Татьяна вытянулась на узкой больничной кровати. Было уже поздно. Свет в палате давно погас. В соседней койке доносилось мирное дыхание спящей соседки. В окно скреблись ветки растущих клёнов. Поднялся ветер.
Наверное, погода скоро изменится. Хорошо. Надоело эта выматывающая жара.
Татьяне опять не спалось, наконец-то у неё было время обдумать свою жизнь, свои поступки, а то всё бегом-бегом, дом, работа, дети, муж, маленький внук, не до размышлений.
Именно здесь, в больнице, женщина пришла к выводу, что её болезнь не случайность, это либо наказание за совершённый много лет назад поступок, либо следствие нервного перенапряжения и усталости.
В любом случае, недуг — урок, пора остановиться, подумать о себе.
Татьяна не сразу заметила, что с ней что-то не так. Сначала списывала недомогание на банальное переутомление, нагрузка-то на ней, ого-го. И убраться, и семейство огромное своё накормить, и за внуком приглядеть.
А фоном — выходки среднего сына и мужа, выкрутасы, постоянно находящиеся в поиске личного счастья дочери, поездки с передачками в тюрьму к старшему сыну. Ещё и работа. Смены по 10 часов на ногах в местном продуктовом магазине.
Муж совсем перестал приносить деньги, средний сын перебивался случайными заработками, дочь периодически существовала за счёт сомнительных кавалеров, даже не думая о том, чтобы устроиться куда-нибудь. Так что надеяться Татьяне было не на кого. Батрачила за всех, брала дополнительные смены, не досыпала.
А потом упадок сил стало просто невозможно игнорировать.
Однажды утром Татьяна физически не смогла поднять себя с кровати.
Позвонила хозяину, взяла день за свой счёт, думала отлежаться. Не тут-то было. Усталость не отпускала. Добавилось головокружение и тошнота. Татьяна худела, бледнела, у неё часто болела голова. Под глазами залегли тёмные круги.
Домашние предпочитали ничего не замечать.
Они привыкли видеть мать и жену сильной, полной энергией, вытягивающей всё на себе.
Такой расклад всех устраивал. Муж начал ворчать по поводу неубранных комнат и неприготовленного вовремя ужина.
Дети продолжали требовать внимания, заботы и денег.
Работодатель делал намёки на то, что такую вялую, постоянно болеющую сотрудницу, легко заменить новым человеком.
И только маленький внук Матвей, пятилетний Кроха, свет в окошке, единственный луч света в этом тёмном царстве, видел, что бабушке плохо. И старался по-своему заботиться о ней. То воды принесёт, то пледом укроет, то просто положит свою маленькую холодную ладошку Татьяне на лоб и сидит так, думает, что лечит.
Как там он без неё? Этот вопрос первые дни в больнице не давал Татьяне покоя. Малыш остался на непутёвых дедушку и дядю, да ещё и гулящую маму. Никому не нужный, маленький, беззащитный. Кто его кормит, гуляют ли с ним, не обижают ли? Эти вопросы терзали женщину и не давали ей покоя.
С Матвеем за её отсутствие могло произойти всё, что угодно. Она потому и тянула до последнего со стационаром. Не на кого было оставить малыша. Душа за него болела. Но потом тянуть стало уже нельзя.
Врач строго сказал, что или больница, или скоро внук останется без своей бабушки навсегда.
И Татьяна, конечно, выбрала лечение.
Она терзалась мыслями о Матвее, о его благополучии, и ради него старалась быстрее закончить со всеми необходимыми процедурами. Правда, лечащий врач сказал, что она должна готовиться к минимум-месячному пребыванию в стационаре.
Целый месяц. Татьяна и представить себе не могла, что произойдёт за это время с её домом.
И самое главное, с Матвеем.
— Прекратите нервничать, — требовал врач. В таком состоянии сложно говорить о выздоровлении. Ничего там без вас не случится. Столько взрослых людей в доме. Вы много на себя берёте.
Татьяна не спорила и не пыталась объяснить уставшему человеку в белом халате подробности своей жизни.
Зачем? Что это изменит? Ей необходимо пройти это лечение, необходимо, если не выздороветь до конца, то хотя бы продлить жизнь до того момента, как Матвей подрастёт, окрепнет, повзрослеет.
Да, у неё болела душа за малыша, но она понимала, нужно лечиться, потому что иначе всё.
А потом проблема решилась настолько неожиданным образом, что Татьяна до сих пор не могла в это поверить.
Не заслужила она такого счастья, никак не заслужила, теперь сердце её было спокойно за маленького внука, и вообще на душе стало намного легче.
Врач хвалил и за настрой, и за улучшающиеся анализы, искренне радовался тому, что лечение даёт результат, хороший он всё-таки человек, хоть и резкий иногда.
Татьяна всё вспоминала, ворочаясь на узкой больничной кровати.
Она долго не могла смириться с диагнозом, который ей поставили в местной поликлинике после долгого обследования — онкология. Плакала, обвиняла мужа, который всю жизнь мотал ей нервы, боялась.
Потом винила себя, решив, что это наказание за поступок, совершённое двадцать с лишним лет назад.
Только недоумевала, почему супруг не пострадал. Он-то был виноват ничуть не меньше, пыталась торговаться с высшими силами. А потом как-то немного успокоилась, приняла ситуацию.
Сын и дочь, конечно, расстроились, узнав, что матери теперь нужно дорогостоящее лечение.
— Но и как же мы? — осведомилась Кристина, растерянно глядя на Татьяну.
— Кто будет Матвеем заниматься?
— Ты вообще-то его мать, напомнила женщина. И с тобой всё в порядке.
— Ты же знаешь, у меня работа, да и… Есть у меня на примете сейчас серьёзный парень, при деньгах, у нас отношения завязываются, не хочется его вспугнуть Матвеем.
— Работы у тебя никакой нет, — устала вздохнула мать. Не выдумывай. А парень… Их у тебя уже столько было, да ещё и будет.
— Ситуация сейчас такая, нужно сыну время уделить на конец, успеешь ещё наженихаться, когда я выпишусь.
Но Кристина не собиралась подстраиваться под обстоятельства. На следующий же день она снова исчезла, оставила записку, что отправилась с новым кавалером на отдых.
— А нам с отцом, значит, за её пацаном следить? пока она там развлекается.
— Да ладно тебе, чем нам малой помешает?
Вступил в разговор муж Сергей.
— Не боись, Татьяна, всё с Матвейкой хорошо будет.
Женщина лишь вздохнула. Сергей, конечно, человек не плохой, но и доверять ему нельзя.
Он сейчас может дать тысячу обещаний, что не притронется к выпивке в отсутствии жены, что будет день и ночь следить за мальчиком, кормить его, водить в детские сады на прогулку, но нельзя верить всем его заверениям.
Татьяна была уверена, что, как только за ней закроется дверь, муж возьмётся за бутылку. Выпивка постепенно вытесняла из Сергея того человека, в которого Татьяна когда-то влюбилась, доброго, уверенного в себе, умного, надёжного, всегда готового прийти на помощь.
Но делать нечего, с онкологией не шутят, тут на кону жизнь. Поэтому женщина собрала вещи и отправилась на автобусе в больницу с тяжёлой душой.
Она даже представить себе не могла, что случится с ней в этих стенах, до сих пор не верилась.
Татьяна перевернулась на другой бок, устроилась поудобнее, уставилась в обшарпанную больничную стену.
Воспоминания, незваные, нежданные, нахлынули новым потоком. Женщина и не предполагала, что её память таит такие подробности. Вплоть до мельчайших деталей — запахи, слова, одежда, интонации, будто в прошлое на машине времени слетала.
Татьяна считала, что ей удалось создать вполне благополучную семью. Муж Сергей трудится на заводе фрезеровщиком, зарабатывает по местным меркам неплохо, попивает, конечно, иногда с приятелями после смены. В последнее время всё чаще и чаще. Ну так, а у кого мужики не пьют? Все так живут. Главное, работает, деньги в дом приносит, жену не бьёт.
Правда, матом иногда кроет, незаслуженно. Но это когда выпьет, а трезвый, милейший, добрейший человек.
Трое детей у них, два мальчика и милая девочка. Старший сын, Феденька, уже в шестом классе учится. Двенадцать ему, подросток, а ведь, кажется, ещё вчера принесли они первенца из роддома.
За ним следом появился и второй сын, Петр, тоже уже взросленький мальчишка, почти старшего брата догнал. Но, как все мальчишки, учиться не хотят, улица одна на уме, дружки, компании. Опять же, у всех так. Когда родились старшие дети, Татьяна очень радовалась. Как хорошо, два брата будут вместе расти.
Разница в возрасте всего год, интересы общие, игрушки одни и те же, почти близнецы. Конечно, ей было нелегко с двумя малышами, муж постоянно на работе, бабушки-дедушки живут далеко, но женщина не унывала, училась быть матерью, справлялась со всеми трудностями. Зато мальчишки и правда росли дружными, почти не ссорились, подолгу играли вместе.
Татьяна тайно мечтала о дочке. Хотелось ей себе такую куколку, которую можно наряжать в платьица и красиво заплетать.
Но жила их семья в старой тесной двушке, доставшейся Сергею в наследство от бабушки. Да и была ещё и наследница у этой квартиры, кроме Татьяниного мужа. Его сестра.
У той имелось своё жильё, поэтому она легко согласилась на то, чтобы Сергей с семьёй здесь поселился.
Но супруги выплачивали второй наследнице её часть за жильё, постепенно, долями, и всё же долг тяготил и серьёзно бил по семейному бюджету. Так что всерьёз Татьяна о третьем ребёнке не задумывалась, этих бы вытянуть.
После декрета она вышла на работу в магазин обуви. Финансово стало гораздо легче. Теперь женщина могла покупать сыновьям вкусняшки и игрушки, о которых те так мечтали.
Прошло несколько лет. Федя и Петя уже учились в третьем и втором классах соответственно. Быт налажен, мальчишки вполне самостоятельны. Приходят домой, обедают, делают уроки и на улицу.
Татьяна спокойно работает допоздна.
Жаль, конечно, что времени на детей совсем нет. Женщина возвращается домой уставшей. Сыновья к тому времени уже готовятся ко сну. Ни уроки у них не проверяет, ни поговорить с ними по душам некогда.
Сергей тоже трудится до вечера, но домой после смены не спешит, расслабляется с друзьями в местной пивнушке.
Теперь домашние редко видят его трезвым. Проблема, конечно, но что Татьяна может сделать?
Когда женщина пытается завести разговор об этом, супруг выливает на неё ушат помоев, оправдывает себя тем, что много работает и нуждается в отдыхе. Но в целом, жизнь в тот период отличалась размеренностью. Все ещё размеренностью и спокойствием.
И деньги в семье водились, и внешне всё выглядело благополучно. Поэтому новость о третьей беременности хоть и встревожила женщину, но не шокировала.
— Вот дела, — протянул муж, узнав новость. И чего будем делать? Прерывание, что ли?
— А вдруг эта девочка? Вдруг дочка, о которой я так мечтаю?
— Здорово было бы. Два пацана и девчушка, — согласился Сергей.
Так и решили они, что третьему ребёнку быть. В срок родилась замечательная девочка. Счастливая Татьяна хотела выбрать для неё какое-нибудь красивое и непростое имя. Металось между Кристиной и Вероникой. На семейном совете единогласно был избран первый вариант. Татьяне снова пришлось на время оставить работу.
И тут проблемы посыпались одна за другой.
Оказалось, что воспитанием сыновей всё это время занималась улица. Родителям было не до того. Мальчишек постоянно тянуло в их сложившуюся компанию, в которой было много подростков. Шатались они целыми днями по городу. Татьяна даже предположить не могла, чем они в это время занимаются.
Разговоры, угрозы, ограничения не помогали. Выяснилось, что ни мать, ни отец не имеют влияния на детей, которым только 10 и 9 лет. А тут ещё младенец, требующий много внимания и круглосуточной заботы.
У Кристины выявились проблемы со здоровьем, пришлось по врачам из-за них побегать. Татьяна винила в болезнях ребёнка, мужа.
Ведь это он злоупотребляет выпивкой, она-то сама почти к этой гадости не притрагивается.
Пролетело ещё два года. Пришло время Кристине идти в детский сад, а Татьяне, наконец, выходить на работу. Можно было бы, конечно, посидеть в декрете ещё годик, тем более дочка такая болезненная. Врач рекомендовал не торопиться с садиком.
Но выхода у женщины не было.
Мужа как раз уволили с завода за неоднократное появление на рабочем месте в нетрезвом виде. Сергей перебивался теперь случайными заработками — то разгрузит фуру у магазина, то двор подметет, то на даче у кого-нибудь траву покосит.
Полученные копейки мужчина частично тратил на выпивку.
Татьяне на хозяйство перепадали сущие копейки, на это детей не прокормишь. Вот и пришлось выйти из декрета раньше. И опять начались у женщины смены до глубокой ночи. На мужа надежды было мало. Из садика Кристину почти всегда забирали Федя и Петя. Они присматривали за сестрёнкой, брали её с собой гулять.
На сыновей постоянно сыпались из школы жалобы.
Уроки не учат, ведут себя на занятиях вызывающе, дерутся, обижают одноклассников, хамят учителям. Улица воспитала трудных подростков, но сестренку свою они любили, мать жалели. И помогали Татьяне по мере своих возможностей. Женщина была благодарна за это своим рано повзрослевшим мальчикам.
Иногда сердце щемило от боли за детей. Татьяна так мечтала о дочери, но не может проводить с ней достаточно времени. Маленький ребёнок брошен на подростков. Сыновья сейчас нуждаются в её присмотре, воспитании, контроле. Но она не может дать им этого, никак не может. Приходится выбирать.
Либо пустить семейные дела на самотёк, либо заниматься детьми, но голодать. На Сергея давно уже не было никакой надежды, он беспробудно пил, даже не думал устраиваться на работу.
Издевался над женой и детьми, не бил, нет, изматывал претензиями, незаслуженными оскорблениями, многочасовыми бредовыми проповедями.
Татьяне казалось, что он выплёскивает на них свою злобу за неудавшуюся жизнь, за то, что к зрелому возрасту он такое ничтожество. Это было очень тяжело морально.
А выгнать супруга Татьяна не могла.
Квартира, в которой они жили и за которую много лет выплачивали деньги второй наследнице, была оформлена на Сергея ещё до брака.