180 тысяч рублей. Именно столько, по подсчётам Светланы, стоил её «отдых» на новогодних праздниках. Десять дней она готовила, убирала, мыла, драила — и всё это бесплатно, с улыбкой, под восторженные возгласы гостей: «Светочка, ты волшебница!»
Теперь счёт лежал перед Игорем. А рядом — ультиматум.
— Ознакомься и оплати. Иначе я подаю на развод.
Игорь, лениво ковырявший вилкой остатки вчерашнего ужина, не сразу понял, что происходит. Он всё ещё пребывал в том блаженном состоянии расслабленности, которое накрывает человека после затяжных праздников — когда гости разъехались, а впереди маячит тихий вечер перед телевизором.
Началось всё за две недели до Нового года.
Игорь влетел домой, сияя, как начищенный самовар.
— Светка, танцуй! — с порога заявил он. — Вопрос с праздниками решён. Никаких скучных посиделок у тёщи. Едем на дачу!
— На дачу? — Светлана, проверявшая тетрадки учеников, подняла голову. — Игорёк, там же холодно, дом прогревать сутки надо. Да и скучно вдвоём в глуши десять дней сидеть.
— А кто сказал, что вдвоём? — муж хитро подмигнул. — Я Серёгу с Ленкой позвал, и Петровых. Они давно напрашивались. Устроим настоящий загородный отдых! Шашлыки, баня, свежий воздух. Красота!
Светлана почувствовала, как внутри закипает глухое раздражение. «Петровы» означало шум, гам и бесконечные истории Вадима Петровича о его службе на флоте. А «Ленка с Серёгой» — вечные претензии к качеству еды и матрасов.
— Игорь, ты меня спросил? — тихо уточнила она. — Я, вообще-то, хотела просто полежать с книжкой. У меня конец четверти был сумасшедший.
— Ой, ну начинается! — Игорь махнул рукой. — «Полежать» ты и дома можешь. А там — природа! Я всё беру на себя. С меня — мясо, мангал, баня и развлечения. С тебя — так, по мелочи, на стол накрыть да прибраться. Ты же у меня хозяйственная, тебе это раз плюнуть. Помнишь, как ты ловко на моём юбилее тридцать человек накормила?
Вот это «раз плюнуть» царапнуло сильнее всего. Но Светлана промолчала. В конце концов, муж хотел праздника. Может, и правда развеются? Да и дом большой, места всем хватит.
— Обещаешь помогать? — сдалась она.
— Зуб даю! — гаркнул Игорь. — Я буду главным по шашлыкам! А ты будешь королевой бала, только пальчиком указывать.
Тридцатого декабря они загрузили багажник под завязку. Пакеты с продуктами, коробки с напитками, сменное бельё для гостей — всё это Светлана упаковывала два дня, пока Игорь был «страшно занят» на работе.
— Ты представляешь, — жаловался он по телефону Серёге, пока Светлана таскала сумки в машину, — этот заказчик в последний момент всё переиграл. Еле вырвался! Ну ничего, завтра оторвёмся.
На дачу приехали затемно. Дом встретил их ледяным дыханием и запахом сырости.
— Ну, мать, командуй! — Игорь картинно развёл руками посреди холодной гостиной. — Я пошёл котёл запускать, а ты давай, соображай на стол. Ребята через пару часов подтянутся.
Светлана, не снимая куртки, побрела на кухню. Вода в кране перемёрзла, пришлось греть чайниками. Пока Игорь возился в котельной, периодически чертыхаясь и требуя то отвёртку, то фонарик, Светлана перемыла гору посуды, покрывшейся за зиму пылью, нарезала бутерброды, почистила картошку и поставила запекаться курицу.
Гости приехали ближе к полуночи — шумные, румяные и уже навеселе.
— О-о-о! Хозяевам респект! — Вадим Петрович с грохотом ввалился в прихожую, роняя снег с ботинок прямо на чистый коврик. — Ну и дорога, я вам скажу! Думал, подвеску там и оставлю.
— Светочка, привет! — Ленка, жена Серёги, чмокнула Светлану в щёку ледяными губами. — Ой, а чего у вас так прохладно? Я думала, мы сейчас сразу в тепло, в уют…
— Дом большой, не прогрелся ещё, — буркнула Светлана, принимая из её рук пакет с какими-то свёртками. — Проходите, за стол.
— А мы с пустыми руками не приехали! — гордо заявил Серёга, выставляя на стол банку магазинных огурцов и палку колбасы. — Вот, наш вклад в общий котёл!
Светлана посмотрела на этот «вклад», потом на свой стол, ломившийся от запечённой буженины, трёх видов салатов, горячей картошки с зеленью, солений домашнего приготовления и рыбной нарезки.
— Спасибо, — только и сказала она. — Садитесь уже.
Застолье затянулось до четырёх утра. Игорь был в ударе: рассказывал анекдоты, произносил тосты, хлопал друзей по плечу и всячески изображал радушного барина.
— А вот это мясо Светка сама мариновала! — хвастался он, подкладывая гостям добавки. — У неё секретный рецепт, никому не говорит.
— М-м-м, божественно! — закатывала глаза Ленка. — Свет, ну ты даёшь. Я бы так не смогла. У меня маникюр, я вообще к сырому мясу не прикасаюсь.
— А я говорил: учись у Светланы! — поддакнул Серёга. — Вот это настоящая женщина, хранительница очага!
Светлана улыбалась натянутой улыбкой, чувствуя, как слипаются глаза. Она бегала на кухню за чистыми тарелками, уносила грязные, подрезала хлеб, следила, чтобы у всех всё было. Игорь ни разу не встал из-за стола.
— Игорёк, помоги убрать, — шепнула она ему, когда гости вышли покурить.
— Да ладно тебе, Свет! — отмахнулся он. — Люди отдыхают, неудобно суетиться. Завтра всё уберём. Иди лучше посиди с нами, ты какая-то напряжённая.
В пять утра, когда последний гость наконец рухнул спать, Светлана стояла у раковины. Горячая вода в бойлере закончилась ещё час назад, и она мыла жирные тарелки в ледяной воде, проклиная всё на свете. Игорь уже храпел наверху.
Первое января прошло как в тумане. Все проснулись только к обеду — мятые и голодные.
— Ой, а завтрак будет? — капризно спросила Ленка, выплывая на кухню в шёлковом халате. — Я бы омлетик съела. С помидорками.
— Сейчас сделаю, — автоматически ответила Светлана.
Она жарила омлет, варила кофе, резала вчерашнюю колбасу. Гости ели, шутили, обсуждали планы на день.
— Надо бы на горку сходить! — предложил Вадим. — Тут же есть горка?
— Есть, в километре отсюда, — кивнул Игорь. — Собираемся!
Вся компания, весело переговариваясь, ушла кататься. Светлана осталась.
— Ты не идёшь? — спросил Игорь уже в дверях.
— Кто-то должен посуду помыть и обед приготовить, — сухо ответила она. — Вы же вернётесь голодные как волки.
— Ну, ты это… не перетруждайся! — бросил муж и захлопнул дверь.
Вернулись они через три часа — мокрые, красные и действительно голодные. Светлана к этому времени сварила огромную кастрюлю солянки (настоящей, мясной, с каперсами и лимоном), запекла рыбу и настругала свежий салат.
— Ух ты! Царский обед! — восторженно заорал Серёга. — Светка, ты святая женщина! Игорёк, тебе памятник жене надо ставить!
Игорь довольно щурился, принимая похвалу как должное.
— А то! Я умею выбирать! — гордо заявил он.
После обеда мужчины завалились на диван смотреть старые комедии. Ленка ушла «прилечь», сославшись на мигрень. Жена Вадима, тихая Тамара, попыталась помочь Светлане.
— Давай я хоть тарелки вытру, — предложила она.
— Оставь, — махнула рукой Светлана. — Ты гостья. Отдыхай.
На самом деле ей просто не хотелось никого видеть на своей кухне. Кухня стала её убежищем и тюрьмой одновременно. Здесь она могла хотя бы не улыбаться и не поддерживать пустые разговоры.
Дни слились в бесконечную череду готовки и уборки.
Утро: завтрак на шестерых. Каши, сырники, блинчики (потому что Ленка «любит блинчики»), кофе, чай.
День: обед. Первое, второе, компот.
Вечер: ужин. Мясо, гарнир, закуски.
В промежутках — уборка со стола, мытьё посуды, подметание пола (гости постоянно тащили грязь с улицы), стирка полотенец.
Игорь обещанные шашлыки приготовил ровно один раз — второго января. И то: всё мясо мариновала Светлана, она же разжигала угли, потому что у Игоря «не разгоралось», она же носила подносы к мангалу. Игорь только картинно переворачивал шампуры, когда кто-то выходил посмотреть.
— Ну как, готово? — спрашивал Вадим.
— Почти! Шеф-повар работает! — смеялся Игорь.
А потом он вручил шампуры Светлане:
— Догляди, а? Мы пока по стопочке… за здоровье.
И ушёл в дом. Светлана стояла на морозе, глотая дым, и переворачивала мясо, чтобы не сгорело. Слёзы текли по щекам — то ли от дыма, то ли от обиды.
На третий день закончился хлеб.
— Свет, сгоняй в магазин, а? — попросил Игорь, не отрываясь от игры в нарды с Серёгой. — Мы тут партию доигрываем, не хочется прерываться.
— Игорь, магазин в трёх километрах. Машина у тебя, ключи у тебя.
— Ну возьми ключи! Тебе проветриться полезно.
Светлана молча взяла ключи. В магазине она купила не только хлеб, но и ещё три пакета продуктов — гости ели всё как саранча. Тащила пакеты до машины, поскользнулась, больно ударилась коленом. Сидела в холодном салоне и выла в голос, размазывая тушь. Но вернулась домой с каменным лицом.
Четвёртого января сломался унитаз. Видимо, кто-то из гостей бросил туда что-то неподходящее. Вода начала подниматься.
— Игорь! — крикнула Светлана с первого этажа. — У нас авария!
— Ну что там опять? — недовольный голос сверху.
— Унитаз засорился. Сделай что-нибудь!
— Свет, ну я же не сантехник! Вызови кого-нибудь.
— Кого я вызову четвёртого января в дачный посёлок?! Иди и прочисти!
Игорь спустился, брезгливо заглянул в туалет.
— Фу, ужас какой. Не, я туда не полезу. Давай тросик поищем, сама как-нибудь… у тебя руки тоньше.
И Светлана чистила. Сама. Тросиком, который нашла в гараже. В резиновых перчатках, глотая тошноту. Гости в это время деликатно сидели в гостиной и громко обсуждали политику, делая вид, что ничего не происходит.
Когда она вышла из туалета — бледная, растрёпанная — Ленка спросила:
— Ой, всё починили? А то мне припудрить носик надо.
— Починили, — глухо сказала Светлана. — Иди, пудри.
Седьмого января, на Рождество, решили сделать «особенный стол».
— Надо гуся! — заявил Вадим. — С яблоками! Традиция же!
— Точно! — подхватил Игорь. — Светка отлично делает гуся. Свет, у нас же есть гусь в морозилке?
Гусь был. Огромная, каменная тушка. Светлана размораживала его полдня, потом ещё три часа мариновала, фаршировала яблоками и черносливом, зашивала нитками. Духовка на даче была старая, капризная — за ней нужно было следить постоянно, регулировать газ.
Пока гусь жарился, компания устроила караоке. Крик стоял такой, что дрожали стёкла.
— «Рюмка водки на столе-е-е!» — выл Игорь, обнимая за плечи Серёгу.
Светлана на кухне резала салаты. Руки дрожали от усталости, спина ныла так, будто в неё забили кол. Она посмотрела на часы: десять вечера. На ногах с восьми утра.
Когда она торжественно вынесла гуся, гости встретили его аплодисментами.
— Шедевр! — закричал Вадим. — Света, выходи за меня замуж!
— Э, нет, такая корова нужна самому! — захохотал Игорь, шлёпнув Светлану по бедру. — Моя женщина!
Светлана чуть не выронила блюдо. «Корова». Он назвал её коровой. Пусть в шутку, пусть цитатой из мультфильма. Но сейчас, когда она валилась с ног от усталости, обслуживая его друзей, — это прозвучало как пощёчина.
Она молча поставила гуся на стол и ушла на кухню.
— Свет, ты куда? А тост? — крикнул ей вслед Игорь.
— Я забыла соус, — соврала она.
На кухне она села на табуретку и уставилась в стену. В голове было пусто. Только одна мысль билась, как пойманная птица: «Зачем? Зачем я это делаю?»
Девятого января гости разъехались. Дом напоминал поле битвы: горы грязного белья, пятна на коврах, переполненные мусорные вёдра, пустые бутылки повсюду.
Игорь, проводив последнюю машину, вернулся в дом, плюхнулся на диван — единственное чистое место, которое Светлана успела освободить — и блаженно потянулся.
— Фух… Ну и отлично погуляли! — выдал он, закидывая руки за голову. — Душевно так. Ребята в восторге. Говорят, лучший Новый год за последние лет десять.
Светлана стояла посреди гостиной с большим чёрным мусорным мешком в руках. Она смотрела на мужа, и в её взгляде было что-то такое, от чего любому нормальному человеку стало бы не по себе. Но Игорь был не в том состоянии, чтобы замечать нюансы.
— Слушай, — продолжил он, зевая, — а чего мы так устали-то? Вроде же отдыхали, ничего особо не делали. А состояние — будто вагоны разгружали. Стареем, что ли?
Мешок выпал из рук Светланы. Глухой стук консервной банки об пол прозвучал как гонг.
— Мы отдыхали? — переспросила она тихо.
— Ну да. Ели, спали, гуляли. Красота же! — Игорь закрыл глаза. — Ты там сделаешь чайку? И бутербродик какой-нибудь. А то в животе урчит.
Это стало последней каплей. Тем самым щелчком, который срывает предохранитель.
Светлана молча развернулась и ушла в кабинет, где стоял старый принтер и лежала бумага.
— Свет, ты где? Чайник поставила? — донеслось из гостиной.
Она вернулась через десять минут. Положила перед мужем листок и села в кресло напротив.
— Что это? — Игорь приоткрыл один глаз. — Письмо Деду Морозу? Поздно уже, мать.
— Читай, — сказала Светлана. Голос её был спокойным, деловым — как на родительском собрании.
Игорь взял листок, повертел в руках, начал читать вслух — сначала с усмешкой, потом всё медленнее:
— «Счёт за оказание услуг в период с 30.12 по 09.01.
Пункт первый. Услуги персонального повара (завтрак, обед, ужин, банкетное меню, закуски) — 10 дней. Сложность высокая. Ставка 5000 рублей в день. Итого: 50 000 рублей.
Пункт второй. Услуги клининга (ежедневная уборка, мытьё посуды, уборка после банкетов, экстренная чистка сантехники) — 10 дней. Ставка 3000 рублей в день. Итого: 30 000 рублей.
Пункт третий. Аренда загородного дома (праздничный тариф, всё включено) — 10 дней. Ставка 10 000 рублей в день. Итого: 100 000 рублей.
Всего к оплате: 180 000 рублей».
Игорь дочитал и поднял на жену глаза, полные искреннего недоумения. Потом расхохотался.
— Светка, ну ты даёшь! Оценил! Юмор — во! — он показал большой палец. — Прямо бухгалтерский подход. «Экстренная чистка сантехники» — это про унитаз, что ли? Ха-ха-ха! Ладно, шутка принята. Иди, обниму.
Он попытался привстать, но Светлана даже не шелохнулась.
— Это не шутка, Игорь.
— В смысле? — улыбка сползла с его лица.
— В прямом. Ты сказал, что «мы отдыхали». Так вот: отдыхал ты и твои друзья. А я работала. Я работала поваром, официанткой, уборщицей, посудомойкой и сантехником. Я пахала по шестнадцать часов в сутки, чтобы ты мог быть «гостеприимным барином».
— Ну ты чего начинаешь-то? — Игорь нахмурился. — Мы же семья. Какой счёт? Ты жена, это… ну, нормально же. Все так живут.
— Нет, Игорь, не нормально. Нормально — это когда вместе. Когда ты встаёшь к мангалу, а не пьёшь с Серёгой. Когда ты моешь посуду, пока я готовлю. Когда ты уважаешь мой труд. А ты превратил меня в прислугу. Бесплатную прислугу.
— Да я же помогал! — возмутился он.
— Чем? Тем, что сказал «Светка, танцуй»? Или тем, что съел гуся?
Светлана встала.
— Короче, так. Или ты сейчас переводишь мне эту сумму на карту — как компенсацию за мой испорченный отпуск и унижение. Или я подаю на развод.
Игорь смотрел на неё как на сумасшедшую.
— Ты серьёзно? Из-за каких-то котлет? Свет, у тебя крыша съехала? Какие 180 тысяч? У нас бюджет общий!
— Бюджет общий, а труд мой. Дом этот, кстати, достался мне от родителей по наследству. Так что аренда — вполне законное требование. Ты пригласил гостей в мой дом, не спросив меня, и заставил меня их обслуживать.
— Ой, всё! — Игорь швырнул листок на пол. — Хватит истерить. Иди проспись. Завтра поговорим, когда успокоишься. Развод она выдумала… Делать мне больше нечего — платить собственной жене за борщ.
Он демонстративно отвернулся к телевизору и прибавил громкость.
Светлана постояла минуту, глядя на его затылок. Потом молча развернулась и поднялась в спальню.
Игорь думал, что она пошла дуться. «Ничего, перебесится, — думал он, переключая каналы. — Бабы — они такие. Эмоциональные. Завтра цветы куплю, тортик — и растает».
Через полчаса он услышал, как хлопнула входная дверь. Потом заурчал мотор машины.
Игорь подскочил к окну. Светиной машины на месте не было.
— Э! Куда?! — он выбежал на крыльцо в одних тапочках. — Светка! Ты чего?!
Но красные габариты уже скрылись за поворотом.
Он звонил ей весь вечер. «Абонент недоступен». Звонил на следующий день. Тишина.
Дома было тихо, грязно и голодно. В холодильнике остались только засохшие куски сыра и пустая кастрюля из-под солянки.
Игорь злился, потом пугался, потом снова злился. «Ну и катись! Подумаешь, цаца! Вернёшься — куда ты денешься».
Через три дня ему пришла судебная повестка. Исковое заявление о расторжении брака принято к производству мировым судьёй.
А ещё через час позвонил курьер.
— Игорь Владимирович? Вам пакет.
В пакете лежало исковое заявление о разделе имущества. И копия договора найма жилого помещения, по которому Светлана — собственник их городской квартиры (она была оформлена на неё дарственной от бабушки ещё до брака, о чём Игорь благополучно забыл) — уже сдала жильё другой семье на год вперёд.
Игорь сидел на грязном диване в загородном доме, который тоже принадлежал жене и который теперь, видимо, придётся освободить, — и смотрел на эти бумаги. Гора немытой посуды на кухне уже начинала издавать неприятный запах.
— Да ну бред какой-то… — пробормотал он, набирая номер Серёги. — Серый, прикинь, моя совсем с ума сошла. Разводимся. Ага. Представляешь? Из-за чего? Да сам не пойму — устала, говорит, отдыхать. Бабы — дуры, скажи?
Но Серёга почему-то не смеялся. А в трубке слышался голос Ленки: «Я же говорила — нельзя было так с ней. Свинья ты, Игорь».
Игорь отключил телефон и посмотрел на холодный камин. Разжигать его было лень, да и не умел он толком. Дрова всегда складывала Светлана.
Он поплотнее закутался в плед. Становилось холодно.
И очень тихо.