— Ты меня выгоняешь из МОЕЙ квартиры?! — Лена стояла посреди кухни с таким видом, будто Андрей только что выбросил её шубу в мусоропровод. — Я тут прописана, между прочим! И жить буду, с кем захочу!
Андрей медленно поставил чашку в раковину.
— Лена, — сказал он тихо, — это не твоя квартира. Это НАША общая, по одной второй доле. Но посторонний мужик в ней жить не будет. Я уже объяснял.
Из комнаты выглянул «посторонний мужик» — крепкий, в майке, с мокрыми волосами и полотенцем на шее.
— Чё орём? — буркнул он, оценивая Андрея с головы до ног. — Здорово, хозяин. Игорь я. Ленкин муж. Временно у "вас" поживу.
Лена всплеснула руками:
— Слышал? Это - Муж! А не бомж улицы! А муж и жена всегда живут вместе!
Андрей опёрся ладонями о стол, чтобы не сказать лишнего.
* * * * *
В этой двушке в панельной девятиэтажке они с Леной прожили двадцать один год. Половина квартиры — её, половина — его. Приватизировали ещё в нулевые «на двоих». В ЗАГСе расписались в двадцать три, Настю родили в двадцать пять.
Год назад развелись. Тихо, без битья тарелок. Детей больше не было, Настя замуж вышла и переехала к нему в соседний город.
Все думали, что Лена уйдёт. Она сама же громче всех кричала:
— Найду себе нормального мужика, дом за городом купим! А ты со своей квартиркой тут кисни, слесорюга!
Дом за городом она не купила. Нашла Игоря — водителя маршрутки, сняла с ним «однушку» на другом конце города. Андрей вздохнул: «Ну и слава богу». Месяц, два, три он жил один. Привык к тишине, к тому, что никто не ставит на его стол чужую кружку, не орёт «где мои колготки».
А потом Лена позвонила:
— Андрюша, здравствуй! Я у тебя на недельку перекантуюсь. С Игорем поругались, он там снимать перестал, мы решили взять "паузу". Ты ж не зверь, выручишь.
Он, дурак мягкий, пожалел:
— На неделю — да. Кровать свободна, да и половина квартиры всё еще твоя. Как я могу тебе запретить? Но Игоря сюда не веди.
И вот спустя три дня она всё таки привела Игоря. С чемоданом. В двухкомнатную, где комнаты — по десять метров, кухня — шесть.
— Андрей, ты вообще в курсе, что я не обязана у тебя спрашивать? — Лена достала сигарету, чиркнула зажигалкой у открытой форточки. — Часть моя. Вот, — она ткнула в пластик регистрационного штампа в паспорте. — И ты мне тут условия ставишь, кого я имею право к себе звать?
— Это не «к себе», — сдержанно сказал Андрей. — Это ко мне. У тебя теперь другая жизнь, другой муж. Живите там, где он.
Он перевёл взгляд на Игоря:
— У тебя что, своего угла нет? Работы, комнаты, гаража?
— Комнату сдавал, — лениво ответил тот. — Надоело. Тут ближе к маршруту. И по деньгам выгодней. Коммуналку пополам и всё. Нам лучше будет тут.
Андрей из всего этого многообразия услышал только: «Нам лучше будет тут».
— Так, — он выдохнул. — Давайте ещё раз. Квартира в совместной долевой собственности. По одной второй на каждого. Прописаны оба. Но… — он опёрся на спинку стула. — В квартире, где половина моя, третьего лишнего не будет. Ни родни, ни любовников, ни мужей.
Лена хмыкнула:
— Какой ты строгий стал. Раньше помягче был, а сейчас прям собственник.
— Потому что раньше я считал, что у нас семья, — жёстко ответил Андрей. — А сейчас у нас долевая. Семья закончилась — началось ЖКХ.
* * * * *
Первую неделю он терпел. Игорь шлёпал по коридору в тапках, смотрел по вечерам футбол, орал на телевизор, расставлял по кухне свои банки с протеином. В туалете появился его станок для бритья, в ванной — шампунь «для мужчин». Андрей собирался, шептал себе: «Настя бы сказала: пап, не связывайся, здоровье дороже».
Но в глубине души всё кипело.
Ключевым стал вечер пятницы.
Андрей вернулся с работы под девять: вызвали по аварии, трубу рвануло. Устал, как собака. В коридоре — чужие кроссовки, запах пива.
На кухне сидели Лена, Игорь и какая‑то круглолицая женщина в леопардовой кофте.
— О, — Лена подняла глаза. — Это Оля, Игорева сестра. Она тоже временно у нас перекантуется. У неё с мужем "терки".
У Андрея потемнело в глазах.
— Это шутка сейчас была? — медленно спросил он. — Или вы реально решили из моей квартиры сделать общагу?
Оля прижала к груди свою кружку:
— Это всего на недельку.
— Лена, — Андрей посмотрел бывшей жене прямо в глаза. — У вас какие вообще планы? Вызвать сюда всю Игореву родню и отжать мою половину, потому что вас «больше»?
Она вспыхнула:
— Хватит комедию ломать! Я ИМЕЮ ПРАВО! Я здесь прописана, я совладелица! Игорь и Оля — мои гости. Ты думаешь, суд на твоей стороне будет?
Фыркнула:
— Да тебя мужики засмеют!
Игорь вмешался:
— Слушай, ну по‑братски давай. Тебе что, реально жалко? Ты один, у тебя половина квартиры простаивает. Мы тебе и платить будем.
— Я не сдаю, — резко отрезал Андрей. — Не надо подменять понятия.
Он медленно вдохнул:
— Вы все — посторонние мне люди. И я не хочу с вами жить. Точка.
Лена посмотрела на него с презрением:
— Пошёл ты, Андрей! Мы тут ночуем, а завтра я иду к юристу. Посмотрим, кто кого.
Ночью Андрей почти не спал. Игорь храпел за стенкой, кто‑то в коридоре ходил в туалет, хлопал дверями. Андрей смотрел в потолок бетонной плиты и думал: «Сколько это продолжится? Год, два, двадцать? Или пока я не сдохну на этой тахте?»
Наутро он пошёл к юристу сам. Маленькая контора возле МФЦ, надпись «Жилищные споры, наследство».
Юрист — женщина лет пятидесяти, с короткой стрижкой, выслушала и чётко спросила:
— Квартира приватизирована на вас двоих, по половине?
— Да.
— Есть брачный договор?
— Нет.
— После развода раздел имущества в суде оформляли?
— Нет. Просто развелись.
— Регистрация у бывшей есть?
— Есть.
— Так. По документам вы — сособственники. Каждый имеет право пользоваться всем жильём, но с учётом интересов второго. Посторонние лица могут жить только с согласия обоих.
Она подняла на него глаза:
— Проще говоря, поселять к вам Игоря и его сестру Лена не имеет права без вашего согласия. Регистрация ей не даёт права превращать квартиру в проходной двор.
— А выселить её можно? — спросил Андрей. — Ну… хотя бы через суд.
Юрист пожала плечами:
— Лишить права пользования — можно попробовать, если докажете, что у неё есть другое жильё и она длительное время фактически не проживает у вас. Но это долгая история. Реальнее — идти путём выдела долей и продажи.
— Какой продажи? — не понял он.
— Продаёте свою половину, — спокойно объяснила она. — Либо ей, либо третьему лицу, либо через суд — с торгов. Она может не согласиться, но вы не обязаны с ней вечно жить. Иногда достаточен один жёсткий шаг, чтобы люди начали думать головой.
Андрей поёжился: продавать квартиру, в которой прожил полжизни, — было страшно. Но перспектива жить в коммуналке с чужими мужиками и их сёстрами пугала еще больше.
Юрист продолжила:
— Первый шаг: письменное уведомление о продаже своей доли с предложением ей выкупить. По рыночной цене. Даёте ей месяц на раздумья. Не выкупает — имеете право продать долю третьему лицу. Да, жить с чужим сособственником будет ещё хуже, но это вопрос времени. Обычно после этого вторые дольщики сами начинают соглашаться на продажу всей квартиры и раздел денег.
Она усмехнулась:
— Люди боятся не суда, люди боятся неизвестных соседа.
Андрей вернулся домой с тяжёлой папкой в сумке. Лена с Игорем сидели на кухне, ели пельмени из одной кастрюли.
— Пришёл? — Лена смерила его взглядом. — Ты где шлялся?
— В отличии от некоторых — не шлялся, а решал вопрос, как нам дальше жить, — спокойно ответил он.
Он положил на стол конверт.
— Что это? — нахмурилась Лена.
— Уведомление, — ответил он. — Я продаю свою долю квартиры. Тебе, как собственнице, по закону положено преимущественное право выкупа. Пожалуйста: цена, реквизиты. У тебя месяц на раздумья. Не выкупаешь — продам другому.
Игорь прыснул со смеху:
— И кто купит твою половинку, придурок? Кому нужна доля с бывшей женой, которая будет мозги выносит?
— Желающие найдутся, — невозмутимо сказал Андрей. — Я уже консультировался. Найдут какого‑нибудь. А там — дело техники.
Лена схватила листок, быстро пробежалась глазами.
— Ты с ума сошёл! — вскрикнула. — ТРИ МИЛЛИОНА за половину этой халупы?!
Подняла на него глаза:
— Да я за такие деньги в ипотеку однушку куплю!
— Вот и купи, — кивнул Андрей. — И живи там с кем хочешь. Я буду только "за".
Она чуть не разорвала бумагу, но одёрнула руку:
— Я не буду это забирать. Ничего тебе подписывать не буду. Живи, где сидишь.
— Уведомление я всё равно отправлю заказным письмом с описью вложений, — спокойно сказал он. — Твоя подпись мне не критична.
Игорь фыркнул:
— Слушай, Лена, да забей. Он блефует. Никуда он не денется. Куда он пойдёт? В общежитие? В коммуналку? Живи, как жила.
Андрей смотрел на это и понимал: они уверены, что он — мягкотелый. Что дальше угроз дело не пойдёт.
И в этот момент он решил: «Дойду до конца. Хватит».
* * * * *
Месяц прошёл в напряжении. Лена хорохорилась, Игорь носился по квартире как хозяин. Оля, слава богу, «перекантовалась» и свалила.
Андрей ночью листал объявления: комнаты, «однушки» в старых домах. Представлял себя там с ноутбуком на табуретке, без привычного вида на их двор. Сердце сжималось, но другое чувство было сильнее: «ЛУЧШЕ так, чем тут».
Лена на уведомление так и не ответила. Андрей сохранил чек из почты, опись, извещение — всё, как учила юрист.
Через два месяца он подписал договор с «инвестором» — сухим мужиком лет сорока, в кожаной куртке. Тот купил его половину с дисконтом: не три, а два с половиной миллиона.
— Нервы дороже, — вздохнул Андрей, подписывая. — А вы как с этим жить будете?
Инвестор пожал плечами:
— У меня таких "кусочков" по городу пять. Начинаю сдавать жильё "иностранным специалистам", делаю им тут временную регистрацию. И жду, пока люди сами не начнут меня умолять выкупить вторую половину, чаще - намного ниже рынка.
Когда Лене пришло уведомление из Росреестра о смене второго собственника, она припёрлась к Андрею на кухню с глазами по пять рублей.
— Ты что сделал?! — завизжала. — Ты продал КВАРТИРУ чужому человеку! Ты вообще мозгом двинулся?!
— Я продал СВОЮ долю, — спокойно ответил он. — Квартира как была, так и осталась. Просто второй собственник поменялся. Не быть нам больше соседями. Прости... - съязвил он напоследок.
— С кем я теперь жить должна?! — она почти плакала. — С этим… упырем?!
— А чем этот упырь хуже твоего? — пожал плечами Андрей. — Теперь обсуждай с ним, кого и как селить тут будете.
Игорь вставил:
— Да пошёл ты, Андрей! Мы тебя из суда не выпустим! Обжалуем всё, что можно!
— Обжалуйте это обязательно — устало сказал он.
Встал, взял свой маленький чемодан.
— Я кстати через неделю съезжаю. Нашёл себе однушку в соседнем доме. Без долевых войн. И непрошенных гостей.
Лена отшатнулась, как от пощёчины:
— То есть ты САМ уходишь? Из СВОЕЙ квартиры? Мне её оставляешь? Так зачем было цирк с продажей устраивать?!
— Чтобы ты поняла, — он посмотрел ей в глаза, — что тут не запасной аэропорт и не бесплатный пансионат для твоих "Игорей". Я ухожу туда, где меня уважают. Тебя оставляю там, где ты сама выстроила себе жизнь. С новым «совладельцем».
Через полгода Настя пришла к нему в гости в его маленькую «однушку» на первом этаже. Комната — шестнадцать метров, кухня — пять, в ванной треснувшая плитка. Андрей поставил чайник, выложил на тарелочку печенье.
— Пап, а мама… — Настя замялась. — Ты не слышал, что у неё там?
— Слышал, — кивнул он. — Нового совладельца она достала быстрее, чем меня. Тот сдаёт свою долю гастарбайтерам. У ней там теперь каждые три месяца новые соседи. Мама уже орала, что «в квартире посторонние», а он ей показал те же статьи ГК, что мне юрист. Теперь собираются продавать свою долю.
Усмехнулся:
— То, чем можно было заняться спокойно, без истерик, три года назад.
Настя вздохнула:
— Она всё равно говорит, что это ты её «на улицу выкинул». Что нормальный мужик бы жену не бросил.
— Нормальные жёны не тащат в общую квартиру чужих мужиков и не объясняют бывшему, что он «никто», — спокойно ответил Андрей. — Я никого не выкинул. Я ушёл сам.
Настя посмотрела на него внимательно:
— Пап, если честно… я думала, ты никогда так не сделаешь. Ты всегда всех жалел.
— Видимо, в пятьдесят два меня переклинило, — усмехнулся он. — Лучше поздно, чем никогда.
Они еще поболтали минут двадцать. А перед уходом она обняла его и напоследок сказала:
— Ладно, Бог с вами... Взрослые люди, сами разберётесь...
- Конечно разберемся, дочь... - ответил папа - Не переживай...
Пишите, что думаете про эту историю.
Если вам нравятся такие житейские рассказы — подписывайтесь на “Бабку на лавке”. Здесь такого добра много, и новые драмы появляются каждый день!
Приятного прочтения...