Уже не выдержала Марья Петровна, крича на свою дочь.
— Вот, — прошипела Марья Петровна, дрожащими руками доставая из ящика ключи от трёхкомнатной квартиры. — Забирай и уходите. Только оставьте меня в покое!
Лена побледнела:
— Мама, но как же Ольга? Ты же сама всегда говорила, что эта квартира ей нужнее, у неё семья, дети!
— Дети?! — Марья Петровна резко развернулась к дочери. — А ты?! Ты что, не моя дочь?! Я что, должна терпеть этого пьяного бузотёра ради Ольгиных отпрысков?! Нет уж! Пусть теперь она сама разбирается!
Саша, до этого момента молча наблюдавший за перепалкой, вдруг ухмыльнулся. Его глаза загорелись — не любовью, не заботой, а жадным огнём собственника. Он выхватил ключи из рук Марьи Петровны:
— Отлично. Значит, завтра переезжаем.
Предыдущая глава тут:
Все главы рассказа в хронологической последовательности тут:
Штурм квартиры Ольги
На следующее утро Саша явился к Ольге и Вадиму без предупреждения. Он даже не стал звонить в дверь — просто открыл замок своим ключом и ударил в неё ногой с такой силой, дверь с силой открылась.
Ольга, только что вышедшая из ванной в халате, ахнула:
— Ты… ты что творишь?!
— Выметайтесь, — процедил Саша, переступая порог. — Это теперь всё наше.
Вадик, до этого мирно листавший ленту новостей на кухне, вскочил:
— Ты кто такой, чтобы тут распоряжаться?!
Саша даже не ответил. Он медленно подошёл к нему, глядя прямо в глаза. Потом резко ударил кулаком в стену рядом с головой Вадима. Трещина расползлась по штукатурке, как паутина.
— Ещё раз спрашиваю: выметайтесь. Или я помогу.
Ольга закричала:
— Лена! Лена, останови его! Ты же сестра!
Но Лены не было. Она осталась дома, боясь стать свидетелем очередного скандала.
Вадик побледнел. Он видел, что Саша не шутит.
— Ладно… — пробормотал он. — Мы уйдём. Но это незаконно! Мы будем жаловаться!
Саша рассмеялся:
— Жалуйся. Только сначала попробуй вернуться.
Ольга с детьми бросилась за помощью к родне. Первым откликнулся дядя Витя — всегда считавший себя «главой семьи». Он явился к квартире с твёрдым намерением «разобраться по‑мужски».
— Эй, ты! — крикнул он, едва увидев Сашу на пороге. — Ты что себе позволяешь?! Это же семья! Родственники!
Саша медленно развернулся. Его взгляд был холодным, почти безразличным.
— Семья? Родственники? — он шагнул к дяде Вите. — Мне они - не семья, и не родственники...
Дядя Витя попытался взять его за грудки:
— Ты мне тут не умничай! Я тебя сейчас…
Но закончить фразу он не успел. Саша резко схватил его за запястье. Дядя Витя охнул, попятился.
— Ну… это… ваше дело, — пробормотал он, пятясь к двери. — Разбирайтесь сами.
Остальные родственники, узнав о случившемся, предпочли не вмешиваться. Тётя Шура только покачала головой:
— Ох, Леночка, ну и выбрала ты себе… Ну да ладно, пусть сами разбираются.
Даже Ольга, обычно громогласная и уверенная в себе, теперь молчала. Она понимала: Саша не остановится ни перед чем.
***
Жизнь в трёшке: между иллюзией и кошмаром
Первые дни в собственной квартире Лена воспринимала как долгожданный глоток свободы. Она ходила по просторным комнатам, трогала стены, распахивала окна — и каждый раз мысленно повторяла: «Наконец‑то своё пространство!»
Она даже купила новые шторы, развесила фотографии в рамках, поставила на полку фарфоровую статуэтку, которую давно хранила в коробке. «Теперь всё будет иначе», — думала она, глядя на уютный интерьер.
Но идиллия рухнула уже через неделю.
Пьянка: начало цикла
Саша вернулся домой с пакетом, из которого торчала бутылка водки. Его глаза блестели — не от радости, а от предвкушения.
— Ленок, гляди, что я добыл! — он швырнул пакет на стол. — Сегодня гуляем!
— Но ты же говорил, что завтра пойдёшь на собеседование… — начала было Лена, но он перебил:
— Да брось! Один раз живём! К тому же, я сегодня подзаработал. Вот, смотри! — он достал из кармана несколько купюр, помахал ими перед её лицом. — Так что — праздник!
Лена вздохнула. Она знала: если он начал с «праздника», то завтрашнее собеседование точно не состоится. Но спорить было бесполезно.
Через час в квартире уже сидели «друзья» — какие‑то незнакомые Лене мужчины с красными лицами и нечёткими речами. Они смеялись, хлопали Сашу по плечу, наливали себе из бутылки, которую он достал из холодильника.
— Леночка, иди к нам! — крикнул Саша, увидев, что она пытается скрыться на кухне. — Ты же моя королева!
Она села за стол, натянула улыбку. Кто‑то налил ей стопку. «Один раз… Просто расслабиться», — подумала она, опрокидывая её в себя.
Музыка гремела так, что соседи снизу уже стучали по батарее. Но Саше было всё равно. Он танцевал, размахивал руками, кричал:
— Всё будет круто! Завтра я пойду на работу. Настоящую работу! Не грузчиком, а… ну, не знаю, менеджером! Или в охрану! Главное — я начну!
Лена смеялась вместе с ним. В голове шумело, мир казался ярким, почти сказочным.
«Он прав. Завтра всё изменится. Он возьмётся за ум, я тоже найду работу. Может, даже в ту IT‑фирму, откуда ушла десять лет назад. Там наверняка помнят меня, дадут шанс…»
Кто‑то из гостей поднял тост:
— За Сашу и Лену! Пусть у них всё будет!
Все закричали, засмеялись, снова наполнили стаканы. Лена чувствовала, как внутри разливается тепло — не от алкоголя, а от надежды. «Вот оно. Вот наша новая жизнь».
Саша обнял её, поцеловал в макушку:
— Ты у меня самая лучшая. Я тебя люблю. Завтра всё будет по‑другому, обещаю.
И она верила. В эти моменты — верила.
Обещания: сладкие слова в тумане
Когда гости разошлись, Саша лежал на диване, глядя в потолок. Лена сидела рядом, прижимая к себе подушку.
— Знаешь, — вдруг сказал он, — я тут подумал… Надо найти нормальную работу. Чтобы не вот это всё, а чтобы стабильно. Ты тоже можешь устроиться. Ты умная, ты справишься.
— Я думала про ту IT‑фирму… — осторожно начала Лена. — Может, попробовать позвонить?
— Конечно! — он резко сел. — Давай завтра! Я тоже позвоню куда‑нибудь. Хватит уже. Я хочу нормальную жизнь. С тобой.
Он обнял её, и на секунду ей показалось, что всё действительно возможно. Что завтра они оба встанут, созвонятся с работодателями, начнут новую главу.
Но утром всё было иначе.
Утро: похмелье и разбитые надежды
Лена проснулась от головной боли. В комнате стоял запах перегара, на полу — пустые бутылки, окурки, крошки от чипсов. Саша спал, уткнувшись лицом в подушку.
Она встала, подошла к окну. На улице шёл дождь. Капли стекали по стеклу, размывая очертания мира. «Сегодня я позвоню в ту фирму», — решила она. Но в голове уже звучал голос матери: «Ты думаешь, они тебя возьмут? После десяти лет без работы?»
Саша зашевелился, застонал:
— Чёрт… голова раскалывается.
Лена молча налила ему воды. Он выпил, поморщился:
— Опять всё то же самое…
— Может, сегодня попробуем? — осторожно спросила она. — Ну, с работой…
Он махнул рукой:
— Да ладно, Ленок. Сегодня надо отдохнуть. А завтра… завтра точно начнём.
Она кивнула, хотя внутри всё сжалось. «Опять завтра».
Так шло неделя за неделей:
- Деньги — Саша где‑то подрабатывал грузчиком, получал наличные, тут же тратил на алкоголь.
- Пьянка — друзья, громкая музыка, пустые обещания.
- Веселье — иллюзия счастья, вера, что «завтра всё изменится».
- Утро — похмелье, стыд, осознание, что ничего не изменилось.
- Оправдания — «Это последний раз», «Завтра точно начнём», «Я люблю тебя».
Лена всё чаще оставалась одна в квартире. Саша уходил «по делам», возвращался пьяным, падал на диван. Она сидела на кухне, смотрела в чашку с остывшим чаем и думала: «Когда это закончится?»
Иногда она брала телефон, набирала номер бывшей коллеги из IT‑фирмы, но в последний момент сбрасывала вызов. «А вдруг откажут? А вдруг посмеются?»
А потом Саша снова приходил, обнимал её, шептал:
— Прости. Я исправлюсь. Завтра.
И она снова верила. Потому что без этой веры ей было бы совсем нечем дышать
Приступы ревности.
Однажды Лена проснулась от глухой головной боли и сухости во рту. Под глазом её алел синяк после вчерашней "вечеринки". В комнате стоял тяжёлый запах перегара, смешанный с остатками вчерашних духов. Солнце пробивалось сквозь щели в шторах, выхватывая из полумрака осколки разбитой посуды на полу — молчаливые свидетели вчерашнего скандала.
Саша спал на диване, раскинув руки, в той же одежде, что и вчера. Его лицо, ещё недавно искажённое яростью, теперь выглядело почти беззащитным. Лена на секунду замерла, глядя на него, и в груди шевельнулось привычное оправдание: «Он просто устал. Он не хотел… Он же не со зла».
Она осторожно поднялась, стараясь не шуметь, и направилась на кухню. Ноги то и дело натыкались на обломки тарелок. «Надо убрать», — подумала она, но сил не было.
Пробуждение мужа и первые упрёки
Через полчаса Саша появился на кухне. Его глаза были красными, под ними — тёмные круги. Он потёр виски, поморщился от света и бросил:
— Чего молчишь?
Лена вздрогнула. Она наливала себе воду, пытаясь унять тошноту.
— Я… ничего. Просто думаю, как убрать осколки.
— «Убрать осколки»? — он резко развернулся к ней. — А ты не думаешь, как мне сейчас хреново? Ты только о себе!
— Но я же… — она запнулась. — Я просто хотела помочь.
— Помочь?! — его голос поднялся на октаву. — Ты даже не спросила, как я себя чувствую! Ты меня не ценишь!
Лена опустила глаза. Она знала: спорить бесполезно. Лучше промолчать, переждать, пока волна схлынет.
Но Саша уже не мог остановиться. Он шагнул к ней, сжал кулаки:
— Или ты просто ждёшь, пока я уйду? Чтобы потом с кем‑то другим…
— О чём ты?! — её голос дрогнул. — Я никуда не собираюсь, я здесь, с тобой!
— Да? — он рассмеялся, но смех был злым, колючим. — Тогда почему ты вчера говорила с тем парнем у магазина?
— С каким парнем?! — Лена побледнела. — Я ни с кем не разговаривала!
— Не ври! — он ударил кулаком по столу. — Я видел, как ты улыбалась ему! Ты мне изменяешь!
Лена почувствовала, как внутри всё сжалось. Она знала, что дальше будет хуже.
— Саша, послушай, это неправда… — начала она, но он уже не слышал.
— Ты всегда такая! — его голос стал низким, угрожающим. — Сначала молчишь, потом врёшь, потом ещё что‑нибудь придумаешь!
Он шагнул к ней. Лена инстинктивно отступила, но он схватил её за руку:
— Куда?! Думаешь, я не вижу, что ты задумала?!
В этот момент в голове пронеслось: «Опять. Опять всё то же самое». Но она всё ещё пыталась спасти ситуацию.
— Саш, пожалуйста, успокойся. Я никуда не уйду, я люблю тебя…
— Любишь?! — он резко отпустил её руку, и она едва не упала. — Тогда почему ведёшь себя как предательница?!
Он огляделся, взгляд упал на тарелку на столе. Через секунду она со звоном разбилась о стену рядом с головой Лены
— Вот так! Вот так ты заслуживаешь!
Лена закрыла лицо руками. Она знала: сейчас начнётся самое страшное.
Когда всё закончилось, Саша сидел на полу, тяжело дыша. Его руки дрожали, глаза были пустыми. Лена, прижимая ладонь к покрасневшей щеке, молча подбирала осколки.
— Ну что, довольна? — наконец пробормотал он. — Теперь ты счастлива?
Она не ответила. Просто продолжала собирать осколки, стараясь не смотреть на него.
— Лен, — его голос вдруг стал тихим, почти жалобным. — Прости. Я не хотел. Я просто… я не знаю, что на меня нашло.
Она замерла. В груди снова шевельнулась надежда: «Может, правда? Может, он осознал?»
— Ты правда думаешь, что я хотел тебя обидеть? — он поднялся, подошёл к ней, осторожно коснулся её плеча. — Я же люблю тебя. Просто… просто я схожу с ума, когда думаю, что ты можешь уйти.
Лена медленно повернулась к нему. Её глаза были полны слёз, но в них ещё тлела искра веры.
— Я знаю, — прошептала она. — Ты просто… устал. Ты не со зла.
Он обнял её, прижал к себе:
— Прости. Завтра всё будет иначе. Я обещаю.
И она снова поверила. Потому что без этой веры ей было бы совсем нечем дышать.
Продолжение тут:
