Тьма сгущалась, незримая и влажная, вплетаясь в нити вечернего тумана, что поднимался с болотных испарений. Таша шла, почти не видя земли под ногами...Судорожная боль пронзила низ живота. Она глухо стонала, цепляясь за руку Артема. Силы, что таяли с каждым часом этого бесконечного пути, покинули ее окончательно. И тогда острая, пронзительная спазма пронзила ее насквозь, заставив согнуться пополам.
-"Артем…"только и успела выдохнуть она, чувствуя, как мир поплыл и закружился.
"Ну вот,совсем не вовремя" — промелькнула в голове отчаянная мысль. — "Она решила появиться на свет сейчас…"
Кругом лежал непроглядный, молочный и густой туман. Он поглощал очертания кривых сосен, скрывал гнилые коряги, превращал мир в бледную, дышащую сыростью пелену, сквозь которую едва угадывался силуэт мужа. Артем, напряженный и бледный, крепче сжал ее руку, его взгляд метался, пытаясь найти в густой пелене тумана хоть что-то знакомое.
"Держись", — его голос звучал приглушенно, поглощенный ватой тумана." Совсем немного. Нужно только… выбрать дорогу."
Под ногами хлюпало и предательски пружинило. Каждый шаг давался с трудом,то твердая кочка или зыбкая топь, готовая засосать по колено? Они шли, слепые и беспомощные, по краю трясины, что раскинулась здесь на многие версты, и вели их лишь смутные воспоминания да отчаянная надежда. Надежда на пристанище. На единственного человека, который мог знать спасение в этом гиблом месте.
Они пробирались к избушке тетки Глафиры, той самой, что добровольно ушла от людей в глухую тайгу много лет назад и растворилась в ней, как утренний дымок над озером. О ней забыли. Сначала сплетничали, жалели, осуждали, потом просто перестали вспоминать. Многие в городе были уверены, что хрупкая девушка не пережила и первой суровой зимы в лесу. Как может выжить одна в такой глуши? Жизнь, казалось, поставила на ней крест.
Но жизнь, эта своенравная пряха, ткала для Глафиры другую, тернистую, но прочную нить. Молодость, с ее яркими красками и горькими потерями, давно осталась позади. Седьмой десяток уже перевалил за половину, но старуха была шустра и зорка, как лесная лань. Она знала каждую звериную тропу, каждый устойчивый камень посреди трясины, каждую кочку на болоте, которое для других было смертельной ловушкой. Она ушла сюда, в царство мха и тишины, спасаясь не от зверей, а от людской боли. От сочувствующих взглядов, от воспоминаний о Степане, чья жизнь оборвалась на ночной дороге в один миг, унося с собой все их общие, выстраданные мечты. Все рухнуло. И чтобы не слышать шепота за спиной, не видеть жалости в глазах соседей, Глафира собрала нехитрый скарб и ушла туда, где единственными собеседниками были ветер да волки.
Тайга приняла ее, суровая, но справедливая. Она научилась читать ее книгу: собирать целебные травы и коренья, отличать съедобный гриб от поганки, ставить ловушки на зайца-беляка. И так, в тишине и вечном диалоге с лесом, прожила она уже больше сорока лет, став его частью.
Артем и Таша никогда не пошли бы к этим гиблым местам, если бы не случилась беда. Тот внезапный и беспощадный удар судьбы, что в одночасье перевернул их уютный, налаженный мир, заставив бежать без оглядки, спасая не только себя.
Они знали друг друга, казалось, всегда. Со школьной скамьи, когда долговязый, тихий Артемка с волосами цвета осенней листвы и спокойными зелеными глазами впервые приметил боевую девчонку Наташку. Она была центром бури: голубоглазая, с веселым, веснушчатым носиком-пуговкой и улыбкой до ушей, из которой, казалось, било само солнце. Две длинные, пшеничные косы разлетались за ее спиной, когда она носилась во дворе с мальчишками, заправляя «войнушками» и требуя быть командиром. Она дралась наравне со всеми, отстаивая свою правоту с кулаками, и была для тихого, Рыжего (так его звали все) существом с другой планеты — ярким, неудержимым, пугающим.
Он любил ее с того самого первого школьного дня, но тщательно скрывал это, пряча чувство глубоко внутри. И даже в страшном сне не мог предположить, что и он нравится этой неугомонной Наташке. Правда открылась лишь на выпускном балу. Под звуки вальса он, заплетаясь языком, пригласил ее. Она кивнула, положив легкую руку на его плечо. А после был кинотеатр, темнота и духовая музыка с экрана, и на последнем ряду, в трепетной неловкости, случился их первый, несмелый, соленый от слез счастья поцелуй. С тех пор они не расставались. Два противоположных характера — огонь и спокойная вода, буря и тихая гавань — сплелись в одно неразрывное целое.
И теперь, спустя годы, эта связь вела их сквозь смертельный туман, сквозь чавкающую под ногами топь, к последней надежде. Рука об руку, слепые, но вместе, они шли навстречу новой жизни и старой, почти мифической, тетке Глафире, чье существование в глубине болот теперь было их единственным шансом.
Продолжение следует ....