Найти в Дзене
Мозаика Прошлого

Почему русский полковник Косоговский и британский телеграф решали судьбу Тегерана? История страны, которую «съели», не деля на колонии

Представьте себе огромный, шикарный ковер, сделанный из древних цивилизаций, гор и нефтяных месторождений. А теперь представьте, что на этот ковер одновременно наступают два гигантских башмака – один с севера, другой с юга. И владелец ковра, вместо того чтобы дать отпор, начинает с улыбкой торговаться: "Господа, не топчитесь, пожалуйста! Одному продам право ловить тут рыбу, другому – провести телеграф. А там, глядишь, и сами разберетесь…." И это не шутка, а реальность Персии (сейчас это Иран) в эпоху Каджаров, в XIX – начале XX века. Пока соседний Афганистан буквально разрывали на части, сама Персия формально оставалась вроде как независимой. Но какой ценой? Её независимость стала чем-то вроде красивой ширмы, за которой шла открытая борьба между двумя империями – Российской и Британской. Их Большая игра за контроль в Центральной Азии здесь проявилась наиболее странно. Так как же вышло, что слабейший игрок на этой шахматной доске не был сметен, а заставил гигантов играть по своим, хоть
Оглавление

Искусство быть слабым, или как Персия не развалилась на куски, а была съедена по частям

Представьте себе огромный, шикарный ковер, сделанный из древних цивилизаций, гор и нефтяных месторождений. А теперь представьте, что на этот ковер одновременно наступают два гигантских башмака – один с севера, другой с юга. И владелец ковра, вместо того чтобы дать отпор, начинает с улыбкой торговаться: "Господа, не топчитесь, пожалуйста! Одному продам право ловить тут рыбу, другому – провести телеграф. А там, глядишь, и сами разберетесь…." И это не шутка, а реальность Персии (сейчас это Иран) в эпоху Каджаров, в XIX – начале XX века.

Пока соседний Афганистан буквально разрывали на части, сама Персия формально оставалась вроде как независимой. Но какой ценой? Её независимость стала чем-то вроде красивой ширмы, за которой шла открытая борьба между двумя империями – Российской и Британской. Их Большая игра за контроль в Центральной Азии здесь проявилась наиболее странно.

Так как же вышло, что слабейший игрок на этой шахматной доске не был сметен, а заставил гигантов играть по своим, хоть и очень необычным правилам? Как шахи умудрялись натравливать Петербург на Лондон, продавая концессии то одним, то другим, и одновременно наполняя свою вечно пустую казну? И где та черта, за которой ловкое лавирование превращается в национальную катастрофу?

В этой статье мы разберем необычный исторический случай – как, балансируя на грани, можно сохранить видимость государства, но на деле почти полностью его потерять. Мы увидим, как военные ультиматумы, продажа национального достояния и контроль над армией и деньгами со стороны иностранцев создали такую полуколонию. И самое главное – попробуем разобраться, был ли у Тегерана другой выход, или участь слабой страны, зажатой между геополитическим молотом и наковальней, всегда предопределена. Начнем наше путешествие в прошлое, где каждый шаг шаха был похож на прогулку по канату над пропастью. Интрига? Ооо, её здесь предостаточно.

Основная часть

Блок 1: Русский вектор: военное давление и экономическая экспансия

Давайте начнем с севера. Оттуда было неуклонное направление российской геополитики, которое легко описать словами одного из наших дипломатов тех времен: Где однажды поднят русский флаг, он уже не должен опускаться.

Всё началось не со сделок, а с боев. После двух тяжелых войн (1804–1813 и 1826–1828 гг.) Персия, по Гюлистанскому и Туркманчайскому договорам, потеряла Закавказье – территории нынешних Грузии, Армении, Азербайджана. Помимо простой, казалось бы, потери территорий. Туркманчайский договор, в составлении которого, кстати, участвовал историк А.С. Грибоедов, установил для России невероятно выгодный 5%-й таможенный тариф и режим капитуляции – то есть российские граждане не подлежали персидскому суду. То есть, грубо говоря, русский купец в Тегеране мог спокойно нарушать местные законы и ему бы ничего за это не было. Это был первый, важный шаг к экономической оккупации.

А потом пришли деньги. В 1890 году в Тегеране появился Учетно-ссудный банк Персии – это был филиал российского Государственного банка. Он стал финансовой основой русского влияния. Банк давал в долг шаху и знати под огромные проценты (иногда до 25% годовых! (чем не сегодня, да?)), фактически привязывая местную верхушку долговой петлей к Петербургу. Он же финансировал выгодные России проекты – например, Шах-Аббасовскую (Джульфинскую) дорогу, которая направляла персидскую торговлю на север.

Но самый продуманный, с точки зрения контроля, инструмент был создан в 1879 году – Персидская казачья бригада. Офицеры – русские, деньги и командование – из Петербурга. Эта бригада была элитной охраной шаха, гарантией его власти, но по сути – рычагом прямого российского военного воздействия внутри страны.

Полковник (позже генерал) Владимир Андреевич Косоговский, который её возглавлял, был одним из ключевых политических деятелей в Тегеране, чье мнение часто весило больше, чем слова персидских министров. Так Россия, не захватывая земли, получила силовую кнопку прямо в сердце Каджарского государства. Ирония судьбы в том, что эта бригада позже станет основой для… но не будем забегать вперед.

Блок 2: Британский вектор: контроль над югом и коммуникациями

Если Россия наступала сапогами и рублем, то Британия действовала железной хваткой и с расчетом на важные пути сообщения. Их главной заботой была Индия – жемчужина империи. Персия виделась и защитой, и потенциальным путем для того, кто захочет эту жемчужину забрать. Защиту нужно было контролировать.

И они начали с самого главного в XIX веке – скорости информации. В 1860-70-х годах Британия проложила через всю Персию Индо-Европейскую телеграфную линию. Телеграфные столбы, пересекшие пустыни, стали видимыми знаками нового влияния: теперь Лондон узнавал новости из своих азиатских владений за часы, а не за недели. Контроль над линией – это контроль над всей системой региона.

-4

Затем настала очередь крови новой эпохи – нефти. В 1901 году искатель приключений и инженер Уильям Нокс д’Арси за смешные 20 тысяч фунтов наличными и 16% будущей прибыли выбил у шаха концессию на добычу нефти на огромной территории в 1,2 млн квадратных километров (почти 3/4 страны!). Это была рискованная игра, но она привела к открытию в 1908 году гигантского месторождения в Маиджан-Нафтане и созданию Anglo-Persian Oil Company (прародитель BP). Британия получила стратегический ресурс, а Персия взяла лишь крохи со стола.

Чтобы уравновесить русскую казачью бригаду, англичане в 1911 году создали свою силовую структуру – Персидскую жандармерию, офицерский состав которой был набран из шведов (нейтральная нация!), но финансировалась и управлялась из Лондона. Теперь у страны были две параллельные полиции, верные разным иностранным странам. Абсурд? Нет, простой прием колониального управления разделяй и властвуй, примененный к формально независимому государству.

Блок 3: Иранская игра: шах Насер ад-Дин и политика аукциона

А что же сами персы? Сидели сложа руки? Как бы не так! Каджарская элита, и особенно самый яркий её представитель шах Насер ад-Дин (1848-1896), оказались гениями моментальной адаптации. Их стратегию можно назвать аукционом суверенитета.

-5

Казна была пуста, армия слаба, центральная власть едва справлялась со страной. И шах сделал, казалось бы, логичный ход: он стал продавать права на национальные богатства, чтобы пополнить бюджет и натравить конкурентов друг на друга. Д’Арси получил нефть? Русским в ответ продали эксклюзивное право на ловлю рыбы в южном Каспии (1900 г.). Барон Рейтер, британский подданный, в 1872 году чуть не купил ВСЮ экономику страны – право строить дороги, банки, разрабатывать недра. Скандал был такой, что концессию отменили, но принцип был понятен, что всё имеет свою цену.

Насер ад-Дин совершил три своих знаменитых поездки в Европу (1873, 1878, 1889). Это был пиар-ход и аукцион для высшего общества. Он показывал себя как современный, просвещенный монарх, флиртуя то с королевой Викторией, то с Александром II. Каждая поездка заканчивалась новыми договоренностями и новыми концессиями, которые он разыгрывал, как карты. Кстати, именно из этих поездок он привез в Иран фотоаппарат и любовь к фотографии, оставив нам уникальную историю той эпохи.

Но эта игра была очень опасной. Продавая куски экономики, шах не развивал свою собственную. Деньги тратились на двор, уходили на роскошь, а не на фабрики или дороги. В итоге страна погрязала в долгах, а элита – в зависимости. Ирония в том, что, пытаясь сохранить трон и независимость с помощью лавирования, Каджары методично продавали саму основу этой независимости. Они думали, что всё контролируют, но на самом деле лишь выбирали, какому из двух голодных львов бросить очередной кусок мяса, чтобы их самих не съели первыми.

Блок 4: Кризис и протекторат: ультиматум 1911 года

Всё это хрупкое равновесие рухнуло, когда в игру решительно вступил третий игрок – народ. В 1905-1911 годах в Персии гремела Конституционная революция. Люди, уставшие от тирании шаха и засилья чужаков, требовали закона, парламента (Меджлиса) и настоящей независимости. Что же произошло? Два покровителя тут же забыли ссоры.

-6

Россия и Британия, испугавшись, что беспорядки откроют путь для влияния Германии или, не дай бог, настоящей независимости, в 1907 году заключили печально известное соглашение о разделе Персии на зоны влияния: русскую – на севере, британскую – на юго-востоке, с нейтральной зоной посередине. Это был циничный поступок, о котором в Тегеране узнали уже после, из газет. Официальная независимость сохранялась, но страну просто поделили по карте.

А в 1911 году произошла кульминация. Новый, более патриотично настроенный Меджлис пригласил американского советника Моргана Шустера, чтобы навести порядок в финансах. Тот взялся за дело серьезно, пытаясь собирать налоги даже с имущества русских подданных. Петербург возмутился. Был поставлен ультиматум: немедленно уволить Шустера. Парламент отказался.

И тогда Россия показала, кто здесь главный. В декабре 1911 года русские войска с севера двинулись на Тегеран. В столице началась паника. И здесь наша давняя знакомая – Персидская казачья бригада под командованием полковника Ляхова – сыграла свою роковую роль. Она оцепила здание парламента, разогнала его и обеспечила политическую капитуляцию. Шустера изгнали, революцию подавили, а ультиматум был принят.

Это был конец. С 1911 года и до Первой мировой войны Северный Иран стал, по сути, русским протекторатом. Вводилось военное положение, чиновников назначали с согласия российского консула, экономика полностью контролировалась Учетно-ссудным банком. Формального присоединения не было, но реальная независимость исчезла. Персия перестала быть шахматной доской. Она стала тем, чем её и считали великие державы: полем, на котором решались чужие политические задачи.

Не колония, а «полуколония»: цена выживания в Большой игре

Итак, что в итоге? Необычный, странный и очень поучительный случай. Персия не была захвачена и разделена, как многие другие азиатские страны, по сути её сдавали в аренду по частям. Стратегия Каджаров – лавировать, договариваться, стравливать – сработала на короткое время. Трон и формальная независимость сохранились, но стратегически она потерпела полный провал. К началу XX века страна оказалась в долгах, с территорией, разделенной на зоны влияния, с армией и жандармерией, подчиненными иностранным офицерам. Экономика управлялась из Петербурга и Лондона, а основные ресурсы, такие как: нефть, телеграф, транспорт, принадлежали другим.

Формальная независимость стала не защитой, а способом манипуляции. Для России и Британии это было удобно, ну а что, не нужно нести полную ответственность за управление и тратить деньги на администрацию, но все важные рычаги власти были в их руках. Для персидской элиты это стало способом выжить и обогатиться за счет продажи национального достояния. А для народа – залогом отсталости и унижения.

Могло ли быть по-другому? Сложный вопрос. Оказавшись между двух имперских сил, слабое, технически отсталое государство имело очень мало вариантов. Японский путь модернизации и сильного ответа для Каджаров был практически невозможен из-за внутренней разобщенности и отсутствия желания идти на серьезные перемены. Их игра на аукционе была, по сути, отчаянной попыткой выиграть время, но это время было потрачено впустую.

Главный урок этого периода в том, что в политике нет бесплатных подарков. Можно сохранить трон и флаг, продав всю страну. Можно избежать прямого захвата, позволив иностранцам контролировать деньги, армию и связь, но цена такой независимости – потеря настоящего суверенитета и хорошего будущего. Опыт Персии – это классическая история о том, как точечная выгода элит оборачивается страшной катастрофой для всей страны.

А что было дальше? Как Иран выбрался из этой ловушки? Это уже история XX века, полная новых ударов, переворотов и борьбы за реальную независимость. Но основу для этих бурных событий заложила именно та эпоха – эпоха, когда Тегеран был не столицей мощной державы, а шахматной доской, на которой другие играли свои партии.

Если труд пришелся вам по душе – ставьте лайк! А если хотите развить мысль, поделиться фактом или просто высказать мнение – комментарии в вашем распоряжении! Огромное спасибо всем, кто помогает каналу расти по кнопке "Поддержать автора"!

Также на канале можете ознакомиться с другими статьями, которые вам могут быть интересны: