Мы привыкли думать, что старость — это когда человек забывает, куда положил очки, или переспрашивает по три раза одно и то же. Глупости. Настоящая беда подкрадывается совсем с другой стороны, и начинается она не с памяти, а с того, что ваш некогда спокойный, интеллигентный отец вдруг начинает орать на телевизор из-за сущего пустяка. Коварство деменции в том, что она умеет маскироваться так мастерски, что даже врачи поначалу разводят руками, а замечаем это только мы — те, кто живет с этими людьми под одной крышей, делит с ними быт и знает их десятилетиями.
Мне за пятьдесят, и я сам периодически забываю имена актеров или зачем зашел в комнату.
Это нормально. Наш жесткий диск просто переполнен, мозг фильтрует ненужное, чтобы не перегореть. Но когда речь заходит о возрастных изменениях мозга, люди почему-то маниакально цепляются именно за эту несчастную забывчивость. Слушайте, проблема не в том, что человек забыл купить хлеб или не поздравил троюродную тетку с юбилеем. Проблема в том, что он забыл, как включается плита, на которой он готовил завтраки последние сорок лет. Разницу чувствуете? Это уже не про память. Это про сбой в самой операционной системе, про разрушение базовых алгоритмов выживания.
Часто первый звоночек звенит там, где мы совсем его не ждем. Я много общаюсь с людьми на тему здоровья и возрастных изменений, и все как один твердят одно и то же. Сначала пропадает способность справляться с рутиной. Вот вам классическая картина. Мужчина всю жизнь был инженером, мог с закрытыми глазами починить любой прибор. И вдруг он сидит перед простой квитанцией за свет и смотрит на нее, как баран на новые ворота. Он не может сложить два плюс два, не понимает, куда вписать показания счетчика. Или женщина, которая держала весь дом в ежовых рукавицах, вдруг начинает теряться в собственной кухне, путает последовательность действий при варке супа. Раньше эти действия выполнялись на автомате, мышечная память работала безупречно. Деменция бьет именно сюда, она стирает не воспоминания, а навыки. Человек просто не понимает, что делать дальше, он теряет нить жизни.
А теперь самое неприятное. То, о чем не принято говорить на семейных застольях, потому что это больно и стыдно.
Изменения личности. Знаете, как часто мне пишут в личку растерянные взрослые дети? Они жалуются: мама стала невыносимой, постоянно обижается, злится, подозревает нас во всех грехах, обвиняет в воровстве ложек. Большинство списывает это на пресловутое старческое брюзжание или испортившийся характер. Ребята, остановитесь. Это не вредность. Если жизнерадостный, адекватный человек вдруг превращается в агрессивного параноика или, наоборот, впадает в глухую апатию, ложится на диван отворачиваясь к стене и перестает интересоваться любимыми внуками — это не каприз. Это сирена. Мозг начинает физически разрушаться в тех зонах, которые отвечают за эмоции, эмпатию и контроль поведения. Это страшнее любой забывчивости, потому что мы теряем близкого человека еще до того, как он потеряет свою память. Он становится чужим в знакомом теле.
Наука не стоит на месте, и современные исследования, если покопаться в медицинских архивах, показывают вообще удивительные вещи. Оказывается, мозг дает трещину задолго до того, как пострадает интеллект. И эти трещины сугубо физиологические. Присмотритесь к своим старикам. Как они ходят? Изменилась ли походка, стала ли она шаркающей, неуверенной, словно человек идет по тонкому льду? Как они водят машину? Если опытный водитель с тридцатилетним стажем вдруг начинает собирать все бордюры и царапать бамперы при парковке — дело не в зрении, не надо списывать все на катаракту. Дело в том, что мозг перестает правильно оценивать пространство и габариты. Он просто не может обработать визуальную информацию.
А речь? Обращали внимание на эти длинные, мучительные паузы в разговоре, когда человек не может подобрать простое, повседневное слово? Он щелкает пальцами, злится, говорит что-то вроде дай мне эту штуку. Это не просто мысль вылетела из головы. Это нейронные связи рвутся прямо у вас на глазах. Нарушается даже восприятие цвета и лиц. Представляете этот ужас? Человек смотрит на привычный мир, а видит его искаженным, чужим, пугающим. Естественно, он будет тревожиться и злиться.
Самое обидное и опасное в этой ситуации то, что сам больной никогда не признается, что с ним что-то не так.
Во-первых, из стыда и животного страха перед немощью. А во-вторых, потому что критическое мышление отключается одним из первых. Он искренне не понимает, что болен. Он скажет, что просто устал, что погода плохая, что магнитные бури, что вы все придумали. И знаете что? На приеме у врача такой пациент может собраться. Мобилизовать остатки ресурса, улыбаться, шутить и выглядеть абсолютно нормальным благообразным старичком. Доктор посмотрит на него пятнадцать минут, проверит рефлексы и выпишет витаминки для памяти. Врач не видит его каждый день. А вы, живя с ним бок о бок, видите эту медленную деградацию. Видите, как день за днем угасает искра в глазах.
Именно поэтому вся ответственность за раннюю диагностику лежит исключительно на нас, близких людях. Больше никто этого не заметит. Ни участковый терапевт, ни соседка по лестничной клетке. Это наша ноша и наш долг. Смотреть, анализировать, не отмахиваться и не прятать голову в песок, надеясь, что само рассосется. Не рассосется.
Не отмахивайтесь от странностей своих родителей. Не списывайте все на пресловутый возраст. Возраст — это просто цифра в паспорте, а не индульгенция на потерю связи с реальностью. Если вы видите, что ваш близкий человек меняется, если он перестает справляться с тем, что раньше делал играючи — не ждите, пока он забудет ваше имя или уйдет из дома в тапочках зимой. Бейте тревогу сейчас. На этой стадии еще можно замедлить разрушение, подобрать правильную терапию и подарить друг другу несколько лет нормальной, осознанной жизни. Берегите своих стариков, когда-то они сберегли вас.
И традиционно добавлю: все написанное здесь — пища для ума и личных наблюдений, а не медицинский диагноз. Если заметили что-то неладное в поведении близких, берите их в охапку и идите к хорошему неврологу, лечить по интернету я не умею и никому не советую.