Мужчины действительно не было дома. Тем не менее, девушка всё равно поймала себя на том, что на кухню она пробиралась на цыпочках, вздрагивая при каждом шорохе.
Потом Вероника заварила себе чай и задумалась над тем, что же ей делать дальше.
— Понятно, что…, — вопил внутри неё голос разума.
«Собирай вещи и немедленно беги отсюда, пока он не вернулся».
Это, пожалуй, было бы самым правильным решением. Но не единственным возможным, и, увы, не самым предпочтительным.
Несмотря ни на что, Вероника всё ещё испытывала к Николаю крайне тёплые чувства. Ей хотелось думать, что это была просто какая-то нелепая ошибка, какой-то странный приступ, который никогда больше не повторится.
Умом она понимала, что тот, кто ударил однажды, сделает это снова. Но сердце умоляло дать мужчине второй шанс.
Однако, должно ли это значить, что ей придётся избавиться от ребёнка, ещё не родившегося, но уже такого любимого? Или есть шанс, что Николай поменяет своё мнение?
Может быть, вся вчерашняя сцена была всего лишь результатом шока от неожиданно свалившейся на него информации? К тому же он уже пришёл с работы, явно не в лучшем состоянии. Может быть, у него какие-то проблемы с бизнесом, а тут ещё она со своими неожиданными новостями. С другой стороны, безопасно ли оставаться рядом с человеком, который, в каком бы он ни был состоянии, способен сотворить такое? Ведь сейчас ей нужно думать не только о себе, но и о своем нерожденном ребёнке.
Что, если Николай способен причинить ему вред?
Верить в это не хотелось. Тем не менее, ещё пару дней назад Вероника ни за что бы не поверила и в то, что любимый способен поднять руку на неё.
В таких размышлениях она и не заметила, как прошёл день. Кажется, несколько часов она сидела на кухне над чашкой давно остывшего чая и пыталась принять какое-то решение.
Девушка осознала, сколько времени прошло, только когда услышала звук ключа, проворачивающегося в дверном замке.
Сердце её тревожно сжалось. К своему ужасу она поняла, что не способна сдвинуться с места. Её будто парализовало от накатившей волны страха.
Она понимала, что, кроме всего прочего, за этот день не успела сделать ровным счётом ничего. И что Николай явно не обрадуется этому факту. Веронике нечем было даже накормить мужчину.
Вчерашний праздничный ужин испарился в неизвестном направлении. То ли мужчина всё-таки съел его, то ли просто выкинул. Так или иначе, у неё не было даже возможности подогреть уже готовую еду.
Впрочем, даже если бы и была, вряд ли это исправило бы положение. Николай никогда не ел одно и то же второй день подряд.
Вероника тревожно прислушивалась к тому, что происходило в коридоре.
Вот ключ в последний раз повернулся в замке, и дверь открылась.
Вот Николай захлопнул её. Вот что-то зашуршало, непонятно.
Потом раздался звук расстегивающейся молнии, а чуть позже ещё пара таких же, только длившихся значительно меньше времени. Это он снял куртку и ботинки. А теперь наступило самое страшное и в то же время самое ожидаемое. Шаги, приглушенные ковром, становившиеся чуть громче с каждой новой секундой.
Мужчина направлялся на кухню. Вероника прижалась к своему креслу так сильно, будто старалась слиться с ним, стать максимально незаметной.
Николай уверенным шагом вошёл в помещение. К удивлению девушки в руках он держал шикарный букет белых роз. Тех самых, её любимых.
— Милая…, — Николай снова говорил очень тихо, вот только на этот раз в его голосе не чувствовалась угроза.
Только нежность и любовь, тоска, боль, возможно, даже вина.
— Милая, я так виноват перед тобой, не знаю, сможешь ли ты простить меня, я бы, наверное, не смог. В своё оправдание могу лишь сказать, что я абсолютно не представляю, что на меня нашло. Понимаю, тебе от этого совсем не легче, но я действительно виноват. Весь день сегодня думал об этом, место себе не находил. Сможешь ли ты простить меня?
— Конечно.
Это слово вырвалось у Вероники раньше, чем она успела осмыслить свой ответ.
— Конечно, любимый. Надо признать, я и сама была неправа.
— Нет, что ты. Не надо так говорить. Ты ни в чем не виновата, просто…
Он вручил ей букет, а сам присел, видимо, заметив её настороженность и не желая пугать, выбрал место не на кресле около неё, а на одном из дальних стульев.
Теперь они были отгорожены друг от друга кухонным столом, и Вероника чувствовала себя чуть более уверенно и безопасно.
Николай же закрыл лицо, будто был не в силах взглянуть в глаза своей девушке.
А когда он наконец-то убрал руки, она заметила, что на его щеках блестит несколько крупных слезинок.
Оба долго сидели молча, не понимая, как начать разговор, да и о чём вообще говорить.
Наконец Николай решился нарушить воцарившуюся тишину.
— Любимая, я не хотел тебя расстраивать, поэтому долгое время молчал.
У меня появились серьезные проблемы с бизнесом. Не суть, какие именно, важно то, что мы с тобой можем сейчас оказаться вообще без денег, и уж точно на какое-то время их количество сократится. Согласись, не лучший момент, чтобы обзаводиться потомством.
— Не лучший, — кивнула она. Но ведь я действительно принимала таблетки, как положено. Ни одной не пропустила, честно.
— Не нужно оправдываться, любимая, я тебе верю.
— Значит, ты понимаешь, что это вышло не специально. И только подумай, насколько этот ребёнок хотел появиться на свет. Это ведь настоящее чудо. Я не могу прервать беременность. Пойми, просто не могу.
— Я понимаю, — ласково ответил Николай. Я подумал и пришёл к мысли, что и в этом был неправ. Конечно же, мы оставим этого ребёнка.
И совершенно неожиданно всё снова стало хорошо.
Снова Николай заваливал Веронику подарками, устраивал сюрпризы и романтические вечера. Снова они стали проводить вместе больше времени, чем до ссоры. И снова девушка почувствовала себя самым счастливым человеком на этой планете.
Мужчина же будто забыл о том, что был резко против рождения детей.
Иногда Веронике начинало казаться, что он ждёт их будущего ребёнка чуть ли не больше, чем она сама.
То он заводил разговоры о том, как они будут воспитывать сына. Почему-то Николай был твёрдо уверен, что родится мальчик.
То присматривал какие-то детские вещи через интернет.
То неожиданно начинал волноваться, получится ли у него стать хорошим отцом.
Но, увы, счастью этому вновь не суждено было продлиться долго.
Вероника, будто проклятая, притягивала к себе разнообразные неприятности. И с каждым разом они становились всё страшнее и страшнее. Вот и сейчас ничто не предвещало беды. Девушка сходила в ближайший магазин, чтобы докупить кое-какие продукты, не нашедшиеся в квартире.
Хотела попробовать приготовить ужин по совершенно новому для себя рецепту и уже возвращалась домой.
Пакеты её были плотно набиты разнообразной провизией, как это часто случается, когда идёшь покупать один или несколько конкретных ингредиентов.
Стоял тёплый солнечный день. Настроение у Вероники было просто замечательным и обещала стать ещё лучше, если новое блюдо действительно получится таким вкусным, как она себе представляла.
Девушка подошла к светофору и терпеливо дождалась зелёного сигнала. Когда он загорелся, на всякий случай посмотрела по сторонам, дорога была пустой. Тогда она сделала шаг с тротуара, затем ещё один и ещё, она уже занесла ногу для следующего пятого шага, и тут, откуда ни возьмись, появился автомобиль.
Не снижая скорости, он мчался прямо на Веронику.
Она отпрыгнула, инстинктивно прикрывая руками живот. Вероятно, именно это спасло её жизнь. Однако машина всё же задела девушку, пусть и по касательной. Она упала прямо посреди проезжей части, рукой дотронулась до страшно болевшей головы, ощутила под пальцами какую-то густую, тёплую, липкую жидкость и потеряла сознание.
Когда Вероника очнулась, она даже не сразу смогла вспомнить, что с ней случилось и понять, где находится.
Жесткая кровать, белые стены, какие-то трубочки и проводки, тянущиеся к её рукам и ногам. Спустя несколько мгновений пришло осознание, она в больнице.
А потом вспомнилось и всё остальное. Осмотревшись, девушка обнаружила рядом со своей койкой кнопку вызова медсестры и тут же нажала на неё.
Она появилась быстро и незаметно, словно привидение. Следом вошла врач. Веронике даже показалось, что дверь в палату всё время оставалась закрытой.
— Ой, как хорошо, что вы пришли в себя, — заворковал врач, проверяя какие-то показатели на многочисленных приборах, подключённых к пациентке.
— Мы даже не надеялись, что это случится так быстро. Всё-таки травмы вы получили серьёзные.
— Что с моим ребёнком? — довольно резко прервала её Вероника. Медсестра сначала окинула её непонимающим взглядом, но затем, кажется, осознала смысл вопроса.
— Ах, да. На удивление, плоды никак не пострадали. Должно быть, вы инстинктивно пытались их защитить, потому и получили настолько сильное повреждение.
— Подождите, что? Вы сказали „плоды“ во множественном числе?
— Ну да, их там двое. Предположительно, мальчик и девочка.
— А вы не знали?
— Нет, — призналась Вероника.
Понимаю, стоило бы дойти до врача и как следует обследоваться, но то одно, то другое…
— Не об этом вам сейчас надо думать, — сочувственно сказала врач.
— Я вижу, как вы ждёте этих детей, но в вашем положении было бы лучше…
— Нет, — жёстко отрезала пациентка, понимая, к чему клонит её собеседница. Об этом не может быть и речи, да и вообще, что такого серьёзного в моём положении, о чём вы говорите?
— Вы чувствуете свои ноги?
Сначала Вероника решила, что это какая-то нелепая попытка перевести тему, но, прислушавшись к ощущениям в нижних конечностях, неожиданно поняла, что их просто нет. Ногам не было холодно или жарко, или больно. Пошевелить ими девушка тоже не могла. Они будто вовсе отсутствовали.
Пациентка с ужасом взглянула на медсестру и врача.
— Мне очень жаль, — сказала та, — но мы не можем быть уверены, что чувствительность восстановится.
Основной удар той машины пришелся именно на ноги. Сейчас ещё слишком рано делать выводы, но мы не можем гарантировать, что вы вообще когда-нибудь сможете снова ходить.
Веронику будто окунули в ледяную воду. Мысли путались. Она понятия не имела, что ей делать, о чём спрашивать, кого звать.
Впрочем, на этот счёт у неё всё-таки была одна мысль. И прежде чем провалиться в полубредовое состояние, она прошептала
— Позвоните Коле. Это мой… Это отец моих детей. Найдите номер в телефоне. Коля.
Проснувшись в следующий раз, Вероника поняла, что медсестра сумела выполнить её просьбу.
Рядом с постелью сидел Николай и смотрел на неё, не отрывая взгляда.
— Коленька, — слабым голосом произнесла она, — ты пришёл.
— Это правда?, — спросил мужчина. Тон его показался девушке абсолютно ледяным, но она приняла это за собственную мнительность из-за всего, что ей довелось пережить за последнее время, и решила, что знает, о чем именно её спрашивают.
— Да, Коленька, их действительно двое.
— Кого? — опишет он.
— Наших деток. Мне сделали УЗИ. У нас двойняшки, мальчик и девочка, представляешь? И они ничуть не пострадали.
— Вот как значит. Ясно. Вообще-то я спрашивала про твои ноги. Врач сказал, что они не работают и вряд ли начнут. Это правда?
— Ну, они сами ещё точно не уверены, но сказали, что такая вероятность достаточно высока.
— И, как я посмотрю, даже после этого ты не поменяла своего мнения насчёт детей, которых, как выяснилось, ещё и двое.
— Конечно, не поменяла, милый. Понимаю, первое время с ними будет очень тяжело, но я уверена, что мы справимся.
— Я бы на твоём месте подумал ещё раз, — заметил Николай весьма равнодушным тоном.
Тяжеловато будет безногой инвалидки в одиночку растить двоих детей.
— Что ты имеешь в виду? Почему в одиночку?
— Ну, насколько я помню, ты приютская. Родственников, стало быть, нет, друзей тоже не особо. Денег на нянек ты вряд ли заработаешь. Вот и получается, что в одиночку.
— Но ведь у меня есть ты.
— А я-то считал тебя умной женщиной. Скажи на милость, но зачем мне сдалась баба, которая даже ходить сама не способна? Ты правда думаешь, что я должен потратить всю свою жизнь на то, чтобы утку за тобой выносить? Ещё и двух дармоедов помимо себя хочешь мне на шею спихнуть? Нет уж, я на это не подписывался.
Вероника хотела было что-то ему ответить, но теперь её как будто не слушались не только ноги, но и язык.
Как бы ни старалась, она не смогла выговорить ни единого слова. А Николай будто решил нанести ей решающий удар.
— И не вздумай подавать на алименты. Всё равно у меня никакого официального дохода, так что денег ты получишь сущие копейки, а проблему огребёшь на миллион.
С этими словами он развернулся и вышел из палаты.
А Вероника снова провалилась в бред.
Иногда она выныривала из этого состояния в реальную жизнь, но лишь для того, чтобы провалиться ещё глубже в пучину собственных кошмаров. Ей больше не хотелось жить, и она не видела смысла бороться за то жалкое существование, что уготовила ей судьба. В редкие минуты просветления она видела перед собой одни и те же лица. Та самая медсестра и врач, чьи имени она даже не потрудилась узнать, казалось, неотступно находились рядом днем и ночью.
Иногда Веронике казалось, что и в бреду она слышит их голоса, успокаивающие, тянущие к свету. И она хваталась за эту хрупкую соломинку, хотя сама пока не понимала, зачем и ради чего.
Пока однажды чуть грубоватый, хриплый, но всё-таки бесконечно нежный женский голос не сказал ей самого важного, не напомнил, что у неё всё ещё есть причины жить, и причины эти достаточно весомые.
— Ну же, Вероника, — уговаривал голос, — Я прекрасно понимаю ситуацию, в которой ты оказалась. Я понимаю, что жить тебе совершенно не хочется. Но подумай о своих малышах, они ещё живы и в полном порядке.
Им нужна мама, Вероника.
И в этот момент тонкая тростиночка превратилась в настоящий канат, за который девушка начала цепляться руками, зубами и всем, чем только могла.
Как же она забыла? У неё ведь есть дети, будут, те самые близнецы, которые так жаждали появиться на этом свете, что им не помешала ни таблетка, ни побои их отца, ни страшная авария, которые сейчас выживали, несмотря на то, что по всем законам медицины должны были уже погибнуть.