— Ты правда думаешь, что я хотел тебя обидеть? — он поднялся, подошёл к ней, осторожно коснулся её плеча. — Я же люблю тебя. Просто… просто я схожу с ума, когда думаю, что ты можешь уйти.
Лена медленно повернулась к нему. Её глаза были полны слёз, но в них ещё тлела искра веры.
— Я знаю, — прошептала она. — Ты просто… устал. Ты не со зла.
Он обнял её, прижал к себе:
— Прости. Завтра всё будет иначе. Я обещаю.
И она снова поверила. Потому что без этой веры ей было бы совсем нечем дышать.
Предыдущая серия тут:
Все главы рассказа тут:
Двухкомнатная квартира Марьи Петровны, прежде казавшаяся ей просторной, теперь напоминала переполненный пчелиный улей. В одной комнате обосновались Ольга с мужем Вадиком, в другой — сама Марья Петровна и двое внуков‑подростков. Места было мало, но впервые за долгое время здесь царило… спокойствие без шалопутного сожителя Елены - Саши.
Каждое утро Марьи Петровны начиналось с суеты.
— Бабуля, где мои джинсы?! — кричал один внук из‑за перегородки.
— Я первый в душ! — вторил ему второй, барабаня в дверь.
— Ольга, куда ты дела мой костюм? — кричал зять из другой комнаты жене
— Вадик, не забудь забрать детей из школы! — напоминала Ольга, завязывая шнурки.
— Чай Марья Петровна заберет. Чего ей на пенсии делать? — возмущался Вадик.
Марья Петровна давно смирилась, что в своей собственной квартире ей не хватает покоя. Сначала был этот буйный Саша - сожитель Лены, теперь Ольга со своей большой семьей.
Но Марья Петровна была лишь рада. Рада, что среди всей этой суматохи, чувство животного страха наконец-то от неё отступило. Никто не ждал внезапного стука в дверь, никто не прислушивался к шагам на лестничной клетке, не вздрагивал от звука лифта.
Марья Петровна, помешивая кашу на плите, иногда останавливалась, прислушивалась к гомону и тихо улыбалась: «Хоть шумно, зато нет этого бесшабашного Саши».
Ольга с Вадиком за столько лет совместной жизни так и не накопили на своё отдельное жилье, меняя машины, словно современные гаджеты, теряя на обмене больше миллиона каждый год, но им нравилось это разнообразие, эта гонка за новыми технологиями и ощущениями успешного человека за рулем машины, пахнувшей новым пластиком.
Вечер: непривычная тишина
По вечерам квартира Марьи Петровны погружалась в непривычную тишину. Раньше в это время у Лены с Сашей начиналась очередная «вечеринка»: музыка, крики, звон разбитой посуды. Теперь же здесь слышались только:
- шёпот внуков, делающих уроки;
- тихий разговор Ольги с Вадиком на кухне;
- бормотание телевизора из комнаты Марьи Петровны.
Марье Петровне даже нравилось, что теперь её любимая дочь с любимыми внуками живет рядом. Да, было тесно, но зато все рядом, все под приглядом.
Про Максима - Ленкиного сына от первого брака Петровна даже не вспоминала, он уже давно жил с отцом, и не общался ни с бабкой, ни с опустившейся на дно бутылки матерью.
На родную дочь Лену Петровне также было глубоко фиолетово. Она знала, что с шебутным и пьющим Сашей, её слабая дочь только опустится еще ниже, но ей было всё равно. Петровне хватало Ольги, своих двух внуков и пусть непутевого, но зато небуйного зятя.
***
Марья Петровна наслаждалась редчайшими минутами тишины. Дети ещё были в школе, дочь с зятем — на работе. В квартире царила такая редкая, почти забытая благодать: ни громкой музыки, ни криков, ни напряжённого ожидания очередного скандала.
Она неторопливо заварила себе чашку ароматного кофе — настоящего, молотого, который берегла для особых моментов. На кухне приятно пахло корицей и свежезаваренным напитком. Включила телевизор, нашла канал, где как раз начинался её любимый сериал. Устроилась в кресле, подтянув под себя плед, сделала первый глоток…
И в этот самый миг — резкий звонок в дверь.
Марья Петровна вздрогнула, чуть не пролив кофе. «Кто это? Неужели что‑то случилось?» — пронеслось в голове. Она поставила чашку на столик, поправила халат и пошла к двери.
На пороге — тень прежней дочери
Открыв дверь, она замерла. На лестничной площадке стояла Лена. Но это была уже не та Лена, что пару месяцев назад с горящими глазами рассказывала о «новом счастье». Перед ней — бледная, с запавшими глазами, с неряшливо сбившимися волосами, в мятой кофте, которую, кажется, не снимали несколько дней.
— Мам… — голос Лены звучал глухо, будто из‑под толщи воды. — Можно… можно я зайду?
Марья Петровна молча отступила, пропуская её внутрь. В нос ударил резкий запах перегара и пота. Она молча прикрыла дверь, стараясь не выдать своих чувств.
Лена прошла в гостиную, словно тень, опустилась на край дивана. Руки её дрожали, взгляд скользил по стенам, избегая встречи с материнским.
— Ты… не ждала меня, да? — наконец выдавила она.
— Ждала, — коротко ответила Марья Петровна, стоя в дверях. — Только не в таком виде.
Лена обхватила голову руками.
— Я… я не знаю, что делать, мам.
Тишина. Марья Петровна не торопилась с ответом. Она знала: сейчас любая фраза может стать искрой для нового взрыва.
— Он опять… — Лена всхлипнула, но слёз не было. Только сухие, надрывные всхлипы. — Опять пил, кричал, разбил тарелку… а потом… потом сказал, что я сама виновата. Что я его провоцирую.
— И ты поверила? — тихо спросила Марья Петровна.
Лена подняла на неё глаза — полные отчаяния и какой‑то детской беспомощности.
— Мама, я недавно вспомнила, как хорошо жила с Пашей... Он ведь не пил, не обижал меня... Он хотел как лучше, он хотел для нас хорошего. Почему ты тогда была против, чтобы Ольга освободила мою квартиру?
Марья Петровна молчала.
— Мама, почему ты молчишь?! Ведь это ты заставила меня развестись с Павлом? — тихо проговорила Лена, и её слова звучали как приговор матери.
— Не сваливай на меня, пожалуйста, свои решения. Я лишь высказала тебе своё мнение, я могла ошибаться, а ты сама принимала решения! — пыталась оправдать себя Марья Петровна, говоря резко и отрывисто.
— Ну как же... Ты забыла тот вечер, когда вы с Ольгой меня настраивали против Павла, чтобы я не отказалась от требований освободить мою квартиру? Я же сейчас всё поняла! Я просто вам мешала, точнее мой неудобный для вас муж! — улыбалась какой-то токсичной улыбкой Лена, от которой Марье Петровне сделалось дурно.
— Ты преувеличиваешь, дочка. Мы лишь говорили тебе, что мужчина должен сам заработать себе на квартиру, а не требовать жилье от родственников! — тихо мямлила в своё оправдание Петровна.
— Так почему ты тогда приютила Ольгу с её мужем и детьми?! Мужчина должен сам заработать на жилье?! Почему ты не требуешь этого от своего зятя Вадика? У них было всё для этого - бесплатная квартира с оплатой коммуналки, им не надо было тратиться на найм жилья! — вскричала Лена.
— Я считала, что поступаю правильно... Я ошиблась: Паша был для тебя идеальным мужем. Извини, дочка..., — Марье Петровне был неприятен этот разговор, неприятен настолько что она невольно отвернулась от дочери, уставившись в окно и мысленно считая минуты, когда внуки вернутся со школы.
— Ладно, мне некогда, мне нужно в магазин! И за внуками! — встала со стула и стала быстро одеваться Марья Петровна.
— Мама, что мне делать? Я же так долго не проживу... Понимаешь?! Я сгину в этом водовороте синего змия! Саша - молодой, он сильнее меня, а я не могу так больше..., — взмолилась Лена.
— Я не знаю, чем тебе помочь... Ты лучше квартиру перепиши на меня или на Ольгу, а то еще хватит ума расписаться со своим Сашей, еще с ним твою трешку делить нам не хватало! — слова матери ударили Лену, словно холодный лед, словно ледяная вода в проруби.
Лена представила себе как проваливается в прорубь, и не может оттуда вылезти. Ей невозможно дышать от обиды, от непонимания, почему её родная мать уже её заживо похоронила, и ей интересна лишь её квартира, чтобы туда опять заселилась Ольга после её ухода.
— Дай хотя бы тысячу, чтобы отойти от вчерашнего..., — сухо проговорила Лена.
— Нет денег, отстань! — лишь оттолкнула Лену мать.
— Ты не понимаешь, если я приду с пустыми руками он меня сегодня же..., — Лена прямым текстом говорила про Сашу, который ждет её возвращения.
— Нет я сказала, проваливай и больше тут не появляйся! — проговорила Марья Петровна.
— Мам, а если… если я останусь? Хотя бы на пару дней? Я не буду мешать, я…
На плите закипал чайник, но мать не предложила чая. Марья Петровна посмотрела на неё — долго, внимательно. Но в глазах её не было сожаления.
— Нет, уходи скорее, скоро внуки придут, я не хочу, чтобы они видели тебя в таком виде! — резко проговорила мать, выговаривая слова так, будто боялась обжечься о свою непутевую дочь.
— Даже чая не предложишь? — усмехнулась Лена, перед которой всё теперь встало на свои места.
— На! — Марья Петровна налила кипятка в старую потрескавшуюся кружку и вытолкала дочь из квартиры.
Лена стояла на улице и дрожала то ли от холода, то ли от того, что понимала, что у неё больше нет близких людей. Даже мать от неё отвернулась. С серого январского неба медленно падали хлопья мокрого снега. Ах, как она любила эти хлопья ловить ртом в детстве, любила разглядывать снежинки, любила валяться с Ольгой в сугробах. Как всё изменилось за эти годы... Оказалось, что всё, что было раньше - было хитрой иллюзией - мама, сестра, родственники, - все от неё отвернулись, значит никогда и не любили.
Лена посмотрела на свою старую потрескавшуюся кружку без ручки. Это была её любимая кружка из детства - мать без сожаления отдала ей эту кружку с кипятком. Лена стояла на улице, обхватив эту кружку двумя руками, края керамики обжигали ей руки, но она всё равно не могла согреться. Эта кружка ей казалось последними лучиками тепла, которое мать окончательно отдала своей дочери, словно потухшая звезда в галактике отдает последние лучики тепла своим планетам.
Холодный душ оказался отрезвляющим. Сначала Лену колошматило, даже зубы тряслись, но потом ей стало тепло и как-то спокойно. Она поставила кружку на лавочку, нащупала почти севший телефон в кармане своего осеннего замызганного плаща и позвонила Павлу.
— Привет, я ничего не буду просить, просто дай мне совет, что мне делать, Паша?! Я — на дне, даже мать отказалась от меня... Я понимаю, что сейчас пойду и напьюсь, а завтра напьюсь снова, и послезавтра... А потом меня не станет, и никто в мире не заплачет обо мне, Паша... Как же это страшно... Какой же я была дурой, когда говорила тебе, что ты меня не достоин!
На том конце провода было молчание.
— Никто... Понимаешь? Никто не вытянет тебя из твоего болота, кроме как ты сама не возьмешь себя за шкирку, и не вытянешь! — наконец-то прозвучали слова бывшего мужа.
— Помоги мне, Паша, я не прошу денег, я прошу помощи... Что мне делать? — взмолилась Лена.
— Тебе надо лечиться, Лена! — проговорил Павел.
Продолжение скоро на канале. Скоро тут появится ссылка. Автор работает во все лопатки. Поддержать его, можно донатом, нажав кнопку "ПОДДЕРЖАТЬ" ВНИЗУ СПРАВА ⬇️
