Однажды Кристина пришла с заметно округлившимся животом.
Татьяна ахнула.
— Ты что, ребёнка ждёшь?
— Да, — с вызовом ответила дочь. Первого твоего внука, между прочим.
— Вот дела, — усмехнулся помятый Пётр, услышав новость.
— А где его отец? — задала важный вопрос Татьяна.
— А кто его знает? Его уже не найти, — просто ответила Кристина.
На этот раз дочь осталась дома надолго. Татьяна даже была рада случившемуся. Вдруг теперь Кристина возьмется за ум. Материнство, оно ведь такое, весь мир переворачивает.
— Может, оставить ребенка в роддоме? Как-то задумчиво протянула Кристина.
— Ну как я его растить буду? Мать из меня точно плохая выйдет. Профессии у меня нет, зарабатывать не умею. Зачем мучить и его, и меня?
— Что ты? — в ужасе всплеснула руками Татьяна. Ещё чего не хватало, её саму до сих пор не отпускало чувство тяжелейшей вины за то, что она когда-то сделала. Тогда нельзя было по-другому, и всё же Татьяна не могла простить себя за этот поступок.
И вот теперь её собственная дочь хочет совершить такую же ошибку.
— Мы поможем тебе с ребёнком, — твёрдо сказала Татьяна. Я помогу.
— Ну ладно, — пожала плечами Кристина. Я предлагала.
А потом родился Матвей, и жизнь Татьяны обрела новый смысл.
Даже дети почему-то не вызывали у неё таких тёплых и нежных чувств, как это крохотное существо.
Кристина не долго пробыла в роли заботливой матери, немного отошла после родов и улетела к друзьям и подругам, вернулась обратно в весёлую, беззаботную жизнь.
Заботы о малыше легли на плечи Татьяны.
Пришлось ей оформлять декретный отпуск. Уход за младенцем доставлял новоиспеченной бабушке радость.
Когда кроха ей улыбался, все печали отходили куда-то на второй план. Жизнь не казалась больше серой и унылой.
Правда, катастрофически не хватало денег, зарплаты-то теперь не было, а пособий на малыша едва хватало на смеси.
Ни Сергей, ни Пётр работать не собирались.
Кристина тоже не заботилась о том, как и на что растят её сына.
Фёдор, тот бы, конечно, помог, но ему сидеть ещё очень и очень долго.
Делать нечего, устроилась Татьяна в местный ЖЭК мыть подъезды. На время работы оставляла Матвея у сердобольной старушки-соседки, которая, зная о тяжёлом положении женщины, помогала ей безвозмездно.
Денег всё равно не хватало, но хотя бы с голоду никто не умер.
Пережили трудные времена. Матвей пошёл в садик. Татьяна снова вышла на работу. Стало полегче.
Кристина являлась периодически, всегда не надолго, но на сына почти не обращала внимания.
Татьяна пыталась рассказывать дочери об успехах мальчика. Того действительно очень хвалили в саду. И читает он лучше всех, и легко всё схватывает, и помогать взрослым старается, и поёт хорошо, но Кристине это явно было неинтересно.
Она выдерживала в родных стенах не долго. Скучно ей здесь было.
Не выносила девушка вида и нудных разговоров своих родственников. Ещё и Пётр постоянно упрекал сестру в том, что она ужасная мать.
— А я и не хотела его оставлять, — парировала в такие моменты Кристина.
— Мать заставила, пускай нянчится. А я жить хочу, жить, понимаешь, а не тратить молодость на спиногрыза.
Татьяна успокаивала дочь.
— Не хватало ещё, чтобы такие слова услышал Матвей. Он мальчик умный, всё понимает.
Инна Петра шикала.
Взрослые уже они, её сын и дочь, ведут себя, как поссорившиеся подростки.
И кто виноват, что они такими выросли? Конечно, они с мужем, больше не кого винить, но с Матвеем она таких ошибок не повторит.
Мальчик рос добрым, умным, понимающим, по-своему заботился о бабушке. Он единственный из всех заметил, что родному человеку становится всё хуже и хуже.
— Бабуля, ты какая-то очень бледная, худая стала, — поделился как-то своими наблюдениями малыш, — и голова часто болит у тебя, надо к врачу.
— Схожу, обязательно схожу, мой милый.
— Пусть он тебя скорее вылечит, о то мне страшно.
Ради него Татьяна и пошла в больницу. Она и представить себе не могла, что будет с этим малышом случись с ней что.
Матери ребёнок явно не нужен. На деда и дядю надежды никакой. Но и не зря пошла. Выяснилось, что дело очень серьёзное.
Речь шла о её жизни. Татьяна обратилась во время. Лучше бы, конечно, раньше, но и сейчас шансы на жизнь у неё ещё оставались. Ей необходимо лечение, длительное, серьёзное, отнимающее время, силы и, что немаловажно, деньги, сложный тернистый путь, но она его пройдет.
Ей есть ради кого бороться. Пришлось лечь в стационар.
Это решение далось Татьяне нелегко. Только выхода иного не было. Сердце болело за Матвея, оставшегося с непутёвыми родственничками. Хорошо, что рядом есть надёжная соседка. Она присмотрит за мальчиком по мере возможностей. А Татьяна здесь, в больнице, наконец получила уникальную возможность обдумать всю свою жизнь, проанализировать собственные поступки, выявить ошибки.
Именно в больничных стенах мысли о брошенном сыне почти постоянно присутствовали в голове женщины. Дома обилие дел не давало особенно задумываться о случившемся, а здесь времени было предостаточно. А ещё в стационаре произошло то, что иначе, как чудом, не назовешь.
Если бы об этом сняли фильм, Татьяна в первых рядах утверждала бы, что в жизни такого не бывает.
А вот ведь случилось.
Стёпа вырос в детском доме. Уже будучи подростком, он узнал, что его не забрали из роддома. Мать написала на него отказную. Участвовал ли в этом отец и вообще, знал ли он о существовании сына, на этот счет парня не просветили.
Да и неважно ему это было до поры до времени. В казённом учреждении у Степана было счастливое детство, как это ни странно.
Лет до трёх он себя помнил плохо, тогда он жил в доме малютки. Сохранились какие-то обрывочные воспоминания об огромной светлой комнате, заваленной игрушками, прогулках с нянечкой, ароматах творожной запеканки.
Но лица людей — воспитателей, медперсонал, дети — оставались какими-то смазанными, будто бы в дымке, в тумане.
Зато остался в памяти день переезда из дома малютки в учреждение для старших детей. Тогда их трехлетних посадили в автобус. Кто-то плакал, но Степану было интересно. Казалось, эта махина, которую дети видят впервые, увезёт их в какое-то счастливое будущее.
И мальчик не ошибся, так оно в итоге и вышло. Сам путь стал для Степана настоящим приключением. Автобус ехал по широким улицам, петлял, сворачивал то вправо, то влево. В окно были видны машины, люди, интереснве здания. Есть на что поглазеть, оказалось, мир такой огромный.
А потом автобус выехал за город, проехал немного по шоссе между цветущих полей и, наконец, довез малышню до широко распахнутых ворот детского дома.
У входа в огромный сад их встречали. Новые воспитатели в белых халатах, нянечки, ещё какие-то взрослые. Все они приветливо улыбались. Малышей построили парами, так вышло, что Степан остался один, и его сразу же взяла за руку высокая улыбающаяся женщина.
Красивая такая, костюм строгий, а глаза, наоборот, добрые-при добрые.
— Ну, здравствуй, малыш! — ласково улыбнулась она Степану.
От этой улыбки на душе у мальчика вдруг как-то сразу потеплело. Он почувствовал себя любимым, защищённым, нужным.
— Как тебя зовут?
— Степан, — с ответной улыбкой ответил мальчик.
— О, какой ты у нас уже большой и серьёзный!
Женщина потрепала малыша по тёмным волосам.
Детей повезли на ознакомительную экскурсию. В этом здании было намного больше места, чем в доме малютки. Несколько игровых, спортзал, просторные спальни, даже бассейн, даже зимний сад, большая светлая комната, в которой в огромных катках росли настоящие деревья.
Здесь же на этажерках, подоконниках, а то и просто на полу теснились горшки с растениями поменьше. Степан никогда ещё такого не видел, почему-то именно эта комната произвела на него самое большое впечатление.
Женщина, крепко державшая его за руку, заметила восторг малыша.
— Вижу, понравился тебе наш сад. Вот и хорошо. Будешь помогать старшим за ним ухаживать.
— Буду.
С готовностью согласился Степан.
— Можно прямо сейчас начну.
Женщина улыбнулась и сказала, что сейчас по расписанию обед, а вот после она лично выдаст ему лейку и научит поливать.
Обедали в огромной столовой на первом этаже. Степан немного обалдел от количества воспитанников. Мальчики, девочки, большие, маленькие, все дружно орудуют ложками, изредка переговариваются.
Иногда то тут, то там раздаются вспышки смеха, и никто никого не ругает.
Добрая женщина не соврала. После обеда она нашла Степана и вручила ему лейку. Потом они вместе пошли в местный лес. Так мальчик прозвал комнату с растениями. Женщина показала новенькому, какие цветы нужно поливать из лейки, а какие — опрыскивать из специального пульверизатора.
— Будешь нашим садовником, — постановила она, видя, с каким рвением малыш взялся за дело.
— Знаешь, а я ведь тоже цветы люблю. У меня их много, и дома, и в кабинете, и на даче.
На новом месте Степану очень понравилось.
Чуть позже выяснилось, что добрая женщина, что была так внимательна к Степану, — это не кто иной, как директор детского дома, Елена Антоновна.
Она и дальше продолжала заботиться о мальчике. Между ними сложились какие-то особенно тёплые отношения.
И только спустя годы Степан понял, почему.
С одногруппниками Степан сразу же поладил, со старшими ребятами тоже. В детском доме у него появились первые настоящие друзья. Ровесник Андрей и мальчик чуть постарше Вова.
Парни могли целыми днями, если не было занятий, играть во что-то, болтать обо всём на свете или мастерить какую-нибудь поделку. Так здорово было чувствовать, что рядом есть единомышленники.
Елена Антоновна была очень внимательной к Степану, интересовалась его делами и успехами, много с ним разговаривала. Женщина рассказывала мальчику разные истории из собственной жизни.
Особенно Стёпе нравилось слушать о её детстве. Оно прошло в деревне, в каком-то совершенно особенном и совсем незнакомом Степану мире, где вместе с людьми жили животные, где до речки было рукой подать, где можно было гулять в настоящем лесу, когда вздумается.
Чудесное место.
Детей часто вывозили на экскурсии, то на какой-нибудь завод, то в театр, то на аэродром.
Воспитанники посещали цирки, кинотеатры, музеи и выставки. Иногда для них устраивались пикники на природе. Жизнь в детском доме была приятной, счастливой и беззаботной.
Но, конечно же, в определенном возрасте Степан начал задаваться вопросом, почему так получилось. Ему нравилось в детском доме, только вот, где его мама?
Почему у большинства детей есть родители, братья, сёстры, а он один? И другие воспитанники тоже одни. Из-за чего так случилось? Сначала Степан обсудил этот вопрос с друзьями. Андрей сам не знал, что ответить. Он даже пока ещё не особенно задумывался о своей жизни. Его не волновали такие темы.
А вот Вова, он был на пару лет старше, к тому же в детском доме с ним жила старшая сестра, поэтому мальчишка считал себя экспертом во многих областях.
— По-разному бывает, — объяснял Вова младшим друзьям.
В этот момент он напустил на себя вид взрослого, умудрённого опытом человека.
— Кого-то родители бросают, потому что им ребёнок не нужен. У кого-то детей опека забирает, потому что есть родители, которые пьют, и за сыновьями и дочками не следят.
А некоторые сюда попадают из-за того, что их мама и папа не стало, а других родственников нет.
— У нас с Алёнкой так было. Родители на машине разбились. Бабушка хотела нас забрать, а ей не дали. Сказали, что условий нет. И старая она уже. Степан кивнул головой. Да, он знал, что Вовку и Алёну навещает старенькая бабушка.
Иногда он видел её, сухонькая, сгорбленная, седая, похожая на добрую волшебницу из книжки.
Она всегда приносила внукам гостинцы. Потом Вова обязательно делился конфетами с Андреем и Степаном. Это были особенные сладости. В детском доме ребят не обделяли вкусняшками, но эти угощения, они всё равно были особенными.
Поэтому Степан и Андрей ждали прихода старенькой бабушки не меньше, чем сам Вова.
С тех пор Степан начал задумываться над своей судьбой.
А он сам, как оказался в детском доме? Как так вышло? Конечно, с этим вопросом он мог обратиться только к ней, Елене Антоновне. Она всегда была добра и внимательна к мальчику.
Ей нравилась его любознательность. Она поощряла это, говорила, что из таких потом вырастают ученые.
Но вопрос о том, как Степан оказался в детском доме, произвёл на Елену Антоновну странное впечатление. Она как-то смутилась, растерялась.
— Не думала, что ты заинтересуешься этим так рано, даже в школу ещё не пошёл, — задумчиво протянула Елена Антоновна.
— Я очень хочу знать, как оказался здесь.
— Обязательно расскажу тебе. Но давай договоримся. Я сделаю это позже, когда ты немного подрастёшь. Сейчас ещё рано.
И Степан как-то сразу понял, что бесполезно просить, умолять, канючить.
Будет так, как сказала Елена Антоновна. Вопрос на время закрыт, придётся подождать.
И Степан ждал, много размышлял на эту тему, строил самые разные теории, то его забрали цыгане, а потом бросили на вокзале.
То мать была вынуждена, спасаясь от преследования, оставить младенца на пороге приюта.
То семья попала в кораблекрушение, все погибли, а его в корзине вынесло на берег.
Фантазии Степану было не занимать, и его вовсе не смущало, что у детей вокруг истории куда прозаичнее.
Например, у Ани, с которой Степан приехал сюда из дома малютки, родители были алкашами, поэтому девочку и забрали от них.
У одноклассника Сергея мать сидела в тюрьме, он родился за решеткой, до трех лет жил там, в специальном детском отделении. Каждый день виделся с матерью. Сергей очень хорошо её помнил, но в три года его перевели в этот детский дом.
Мальчишка уверял, что как только у матери закончится срок, она придёт за ним. Мать ведь обещала ему это, когда они расставались.
Но Степан чувствовал, что у него-то совсем другая история. Его родители не алкаши, не заключённые. Какие-то обстоятельства, страшные, непреодолимые, привели к тому, что он оказался в приюте.
И, конечно, мальчику хотелось поскорее узнать, что же случилось.
Но Елена Антоновна четко дала понять, что расскажет ему всё только тогда, когда он станет старше.
И всё, что пока оставалось Степану, — это фантазировать.
Поэтому мальчик полюбил часы после отбоя. Все ложатся на своей кровати, в спальне выключают свет.