В конце-то концов, многие не ладят с родителями своих избранников, и это не становится помехой для их отношений, однако на душе всё равно было гадко.
Однако на то, чтобы долго копаться в своих чувствах, у девушки просто не оставалось времени, она продолжала крутиться, как белка в колесе, и не видела ровным счётом никакого выхода из этого порочного круга.
Вся её жизнь состояла из учёбы и домашних дел, и этому не было видно ни конца, ни края.
Вся былая романтика сошла на нет.
Они с Николаем больше не ходили по ресторанам и не гуляли в парках, не смотрели ночами на звезды и не целовались под луной. Цветы и подарки от возлюбленного девушка получала всё реже и реже, пока, наконец, их поток не иссяк окончательно.
И вот однажды, когда Вероника по своему обыкновению приползла домой полностью вымотанная, её ждал сюрприз.
У входа её встречал Николай с пышным букетом её любимых белых роз. На столе ужин, заказанной в ресторане бутылка дорогого вина в придачу, свечи, романтичная обстановка.
Они сели ужинать, и впервые за долгое время поговорили по душам, прямо как раньше.
Потом Николай предложил посмотреть фильм, какую-то романтическую комедию.
Вероника согласилась, благо на следующий день у неё должен был состояться первый за долгое время выходной.
Правда, она заснула на первых же минутах картины, но это было уже не так важно.
На следующий день чудеса продолжились.
Николай, совсем как раньше, предложил съездить прогуляться, развеяться. Они отправились за город и устроили прекрасный пикник на берегу живописного лесного озера. Казалось, что жизнь начинает налаживаться, что теперь-то уж всё точно будет так же, как и прежде. Вечером, уже лёжа в постели, Николай сонно пробормотал.
— Милая, мне так больно видеть, насколько ты устаёшь. Надо как-то решать эту ситуацию. Так жить нельзя.
— И что же ты предлагаешь?
— Слушай, я знаю, как важна для тебя учёба, но, может быть, сейчас не лучшее время. Возможно, стоит взять небольшой перерыв, я не говорю совсем бросать, но…
— Возможно, ты и прав, — сонно пробормотала Вероника.
На следующий же день девушка подала в Деканат заявление на академический отпуск.
Однако спустя несколько дней получила ответ о том, что нет никаких оснований для его предоставления. И тогда, посоветовавшись с Николаем и не обнаружив никакого другого выхода, она приняла решение отчислиться из университета.
Первое время после этого всё действительно шло так же хорошо, как и раньше.
Николай разве что на руках её не носил, и то только потому, что Вероника ему этого не позволяла, опасаясь за больной позвоночник.
А девушка теперь успевала выполнять всю работу по дому, да так, что у неё оставалось достаточно много свободного времени.
Однако как-то потихоньку обязанностей становилось всё больше и больше.
Вероника даже не заметила того момента, когда снова начала крутиться, подобно белке в колесе. Снова у неё не было ни одной свободной минуты. Снова невероятная усталость, которую она ощущала каждый день.
— Ну что ты ноешь? — говорил Николай в те редкие моменты, когда она отваживалась признаться ему в своих чувствах.
— Ты же не учишься нигде и не работаешь. Отчего тебе теперь-то уставать? Многие, между прочим, прекрасно совмещают и работу, и учебу, и по дому как-то успевают.
— Но ведь ты же сам хотел, чтобы я ушла с учёбы.
— Я хотел больше не видеть тебя вот в этом состоянии, загнанной лошади. И что в итоге? Прошло каких-то три месяца, и мы опять всё в той же точке. Чем тут показательно страдать, лучше бы унитаз помыла.
— Но я мыла его буквально сегодня утром.
— Значит, плохо мыла, надо бы переделать. Возможно, кстати, если бы ты всё нормально делала с первого раза, то и не уставала бы.
Вероника не нашла, что на это ответить.
С одной стороны, такие претензии казались ей ужасно несправедливыми.
С другой, она чувствовала, что в чём-то Николай определённо прав.
Она ведь действительно не занималась ничем, кроме домашних дел. Так откуда же взялась эта непонятная усталость? Она старалась изо всех сил, лишь бы только не разочаровать его, но каждый раз натыкалась на всё новые упрёки и поиски недостатков, сначала в её действиях, а потом и в ней самой. Что бы Вероника ни делала, жизнь её становилась всё более невыносимой.
Кроме того, девушка часто ловила себя на мысли, что безумно скучает по своему вузу. По преподавателям и однокурсникам, по таким родным коридорам и аудиториям, но, самое главное, по медицине, по её изучению.
Однако она не видела для себя ровно никакой возможности вернуться ко всему этому.
Впрочем, она уже почти смирилась с мыслью, что, как видно, её предназначение в другом — не быть ей врачом, тем более кардиохирургом, как она мечтала.
Зато можно быть заботливой женой и любящей матерью. Это ведь тоже чего-то да стоит. Тем более, что собственные дети были второй мечтой её жизни. Она хотела их с того возраста, когда сама ещё была ребёнком, но не видела для себя никакой возможности объединить тяжелую, изматывающую работу и большую семью.
И пришлось выбирать.
Несколько лет назад она без тени сомнения отдала предпочтение работе, но сейчас, по всей видимости, у неё был реальный шанс изменить свой выбор.
— Коленька, а мы ведь с тобой поженимся, правда же?
спросила она однажды за чашкой вечернего чая.
— Ну, конечно, милая.
Ещё и детей заведём?
— Ну, а как же без них?
— И когда всё это будет?
— К чему эта спешка? Мы ведь и так живём вместе, разве какой-то штамп в паспорте что-то кардинально поменяет? А что касается детей, думаю, мы к ним ещё не совсем готовы.
— Но если штамп ничего не меняет, почему бы не сходить и не поставить его? Это же несложно.
— Но что ты такое говоришь, родная? Как это, просто поставить? А праздник, а свадебное платье, гости и вот это вот всё.
— А это как раз можно и попозже, когда будет такая возможность.
— Но нет.
Тон Николая неуловимо изменился, став более холодным и отчужденным. Так не годится. Надо, чтобы все вместе.
— Мне не надо.
— Зато мне надо, — отрезал Николай. Хватит об этом. Не выноси мне мозг. Я спать хочу.
С этими словами он встал из-за стола, не то что не допив свой чай, а практически не притронувшись к нему, и ушёл в спальню.
Все эти действия были настолько выразительными, что Вероника почти физически ощущала его обиду и злость. И как только за Николаем захлопнулась дверь, она заплакала.
Горько и безутешно, но почти беззвучно. Понимала, что её истерика делу не поможет, а даже, напротив, еще больше расстроит мужчину. И всё-таки она тоже чувствовала боль и обиду. Но что такого в её желании выйти замуж за любимого мужчину и завести с ним детей? Она же, в конце концов, не на первом свидании подняла эту тему, и не на втором даже.
Они уже больше полугода только живут вместе. Она по его просьбе бросила дело всей своей жизни. И ради чего?
Тогда Вероника впервые задумалась о том, чтобы уйти от Николая.
Да, она безумно любила его, она хотела быть с ним, хотела завести семью. Но этот разговор заставил девушку задуматься, а хочет ли этого он?
Нужна ли она Николаю так же, как он ей? И если нет, то какой вообще во всем этом смысл? Кто знает, к какому заключению она бы в итоге пришла. Может быть, решила бы разорвать эти отношения, практически переставшие приносить ей всякую радость. Вернулась бы в институт, нашла подработку, может быть, со временем даже встретила бы другого мужчину, который смог бы дать ей то, на что, видимо, не был способен Николай.
Всё, абсолютно всё могло бы сложиться по-другому, но судьба приготовила для Вероники новые испытания.
Спустя несколько дней после того злополучного разговора девушка узнала, что беременна. Первой её эмоцией было абсолютное счастье от осознания, что давняя мечта наконец-то сбудется. Даже в очередной раз появилась надежда, что вот сейчас-то всё и наладится.
Николай, конечно же, порадуется вместе с ней и, наверное, всё же согласится жениться.
Готов он или нет, а ребёнок уже есть, и никуда от этого не денешься. Ничего, он привыкнет и полюбит этого малыша так же, как уже любит его она. И всё же, несмотря на все эти мысли, которыми Вероника пыталась успокоить саму себя, она не спешила сообщать радостную новость Николаю.
Вероятно, в глубине души девушка прекрасно понимала, что её радужным фантазиям не суждено воплотиться в жизнь.
Каждый раз, когда она пыталась начать этот разговор, в голове звучал холодный голос любимого.
А что касается детей, думаю, мы к ним еще не совсем готовы.
Но как же это, не готовы? У него прибыльный бизнес, есть собственная квартира, в которой вполне достаточно комнат, чтобы с комфортом разместить большую семью. Опять же, не стоит забывать и про дополнительный источник дохода в виде её собственной квартиры, которую молодые люди сдавали. Конечно, больших денег она принести не могла, но всё же хоть какая-то копеечка.
Вероника же не обременена работой или учёбой, постоянно дома, так что будет и кому заботиться о будущем ребёнке.
А может, и мама Николая помочь не откажется. Она, конечно, не лучшего мнения о девушке своего сына, но разве должно это сказываться на её отношениях с внуками?
Две мучительных недели прошли для Вероники в подобных тягостных раздумьях.
Мысли и чувства её метались из крайности в крайность.
То она была абсолютно уверена, что Николай, узнав о ребёнке, сразу же позовёт её под венец, и станут они, как в сказке, жить долго и счастливо.
То представляла, как мужчина с позором изгоняет её из дома, лишь только услышав о том, что она беременна. Тем не менее, девушка прекрасно отдавала себе отчёт в том, что все эти варианты — лишь плод её фантазии.
Узнать, как всё будет на самом деле, можно лишь одним способом — набраться смелости и сказать-таки Николаю о своём положении.
И вот она выбрала день, когда, наконец-то, сообщит любимому новость. К его приходу с работы девушка постаралась на славу. Дом сверкал чистотой, а на столе Николай ожидал вкусный ужин и всё те же ароматические свечи, аромат которых они оба очень любили.
— Мы что-то отмечаем? — спросил мужчина, бросив косой взгляд на всё это великолепие.
Вероника сразу поняла, что сегодня он не в духе. В принципе, это было вполне обычным его состоянием, но именно в этот день он, казалось, решил превзойти самого себя.
— Да, дорогой, — осторожно начала она, — у нас есть небольшой повод для праздника.
— У тебя, может, и есть, — буркнул он, снимая ботинки и со злостью швыряя их на пол.
— О нет, Коленька, этот повод имеет прямое отношение к нам обоим.
— Интересно было бы узнать, что ты имеешь в виду.
Вероника глубоко вздохнула. Несколько мгновений она молчала, собираясь с силами.
Если не скажет прямо сейчас, не сможет, наверное, уже никогда. А это явно не самый удачный вариант.
— Коленька, милый, я беременна.
На одном дыхании выпалила она.
— Что?
Он задал этот вопрос очень тихо, практически шепотом. Но от его тона Веронику пробрала мелкая дрожь.
В первый раз за всё время их знакомства девушке стало страшно рядом с этим человеком, и она сама не смогла бы объяснить, что именно стало причиной таких чувств.
Однако Вероника твёрдо знала одно. Она предпочла бы, чтобы Николай на неё накричал, чем говорил этим зловещим полушёпотом.
— Я…, — машинально начала была девушка, намереваясь повторить свою фразу.
— На слух не жалуюсь, — ледяным тоном произнёс Николай.
— Мне интересно, как такое могло случиться? Ты что, решила не принимать таблетки? Подумала, что сможешь привязать меня ребёнком, несмотря на то, что я вполне ясно выразился по этому поводу?
— Нет, милый, я их принимаю. Должно быть, произошла какая-то ошибка.
— И почему я должен в это поверить?
— Разве у тебя есть причины не доверять мне?
— Даже если бы и не было, только что появилась. И довольно весомая.
— Как ты можешь такое говорить? На глаза Вероники начали наворачиваться слезы.
— Пореви мне тут ещё, рявкнул на неё Николай.
Девушка, как могла, старалась сдержать свои эмоции, но, видимо, в последнее время она занималась этим слишком часто и слишком много.
Она чувствовала себя воздушным шариком, в который накачали слишком большое количество воздуха, и с ней произошло именно то, что обычно случается в подобных случаях. Пузырь самоконтроля рухнул, выпуская на волю все чувства, на протяжении нескольких недель копившиеся внутри. Вероника сама не поняла, как она оказалась на полу.
Она просто сидела, прижавшись спиной к холодной стене, и плакала на взрыт, при этом, как ей потом смутно припоминалось, ещё и что-то говорила. Должно быть, обвиняла Николая в чем-то. Должно быть, была к нему несправедлива. Должно быть, наговорила много лишнего, много обидного. Должна же была быть хоть сколько-нибудь весомая причина, по которой мужчина решил остановить её истерику посредством рукоприкладства.
И это было не просто пощечина, которую в такой ситуации ещё можно было бы счесть уместной.
Николай буквально набросился на девушку, бил кулаками, и очень сильно, что, хуже всего, целился в живот, который Вероника всеми силами пыталась закрыть от него.
Она не знала, сколько всё это продолжалось, но закончился страшный приступ ярости так же неожиданно, как и начался.
Николай встал, бросил взгляд на девушку, скорчившуюся на полу, и произнёс абсолютно спокойным тоном — Завтра я дам тебе денег, и ты избавишься от этого.
— Ты хотел сказать от нашего ребёнка?
С трудом пробормотала она.
— Нет никакого ребёнка и никогда не будет. Я понятно выражаюсь.
Вероника просто кивнула, сейчас у неё не было никаких сил спорить с ним, пытаться что-то доказать, да и, в принципе, говорить. Более того, ей было банально страшно и за себя, и за будущего ребёнка. Кто знает, что в следующий раз вызовет у Николая желание помахать кулаками.
С трудом девушка встала и побрела в сторону комнаты. Не их общей спальни, а одной из свободных. Там уже давно стоял без дела старый диван. Но главным достоинством этого помещения было то, что дверь его можно было запереть изнутри.
Именно это и сделала Вероника, прежде чем упасть на диван и забыться тревожным, беспокойным сном.
Девушка понятия не имела, сколько времени она провела в забытии.
Но когда она проснулась, комната уже была озарена ярким солнечным светом, льющимся из распахнутого окна.
Вероника прислушалась. В квартире стояла гробовая тишина. Судя по всему, Николай уже уехал на работу.
Даже несмотря на это, дверь она открывала максимально осторожно, готовая в любой момент захлопнуть её обратно.