите мне на почту историю болезни Ефремовой, пожалуйста. Из кардиологического.
Из трубки послышалось короткое «Хорошо», и Филихштинский отпустил кнопку.
— Продолжайте, — сказал он.
Роман почувствовал, как снова напрягся.
Увидит ли Юрий Михайлович, что заключение после инфаркта и посмертное заключение противоречат друг другу?
Скворцов бросил взгляд на Меньшикову и понял, что она тоже взволнована. Но, взяв себя в руки, она продолжила:
— Так вот, у этой пациентки остался муж, который вышел на контакт с Романом Витальевичем. Думаю, дальше он сам расскажет.
— У её мужа возникли подозрения в качестве медицинского обслуживания, — тихо сказал Скворцов. — Но, как это часто бывает с родственниками погибших, он не может смириться с потерей, особенно когда речь идёт о нестарой пациентке. У вдовца появились необоснованные претензии к операции на сердце гражданки Ефремовой. Но дело даже не в этом…
— Остановитесь на секунду, — прервал его главврач.
Он внимательно смотрел на экран монитора. Скворцов и Меньшикова поняли, что секретарь уже прислала ему историю болезни.
— А как вы считаете, — всё тем же спокойным голосом спросил Филихштинский, не отрывая взгляда от экрана, — претензии действительно необоснованные?
— Я считаю… — Роман почувствовал себя студентом-троечником на экзамене. Только речь шла не о плохой оценке, а о его карьерe. Он не знал, почему прозвучал этот вопрос — из простого любопытства или Филихштинский уже успел заметить противоречия в документах.
После короткой паузы он твёрдо произнёс:
— Я считаю претензии к своей работе полностью необоснованными.
— Хорошо, — спокойно ответил главврач. — Продолжайте.
Роман и Ирина Петровна с облегчением выдохнули.
— Вдовец попал в беду, — продолжил Скворцов. — В результате несчастного случая получил тяжёлую травму ноги, а потом, по недоразумению, оказался в полиции. В общем, я считаю, что для больницы крайне важно вытащить его оттуда. Во-первых, потому что мы, врачи, обязаны помогать страждущим в любой ситуации. А во-вторых, все свои претензии к больнице он может высказать полиции.
— За что зацепятся, например, наши недоброжелатели из частных клиник, — говорил Роман. — Запустят историю о «несчастном вдовце» по всем местным каналам и газетам. И в‑третьих, я абсолютно уверен — этот человек ни в чём не виноват.
— Очень интересно, — проговорил главврач, поправив очки с толстыми линзами, державшиеся у него на самом кончике носа. — А почему вы для решения этой проблемы не воспользовались правовыми методами? Ведь есть же адвокаты, следствие, в конце концов.
— Нельзя терять ни минуты, Юрий Михайлович, — почти в отчаянии сказал Роман. — Пока мы тут сидим, у человека, может, уже заражение крови начнётся. А ждать окончания следствия...
— В общем, вы понимаете, — вмешалась Меньшикова, — надо нашего вдовца срочно доставить из полиции в больницу.
— Как его зовут?
— Геннадий Ефремов. Отчества не знаю. Лет сорок пять. Сидит во втором отделе.
Юрий Михайлович повертел в руках карандаш, потом поднял трубку служебного телефона — но, немного подумав, положил её обратно и достал мобильный.
— Алло, Миша? Да, это Юра, — заговорил он каким‑то неестественно бодрым тоном. — Не отвлекаю там? В общем, проблемка есть одна. Твои архаровцы районные что‑то перестарались. Хорошему человеку помощь требуется, срочная, медицинская. Во втором отделе он.
Да, поэтому и звоню тебе. А у меня, сам понимаешь, — клятва Гиппократа. Помогать надо.
— Угу... ладно. Спасибо, выручаешь.
Он положил телефон на стол.
— Простите, а вы сейчас кому звонили? — спросил Роман.
— Да главе района нашему, кому же ещё? — спокойно ответил Филихштинский.
— И как, поможет?
— Должен помочь. Будем ждать звонка.
«Круг замкнулся», — горько подумал Скворцов. Человек, отвечавший за закупку того самого некачественного шприца, который и спровоцировал смерть пациентки, теперь спасал вдовца этой же самой пациентки. Злая ирония судьбы.
— Что ж, — сказал Филихштинский, — я сообщу вам, когда Ефремова доставят в больницу. Судя по вашим рассказам, ему действительно требуется срочная госпитализация.
— Спасибо вам большое, Юрий Михайлович, — поблагодарил Роман.
— Идите, работайте, — кивнул главврач.
Скворцов и Меньшикова направились к выходу, но он вдруг произнёс:
— Хотя… подождите. Роман Витальевич, вы, пожалуйста, останьтесь.
Ирина Петровна с недоумением посмотрела на Романа, но послушно вышла в коридор.
Скворцов снова сел напротив главврача.
— Роман Витальевич, вы, вероятно, догадываетесь, почему я вас здесь оставил, — спокойно произнёс Филихштинский.
— Юрий Михайлович, я… — Роман запнулся. — Видите ли, я не кардиолог.
Главврач встал из-за стола и подошёл к окну. Некоторое время молчал, разглядывая тёмный двор под окнами.
— И вообще, — произнёс он наконец, — что говорят в коридорах о моей компетенции, до меня иногда доходит. Я и не претендую на звание великого врача. У меня даже нет таких наград, как у вас.
— Я не понимаю, о чём вы говорите, — тихо ответил Скворцов.
— Не перебивайте меня, Роман Витальевич, — резко оборвал его Филихштинский. — Я вас внимательно выслушал, а теперь вы выслушайте меня.
продолжение