— Собирай вещи. Завтра же едем к риелтору.
Ирина замерла у раковины, не выпуская из рук мокрую тарелку. Вода продолжала течь тонкой струйкой, стекая по фарфору на пол. Она медленно обернулась.
— Что ты сказал, Максим?
Он стоял в дверях кухни — костюм помят, галстук съехал набок, а от него несло чем-то кислым и спиртным. Глаза блестели нездоровым блеском, каким бывают только у людей, которые готовы на всё.
— Ты меня прекрасно слышала. Дом идёт на продажу. Немедленно. — Он прошёл к столу, тяжело опустился на стул. — У меня больше нет выбора.
— Подожди... — Ирина выключила воду, вытерла руки о полотенце. Пальцы дрожали. — О каких долгах ты говоришь? Ты же ещё неделю назад сказал, что всё под контролем. Что контракт почти подписан.
Максим хмыкнул, провёл ладонью по лицу.
— Контракт сорвался. Партнёры вышли из проекта в последний момент. — Он поднял на неё взгляд, тяжёлый и требовательный. — Но это неважно. Важно, что я взял кредит в банке под залог своей доли в бизнесе. Два миллиона рублей. Платежи просрочены на три месяца.
Два миллиона. Ирина опустилась на стул напротив. Мысли метались в голове, как птицы в клетке.
— Максим, — начала она тише, — этот дом — единственное, что у нас осталось. Если мы его продадим...
— Ничего не останется, ты хотела сказать? — перебил он с усмешкой. — Ага. Ничего не останется. Ну и что? Снимем квартиру. Переживём. Зато я закрою кредит, и банк не заберёт бизнес.
— Твой бизнес! — Ирина встала резко, стул заскрипел. — Всегда только твой бизнес! А как же мы? Как же наша жизнь?
— Наша жизнь и есть этот бизнес! — рявкнул Максим, ударив ладонью по столу. Солонка подпрыгнула. — Я пятнадцать лет строил эту компанию! Думаешь, я просто так всё брошу?
Ирина подошла к окну. За стеклом темнел январский вечер, фонари уже зажглись. Их дом — двухэтажный, с мансардой и небольшим садом — был мечтой. Они купили его пять лет назад, когда Максим только начал расширять своё дело. Тогда казалось, что впереди только взлёт.
— А ты уверен, что продажа дома решит проблему? — спросила Ирина, не оборачиваясь. — Что потом не появятся новые долги?
Тишина затянулась. Слишком затянулась.
— Максим?
— Ещё есть... обязательства перед инвестором, — глухо произнёс он. — Сто двадцать тысяч. Но это можно растянуть.
Ирина закрыла глаза, сжала виски пальцами. Как же она устала. Устала от этой бесконечной игры в «у меня всё под контролем», которую Максим разыгрывал годами.
— Я не продам дом, — сказала она твёрдо.
— Что? — Максим вскочил, стул с грохотом упал на пол. — Ты меня ослышалась?
— Не продам. — Ирина обернулась, посмотрела ему прямо в глаза. — Потому что этот дом оформлен на меня. По твоей же просьбе, помнишь? И только я решаю, что с ним делать.
Лицо Максима исказилось. Он шагнул к ней, и Ирина инстинктивно отступила к подоконнику.
— Ты... — он тыкал пальцем в её сторону, голос сорвался на хрип. — Ты что, хочешь, чтобы я потерял всё? Чтобы компания обанкротилась?
— Я хочу понять, куда делись деньги! — выкрикнула она. — Ты говорил, что бизнес идёт в гору. Что у тебя новые контракты. А теперь выясняется, что ты должен такую огромную сумму!
Максим сжал кулаки. Секунду Ирина думала, что он ударит. Но он только развернулся, сгрёб со стола ключи от машины.
— Поедем к риелтору завтра. В десять утра. Если не поедешь — пеняй на себя.
Дверь хлопнула. Через минуту за окном завёлся двигатель, фары полоснули по стенам кухни, и машина скрылась за поворотом.
Ирина опустилась на пол прямо у окна, обхватила колени руками. Дрожь шла изнутри, мелкая и противная. Она знала — Максим не шутит. Если не закроет долги, он действительно потеряет бизнес. А без бизнеса он станет невыносим.
Телефон завибрировал в кармане халата. Ирина достала его, глянула на экран. Неизвестный номер.
— Алло?
— Ирина Сергеевна? — Женский голос, молодой, немного встревоженный.
— Да, я слушаю.
— Меня зовут Олеся. Я работала бухгалтером в компании вашего мужа. Мне нужно с вами встретиться. Срочно.
Ирина выпрямилась.
— По какому вопросу?
— По телефону не могу. Но это касается долгов Максима. И того, что он вам не договаривает. — Пауза. — Поверьте, вам нужно это знать. Иначе вы потеряете не только дом.
Сердце ухнуло куда-то вниз. Ирина сглотнула.
— Где встретимся?
— Завтра, в девять утра. Кофейня «Брик» на Садовой. Знаете такую?
— Знаю.
— Приходите одна. И не говорите Максиму.
Гудки. Олеся отключилась.
Ирина уставилась на телефон. Кто эта женщина? Что она знает? И главное — почему предупреждает именно её?
За окном снег начал падать крупными хлопьями, оседая на подоконнике. Дом скрипнул где-то наверху — старые балки. Ирина встала, прошлась по кухне. Завтра в десять Максим ждёт её у риелтора. А в девять — встреча с неизвестной Олесей.
Что-то подсказывало ей, что после завтрашнего дня её жизнь уже не будет прежней. Что бы ни случилось.
Утро встретило её тревожным гулом в висках. Ирина практически не спала всю ночь.
В половине девятого Ирина оделась, накинула пальто. Максим всё ещё спал. Она оставила записку на столе: «Вышла по делам. Вернусь к обеду». Нейтрально. Никаких подозрений.
Кофейня «Брик» располагалась в старом особняке в центре города. Внутри пахло свежей выпечкой и кофе. Народу было мало — пара студентов у окна, пожилой мужчина с газетой. Ирина заказала капучино, устроилась за столиком в углу.
Ровно в девять в кафе зашла стройная девушка лет двадцати пяти.
— Ирина Сергеевна?
— Олеся?
Девушка кивнула, сняла пальто, села напротив. Лицо бледное, под глазами круги.
— Спасибо, что пришли, я долго думала, звонить вам или нет… — начала Олеся, сжимая в руках телефон.
Ирина наклонилась ближе.
— Говорите. Что вы знаете о долгах Максима?
Олеся глубоко вдохнула.
— Я проработала в его компании два года. Вела всю бухгалтерию. И видела, куда уходили деньги. — Она помолчала, подбирая слова. — Максим брал кредиты не только в банках. Он занимал у частного инвестора — женщины по имени Тамара Львовна Крестовская.
— Инвестора? — переспросила Ирина.
— Да. Она вложила в его бизнес очень крупную сумму. Под расширение производства. — Олеся достала из сумки папку, положила на стол. — Вот копии договоров. Видите дату? Это было восемнадцать месяцев назад.
Ирина раскрыла папку. Подписи, печати, условия возврата с процентами. Всё выглядело официально.
— И что с этими деньгами? — спросила она, хотя уже догадывалась.
— Максим потратил их не на расширение, — тихо сказала Олеся. — Он вложил всё в рискованный стартап своего знакомого. Обещали утроить вложения за полгода. Но проект провалился. Деньги сгорели полностью.
Ирина откинулась на спинку стула. В голове гудело. Значит, он рисковал не своими деньгами. Поставил на кон чужие вложения.
— Почему вы мне это рассказываете? — спросила она тихо.
Олеся опустила глаза.
— Потому что Тамара Львовна — моя тётя. Она не знала, что я работала у Максима. Я устроилась туда, когда поняла, что он тянет с возвратом денег. Хотела понять, в чём дело. — Девушка подняла взгляд. — Тётя больна. Онкология. Ей нужны деньги на лечение. Та сумма, что она дала Максиму — это продажа её квартиры. Всё, что у неё было.
Ирина зажмурилась. Больная женщина, последние деньги... А Максим потерял их в сомнительной авантюре.
— Она требует возврата? — спросила Ирина.
— Да. По договору срок истёк четыре месяца назад. Она уже обращалась к юристам. Если Максим не вернёт деньги в ближайшее время, будет суд. — Олеся нервно теребила край салфетки. — Я не хочу, чтобы тётя пострадала ещё больше. Но и вас мне жалко. Вы ведь не знали, правда?
Ирина покачала головой.
— Он сказал мне только про банковский кредит.
— Банковский кредит — это ещё одна история, — вздохнула Олеся. — Максим действительно должен банку. Но основная сумма долга — перед тётей.
Официантка принесла заказ — два капучино. Ирина машинально обхватила чашку ладонями. Тепло разливалось по пальцам, но внутри оставалось холодно.
— Что мне теперь делать? — спросила она, глядя в пенку кофе.
— Не знаю, — честно ответила Олеся. — Но если вы продадите дом и отдадите деньги банку... тётя останется ни с чем. А если ей — банк заберёт бизнес Максима. Он загнал вас в тупик.
Ирина подняла голову.
— А если я встречусь с вашей тётей? Поговорю с ней напрямую?
Олеся вздрогнула.
— Зачем?
— Мне нужно понять, что она за человек. И может быть, мы найдём какое-то решение. — Ирина стиснула чашку сильнее. — Есть способ помочь ей, не отдавая весь дом?
Олеся задумалась, затем медленно кивнула.
— Хорошо. Я могу устроить встречу. Сегодня вечером. Она живёт на Пушкинской, снимает комнату в коммуналке.
— Договорились.
Девушки обменялись номерами телефонов. Олеся допила кофе, собралась уходить, но у двери обернулась.
— Ирина Сергеевна... будьте осторожны. Максим не простит, если узнает, что вы копаетесь в его делах.
— Знаю, — кивнула Ирина. — Спасибо.
Когда дверь закрылась, Ирина осталась сидеть, глядя в окно. Обычное утро обычного города. А у неё в руках — папка с доказательствами того, что её жизнь последние годы была сплошной ложью.
Вечером Ирина поднималась по скрипучей лестнице старого дома на Пушкинской. Пахло затхлостью и чьим-то ужином. На третьем этаже Олеся уже ждала её у двери.
— Тётя Тома согласилась поговорить, — тихо сказала она. — Только... она очень слаба. Не давите на неё, пожалуйста.
Ирина кивнула.
— Вы жена Максима Геннадьевича? — спросила она, внимательно разглядывая Ирину.
— Да. Меня зовут Ирина.
— Тамара. Садитесь. — Женщина указала на стул рядом. — Олеся рассказала, что вы хотите поговорить. Честно скажу — не понимаю зачем. Ваш муж должен мне деньги. Срок давно прошёл.
Ирина села, положила сумку на колени.
— Я узнала о вашем вложении только сегодня утром. Максим не сказал мне правды. — Она помолчала. — Олеся рассказала про вашу болезнь. Мне очень жаль.
Тамара усмехнулась.
— Жалость не вернёт мне здоровье. И деньги тоже.
— Я знаю. Но я хочу помочь. — Ирина достала из сумки документы на дом. — Я могу оформить на вас залог. Под этот залог вы сможете получить в банке кредит на лечение. А я обязуюсь выплачивать его ежемесячно. У меня есть своя работа, дизайн-студия. Доход стабильный.
Тамара нахмурилась.
— Зачем вам это? Вы же сами в долгах по уши.
— Потому что я не могу жить с мыслью, что из-за решений моего мужа больной человек остался без помощи. — Ирина посмотрела ей в глаза. — Это несправедливо. Вы доверились, а он подвёл.
Тамара молчала, изучая лицо Ирины. Потом вздохнула.
— А что с долгом? Я не могу просто простить четверть миллиона.
— Максим продаст свою долю в бизнесе партнёру, — сказала Ирина твёрдо. — Я сегодня говорила с Олесей. Она выяснила, что его компаньон давно хотел выкупить весь бизнес. Он готов дать за долю Максима сто восемьдесят тысяч. Это покроет большую часть вашего долга. Остальное мы выплатим в рассрочку.
— Максим согласен? — недоверчиво спросила Тамара.
— Пока нет. Но согласится. — В голосе Ирины появилась сталь. — Потому что я не дам ему продать наш дом. А без этого у него нет других вариантов.
Тамара задумчиво кивнула.
— Вы сильная женщина. Жаль, что вашему мужу не хватило вашей честности.
Олеся, стоявшая у двери, шагнула вперёд.
— Тётя Тома, я тоже хочу помочь. Я устроилась на новую работу, зарплата хорошая. Смогу добавлять каждый месяц.
Тамара посмотрела на племянницу, и в её глазах блеснули слёзы.
— Вы обе... — она замолчала, сглотнула комок в горле. — Хорошо. Я согласна. Но при условии, что всё будет оформлено юридически. Договоры, графики платежей.
— Конечно, — кивнула Ирина. — Завтра же найдём юриста.
Они пожали друг другу руки. Впервые за весь день Ирина почувствовала, как с плеч спадает тяжесть.
Разговор с Максимом был тяжёлым. Он кричал, бил кулаком по столу, называл её предательницей. Но когда Ирина положила перед ним документы и спокойно сказала: «Либо ты продаёшь долю в бизнесе, либо я подаю на развод и забираю дом через суд», — он сдался.
Через неделю партнёр Максима выкупил его долю. Деньги ушли Тамаре Львовне — она сразу же уехала на лечение в Германию. Врачи обещали, что при своевременной терапии у неё хорошие шансы.
Максим остался без бизнеса. Первое время ходил мрачный, запирался в кабинете. Но потом что-то в нём переломилось. Он устроился менеджером в крупную компанию — не своё дело, зато стабильная зарплата без рисков.
Ирина продолжала работать в своей дизайн-студии. Каждый месяц она переводила деньги на счёт Тамары — выплаты по рассрочке долга. Олеся тоже помогала.
Однажды вечером, когда они с Максимом сидели на кухне за чаем, он вдруг сказал:
— Прости. Я был полным идиотом.
Ирина подняла на него взгляд. Максим смотрел в свою чашку, и впервые за долгие годы в его лице не было той властной самоуверенности.
— Я думал, что раз я мужчина, то должен всё решать сам. Тянуть всё на себе. А в итоге чуть не похоронил нас обоих. — Он поднял глаза. — Ты спасла не только Тамару. Ты спасла меня.
Ирина протянула руку через стол, накрыла его ладонь своей.
— Мы команда, Максим. Всегда были. Просто ты об этом забыл.
Он кивнул, сжал её пальцы.
За окном февральский вечер медленно темнел. В доме горел свет, на плите закипал чайник. Их дом. Который они отстояли. Вместе.
Через полгода пришло сообщение от Тамары из Германии. Лечение помогло, опухоль отступила. Она возвращается домой и хочет встретиться.
Они встретились в той же кофейне «Брик». Тамара выглядела совсем иначе — щёки порозовели, глаза светились жизнью. Она обняла Ирину крепко, по-настоящему.
— Спасибо, что не отвернулись, — прошептала она. — Вы дали мне второй шанс.
— Мы все заслуживаем второго шанса, — улыбнулась Ирина.
Олеся достала торт, который испекла сама. Они пили кофе, смеялись, строили планы. Максим, который пришёл с Ириной, сидел тихо, но когда Тамара протянула ему руку для рукопожатия, он встал и крепко её пожал.
— Я буду возвращать долг до последней копейки, — сказал он серьёзно. — Обещаю.
— Знаю, — кивнула Тамара. — Я верю.
И это была правда. Они все поверили друг другу. И оказалось, что иногда именно доверие способно склеить то, что казалось безнадёжно разбитым.
Жизнь продолжалась. Со своими трудностями, с ежемесячными платежами и усталостью. Но теперь они знали главное — когда люди готовы слышать друг друга и брать ответственность, выход найдётся всегда.
Даже из самого безнадёжного тупика.