Стою посреди кухни и не могу пошевелиться. В руках чашка с остывшим чаем, а в ушах все еще звучат эти слова. Резкие, как пощечина. Моя Катя сидит за столом, уткнувшись в телефон, делает вид, что ничего не произошло. А Денис ушел в гостиную, включил телевизор погромче. Будто и не было этого разговора пять минут назад.
Смотрю на дочь и не узнаю. Где та девочка, которая прибегала ко мне со слезами из-за разбитой коленки? Которая засыпала только когда я читала ей сказки? Передо мной чужая женщина с холодными глазами, и эта женщина только что промолчала, когда ее муж сказал мне те самые слова.
А ведь все начиналось так хорошо. Катюша встретила Дениса на последнем курсе института. Привела знакомиться – высокий, статный, вежливый. Цветы мне принес, помогал на кухне, расспрашивал про работу. Я тогда еще в библиотеке работала, до пенсии три года оставалось.
– Тамара Сергеевна, вы такая молодая, – говорил он. – И не скажешь, что у вас взрослая дочь.
Льстил, конечно, но приятно было. После развода с мужем я восемь лет одна Катю растила, все для нее. Репетиторы, кружки, потом институт. Себе ничего не покупала, все откладывала – на учебу, на будущее дочери.
Свадьбу сыграли скромно, но красиво. Я подарила молодым все свои накопления – пусть на первое время хватит. Снимали они однокомнатную квартиру на окраине, Денис работал менеджером в какой-то фирме, Катя устроилась бухгалтером.
Приезжали ко мне каждые выходные. Я готовила Катины любимые блинчики с творогом, пекла пироги. Денис нахваливал, говорил, что его мама так вкусно не готовит.
– Зато у нее дом большой, – как-то обронила Катя. – В пригороде, двухэтажный.
– Ну и что? – удивился Денис. – Дом не главное. Главное – человек какой.
Тогда я подумала – хороший мужчина достался моей девочке. Не жадный, не завистливый.
Как же я ошибалась.
Через год после свадьбы Катя забеременела. Радость была невероятная, я уже вязать начала – пинетки, кофточки, одеяльце. Но жить им в однушке с ребенком было бы тесно. Тогда я и решилась.
Квартира у меня была трехкомнатная, доставшаяся еще от родителей. В центре города, сталинка с высокими потолками. Я ее продала и купила две – себе однокомнатную в том же районе, а им двухкомнатную в новостройке, поближе к Денисовой работе.
Помню, как вручала им ключи. Катя плакала от счастья, обнимала меня.
– Мамочка, ты самая лучшая! Мы тебе всю жизнь благодарны будем!
Денис тоже был растроган. Взял мои руки в свои, посмотрел в глаза.
– Тамара Сергеевна, я не знаю, как вас благодарить. Вы для нас столько сделали. Обещаю, мы вас не бросим, всегда будем рядом.
Обещал. Интересно, он сам помнит об этом обещании?
Внук родился крепким, здоровым. Назвали Артемом. Первые месяцы я практически жила у них, помогала с малышом. Катя после родов долго восстанавливалась, я и готовила, и стирала, и с Темочкой ночами сидела.
Денис в это время карьеру делал. Приходил поздно, уставший, раздраженный.
– Опять каша? – морщился он за ужином. – Может, мяса нормального купите?
– Денис, у Кати диета, ей жирное нельзя, – объясняла я.
– А я тут при чем? Я целый день работаю, имею право нормально поесть.
Катя молчала. Устала, говорила. Не до споров.
Когда Артему исполнился год, я стала приходить реже. Катя вышла на работу, малыша в садик отдали. Виделись по выходным – то у них, то у меня.
Заметила, что в доме у них что-то меняется. Новая мебель появилась, техника дорогая. Денис машину купил, не новую, но приличную.
– Дела в фирме хорошо идут, – объяснял он. – Повысили меня, зарплата выросла.
Радовалась за них. Думала – вот и хорошо, встают на ноги, крепнут.
А потом начались первые звоночки. Приехала как-то без предупреждения, хотела внука забрать на выходные. Денис дверь открыл, лицо недовольное.
– Тамара Сергеевна? Вы предупредить не могли?
– А что такого? Я же не чужая.
– Ну все-таки это наш дом. Надо уважать личное пространство.
Личное пространство. В доме, который я им купила. Но промолчала, не стала портить отношения.
Катя вышла в прихожую, тоже какая-то напряженная.
– Мам, мы вообще-то планы на сегодня имели.
– Я просто Тему хотела забрать. Вам же удобно будет.
– В другой раз, ладно? Мы в гости идем.
Уехала я тогда ни с чем. И обидно стало, и тревожно. Что-то менялось в наших отношениях, но я не могла понять что.
Постепенно встречи становились все реже. Катя ссылалась на занятость, Денис вообще при встрече едва здоровался. Артема видела раз в две недели, и то если повезет.
Однажды позвонила, спросила, не нужна ли помощь – может, с уборкой или с готовкой.
– Мам, у нас все хорошо, – отрезала Катя. – Мы взрослые люди, сами справляемся.
– Я просто хотела помочь...
– Не надо, мам. Живи своей жизнью.
Своей жизнью. А какая у меня жизнь без них? Я же все для дочери делала, внука обожаю. Работы уже нет – на пенсию вышла. Подруги есть, конечно, но это не то. Семья – вот что важно.
Стала приезжать еще реже, только по приглашению. На дни рождения, праздники. Привозила подарки, деньги в конверте обязательно.
– Это Темочке, на развитие, – говорила.
Денис конверт забирал молча, даже спасибо не всегда говорил.
А потом случилось то, после чего я поняла – что-то серьезно не так.
Позвонила свекровь Дениса, Валентина Николаевна. Мы с ней иногда созванивались, обе бабушки все-таки.
– Тамара, вы Артема часто видите? – спросила она.
– Редко. Раз в две-три недели.
– А я вообще месяц не видела. Говорят, некогда им. Но в прошлые выходные я мимо проезжала, решила заскочить. Звоню в домофон – не открывают. А машина во дворе стоит, дома значит.
– Может, не слышали?
– Да какое там. Я потом Денису позвонила, он сказал, что спали. В три часа дня в воскресенье.
Мы обе понимали, что врет. Но почему? Что мы такого сделали?
Решила поговорить с Катей напрямую. Пригласила ее в кафе, без Дениса.
– Катюш, что происходит? Почему вы нас с Валентиной Николаевной избегаете?
Дочь смотрела в чашку с кофе, молчала. Потом подняла глаза.
– Мам, Денис считает, что бабушки слишком балуют Артема. Портят.
– Как портят? Мы же ничего особенного не делаем.
– Вы конфеты ему даете, мультики включаете без ограничений. А мы придерживаемся определенной системы воспитания.
Системы воспитания. От этих слов даже смешно стало. Какая система, если ребенок предоставлен сам себе, пока родители в телефонах сидят?
– Катя, мы же можем договориться. Скажите, что можно, что нельзя.
– Денис говорит, проще ограничить общение. Чтобы не было противоречий.
Денис говорит. Денис считает. Денис решил. А что Катя думает, уже не важно?
После того разговора стала приезжать только по особым приглашениям. На Новый год позвали, на день рождения Артема. Сидела тихо, подарки вручила, с внуком почти не общалась – боялась систему воспитания нарушить.
И вот сегодня. Приехала потому что Катя позвонила, сказала что Артем заболел, попросила привезти лекарства из конкретной аптеки в центре – рядом с ними не было. Я купила все что просили, да еще фруктов внуку, йогуртов детских.
Приехала, отдала пакеты. Артем выбежал в прихожую – не такой уж больной оказался.
– Баба Тома! – бросился обнимать.
Я подхватила его на руки, расцеловала. Соскучилась же по родному человечку.
– Не надо его тискать, – это Денис из комнаты вышел. – Он болеет все-таки.
Поставила внука на пол. Прошла на кухню, хотела чаю попить с дороги. И тут началось.
Денис встал в дверях, скрестил руки на груди.
– Тамара Сергеевна, нам нужно поговорить.
– О чем?
– О вашем присутствии в нашей жизни. Вы слишком часто появляетесь без приглашения.
– Я сегодня по просьбе Кати приехала. Лекарства привезла.
– Это частный случай. В целом вы нам с Катей мешаете жить. Постоянно лезете с советами, навязываете свое общество.
Вы нам с Катей мешаете жить. В доме, который я им купила. В доме, где я полы мыла, когда внук родился. В доме, куда я все свои сбережения вложила.
Посмотрела на Катю. Она сидела, уткнувшись в телефон. Будто не слышит.
– Катя, это правда? Я тебе мешаю?
Подняла глаза, пожала плечами.
– Мам, ну что ты драматизируешь? Просто нам нужно больше пространства. Мы молодая семья.
Молодая семья. Десять лет в браке, и вдруг стали молодой семьей, которой мама мешает.
– Хорошо, – сказала я. – Я поняла. Больше не приеду без особого приглашения.
– И звонить каждый день не надо, – добавил Денис. – Достаточно раз в неделю.
Раз в неделю. Родной дочери. Которую я одна вырастила.
Ушла молча. Что тут скажешь? В маршрутке ехала и думала – как так получилось? Где я ошиблась?
Дома села за компьютер, полезла в социальные сети. Давно не заглядывала на страничку Кати. А там... Фотографии с отдыха за границей. Дорогой отель, рестораны. Новые фотосессии – Катя в платьях, которые явно стоят больше моей месячной пенсии. Денис рядом, весь из себя успешный.
И ни одной фотографии со мной. Будто меня в их жизни нет.
Стала читать комментарии. Подруги Кати восхищаются – какая красивая пара, какая счастливая семья, как вам везет. А одна написала: «Кать, а как твоя мама? Давно ее не видела». Ответ Кати: «Нормально. У нее своя жизнь».
Своя жизнь. Интересно, думала ли она, какая у меня жизнь? В однокомнатной квартире, с пенсией, которой едва на еду и лекарства хватает. Потому что все отдала ей.
Позвонила Валентина Николаевна вечером.
– Тамара, вы не поверите. Денис мне сегодня позвонил, сказал, чтобы я предупреждала о визитах за неделю. За неделю! К родному внуку!
– Мне вообще сказали не приезжать без особого приглашения.
– Что с ними происходит? Мы же помогали, поддерживали.
– Не знаю, Валя. Видимо, мы свою функцию выполнили. Больше не нужны.
Ночь не спала. Все думала, вспоминала. Как Катюшка маленькая говорила: «Мамочка, когда вырасту, мы всегда вместе будем». Как в школе сочинение писала «Моя мама – мой лучший друг». Как плакала, когда в институт поступала: «Мам, я без тебя не смогу».
Смогла. Еще как смогла.
Утром приняла решение. Поехала к юристу.
– Я хочу узнать про договор дарения, – сказала прямо с порога.
Юрист, мужчина лет пятидесяти, внимательно выслушал.
– Квартира оформлена на дочь?
– Да, договор дарения.
– Отменить дарение можно, но нужны веские основания. Например, если одаряемый совершил покушение на жизнь дарителя или членов его семьи. Или жестоко обращается.
– А моральное жестокое обращение считается?
– Сложно доказать. Но есть другой вариант. Если вы докажете, что после дарения ваше материальное положение существенно ухудшилось, и дочь, имея возможность, не оказывает вам помощь, можно требовать алименты.
Алименты с собственной дочери. До чего дожила.
– А если я квартиру покупала на свои деньги, но оформила сразу на дочь?
– Есть документы о покупке? Чеки, договор купли-продажи?
– Все есть. Я копии сохранила.
– Тогда можно попробовать. Но это будет долгий процесс. И отношения с дочерью вы потеряете окончательно.
Отношения. А они разве есть?
Вернулась домой, достала папку с документами. Все здесь – договор купли-продажи моей квартиры, договор покупки квартиры для Кати, банковские выписки. Все на моё имя, только в договоре дарения квартира переходит дочери.
Села писать письмо Кате. Долго подбирала слова.
«Катя, я много думала о нашем вчерашнем разговоре. Вернее, о словах твоего мужа, с которыми ты согласилась. Я не буду вам мешать жить, как вы просили. Но я хочу, чтобы ты помнила – эту возможность жить в своей квартире дала вам я. Продала квартиру, в которой прожила всю жизнь, переехала в однушку, чтобы у вас был дом.
Я не прошу благодарности. Но элементарного человеческого отношения я, наверное, заслужила. Если для вас это слишком много, то давайте оформим все официально. Я буду платить за свою однокомнатную квартиру ипотеку, которую возьму, а вы выкупите у меня мою долю в вашей квартире. По документам я вложила 70% стоимости.
Или мы остаемся семьей, где есть место уважению и заботе. Или расходимся как чужие люди, но тогда честно.
Решать тебе».
Отправила и стала ждать.
Катя позвонила через час, голос истерический.
– Мама, ты что творишь? Какие доли, какие ипотеки?
– То что написала. Если я вам мешаю жить, давайте разойдемся. Но квартиру я покупала на свои деньги.
– Ты же подарила!
– Подарки дарят тем, кто их ценит.
Приехали через два часа. Оба. Денис красный, злой. Катя заплаканная.
– Тамара Сергеевна, вы шантажируете нас? – начал Денис с порога.
– Я предлагаю варианты. Либо мы семья, либо каждый сам по себе.
– Квартира оформлена на Катю!
– Суд может пересмотреть, если докажу, что дарение было совершено под моральным давлением и с нарушением моих интересов. У меня все документы есть.
Это был блеф отчасти, но они не знали юридических тонкостей.
Катя села на диван, расплакалась.
– Мама, как ты можешь? Мы же родные люди!
– Вот именно, Катя. Родные. А родным не говорят, что они мешают жить. Родных не выгоняют из дома, который человек сам купил.
– Мы не выгоняли...
– Нет? А что сказал твой муж? Повтори его слова.
Молчание. Денис смотрел исподлобья, Катя утирала слезы.
– Мам, прости. Мы были неправы. Прости нас.
– Дело не в прощении, Катя. Дело в том, как дальше жить. Я не прошу многого. Видеть внука раз в неделю. Приезжать к вам иногда. Знать, что я вам не чужая. Это слишком много?
– Нет, конечно нет, – заторопилась Катя. – Мам, приезжай когда хочешь. Правда же, Денис?
Денис буркнул что-то невразумительное, но кивнул.
– И еще, – добавила я. – Валентина Николаевна тоже бабушка Артема. Она имеет право видеть внука.
– Хорошо, мам. Все будет хорошо.
Они уехали притихшие, пришибленные. А я осталась с тяжелым сердцем. Победила? Может быть. Но какая это победа, если приходится угрожать собственной дочери судом, чтобы добиться элементарного уважения?
Прошла неделя. Катя позвонила, пригласила на выходные. Голос нормальный, даже теплый.
– Мам, приезжай в субботу. Я твои любимые пирожки с капустой сделаю.
Приехала. Встретили нормально. Денис даже чай налил, конфеты предложил. Артем на руках висел весь вечер, про школу рассказывал, рисунки показывал.
– Баба Тома, а почему ты так долго не приезжала?
– Болела немножко, внучек.
– А теперь будешь часто приезжать?
Посмотрела на Катю. Она кивнула.
– Буду, солнышко. Каждую неделю.
Так и повелось. Приезжаю по субботам, с внуком гуляю, иногда забираю к себе на воскресенье. Катя оттаяла, стала звонить чаще. Денис здоровается, даже улыбается иногда.
Конечно, прежней близости нет. Та трещина, которая образовалась, до конца не срастется никогда. Но хотя бы видимость семьи сохранилась.
Валентине Николаевне рассказала всю историю. Она покачала головой.
– Молодец, что поставила на место. А то совсем обнаглели. Мой тоже присмирел, зовет теперь регулярно.
– Но осадок остался, Валя. Понимаете? Они нас терпят, потому что боятся потерять квартиру. А не потому что любят.
– А вы что хотели, Тамара? Чтобы любили бескорыстно? Так не бывает в наше время. Все всё считают – кто сколько вложил, кто что получил.
Может, она и права. Но мне от этого не легче.
Вчера Катя позвонила, голос радостный.
– Мам, у меня новость! Мы второго ребенка ждем!
– Поздравляю, доченька.
– Ты рада?
– Конечно, рада.
– Мам, ты поможешь нам? Ну, когда родится?
– Помогу, Катя. Куда я денусь.
Положила трубку и подумала – вот так и будет. Буду помогать, нянчиться, а они будут терпеть. И делать вид, что мы нормальная семья.
Но другого выхода нет. Потому что при всем при этом я люблю свою дочь. И внука обожаю. И второго внука полюблю.
Только теперь я точно знаю – документы на квартиру буду хранить как зеницу ока. На всякий случай. Мало ли что в голову придет зятю, когда детей станет двое, и места в квартире станет маловато.
Живем дальше. Каждый со своей правдой, со своими обидами. Но живем. И даже иногда улыбаемся друг другу. Почти искренне.
🔔 Чтобы не пропустить новые рассказы, просто подпишитесь на канал 💖
Самые обсуждаемые рассказы: