Любила или нет на самом деле Петра Анхен или, как ее называл пылкий возлюбленный, Аннушка, сказать сложно. Некоторые историки после тщательного изучения писем Петра и Анны обратили внимание на то, что в посланиях девушки нет и намека на чувства или вообще проявления хотя бы каких-то нежных эмоций.
Ее письма к царю скорее похожи на деловую переписку, хотя сам царь пылко объясняется ей в своей любви. В ответ на все ненаглядная Анхен спокойно пишет: «Умилостивись, государь царь Петр Алексеевич!.. свой милостивый приказ учини — выписать мне из дворцовых сел волость».
Ну как тут не вспомнить ласковые письма Евдокии? «Пожалуй, батюшка мой, не призри, свет мой, моего прошения. Отпиши, батюшка мой, ко мне о здоровье своем, чтоб мне, слыша о твоём здоровье, радоваться»...
Только «батюшка мой» чего стоит! А он грубо растоптал эти нежные чувства. И ладно бы растоптал, он ведь собирался жениться на Аннушке, и это при живой жене! Не знаю, что по этому думают историки, я считаю, что Петра Алексеевича удерживали от этого шага два момента. Царь понимал: Анхен в душе своей все-таки оставалась обычной деревенской Нюркой, пусть и иноземного происхождения, следовательно, достойной царицы из нее не получится. И второй, он все-таки не был уверен в ее чувствах.
Понимал он и что Монс смотрит на него только с весьма прагматической точки зрения, откровенно манипулируя его благосклонностью. Думается, до него доходили слухи, как обычные люди откровенно ненавидят предприимчивую немку. А каким бы правитель уверенным в себе не был, он все равно понимает: без поддержки народа власть не удержать.
К тому же, он, наверняка, ведал и о том, что многие высокопоставленные лица с удовольствием ее используют в своих целях и она никогда не отказывается за определенную мзду помогать всем, кто к ней обращается. Знал он и о том, что Анна Монс стала вмешиваться в судебные процессы и другие государственные дела, лоббируя интересы своих друзей и родственников.
По воспоминаниям наставника русского царевича Алексея Генриха фон Гюйссена, даже «в присутственных местах было принято за правило: если мадам и мадемуазель Монс имели дело и тяжбы собственные или друзей своих, то о том делались особенные пометки и вообще Монсам в делах до их имений должно было оказывать всякое содействие». «Они этим снисхождением так широко воспользовались, — продолжает фон Гюйссен в мемуарах, — что принялись за ходатайство по делам внешней торговли и употребляли для того нанятых стряпчих».
Однако Петру очень хотелось, чтобы и у него все было по-европейски, с красивыми фаворитками… Ну что тут скажешь…
Итак, роман Петра I и Анны Монс длился около десяти лет. Все закончилось в один миг. Начало положил случай, произошедший в 1703 году в крепости Шлиссельбург, «ключ-городе», открывавшим России долгожданный выход к Балтийскому морю. В разгар торжества, устроенного по поводу окончания ремонта личной яхты Петра, случилось несчастье — саксонский посланник Фридрих фон Кенигсек внезапно упал в Неву, как знать, быть может кто помог, история умалчивает, и утонул.
В его вещах обнаружили любовные письма, подписанные Анной Монс, а также подаренный ею медальон. Все складывалось как нельзя лучше. Никому даже не надо было сообщать царю об измене и тем самым навлекать гнев на свою голову. Анну Монс тут же отправили под домашний арест.
Роль персонального тюремщика отвергнутой возлюбленной взял на себя суровый князь-кесарь Федор Юрьевич Ромодановский. Про него современники говорили: «Сей князь был характеру партикулярнаго; собою видом, как монстра; нравом злой тиран; превеликой нежелатель добра никому; пьян по вся дни; но его величеству верной был так, что никто другой».
Даже личное ходатайство прусского посланника Георга фон Кайзерлинга, который намеревался жениться на Анне, и когда только фролйлен успевала крутить романы со всеми, не смягчило разгневанного царя. В порыве жаркого спора Петр с Меншиковым спустили немецкого дипломата с лестницы, в результате чуть было не разразилась дуэль, которая могла привести к военному конфликту. Вот было бы из-за чего! Из-за глупой, блудливой и непорядочной немки!
Пробыв в статусе пленницы три года, Анна Монс в ответ на жалобные письма и постоянные просьбы получила дозволение посещать кирху. В 1707 году все обвинения с нее были сняты, хотя имущество (кроме личных вещей и подарков) все-таки конфисковали. По ходатайству прусского посла Кейзерлинга Анна была освобождена. Спустя четыре года он получил разрешение на брак с девицей. Однако брак не был счастливым. Кейзерлинг умер через несколько месяцев после свадьбы.
Овдовевшая Анна Монс вскоре обручилась со шведом Карлом фон Миллером. Только опять свадьбы не получилось. В возрасте 42 лет бывшая возлюбленная царя умерла от чахотки. Состояние Анны Монс было оставлено в качестве наследства Миллеру, однако ее родственники сумели отстоять свои права на имущество, вернее на то, что от него осталось.
Вот такая история...
Предыдущая публикация по теме: Евдокия-Елена, часть 21
Начало по ссылке