Без пятнадцати одиннадцать. За окном спальни мерцали редкие огни ночного города. Игорь лежал поверх одеяла в джинсах и рубашке. Веки свинцовые — сутки на ногах, смена затянулась, но заснуть не получалось. Мысль крутилась одна и та же: где она?
Телефон молчал. Он проверял каждые пять минут. Дважды набирал номер, но сбрасывал. Не хотел давить. Корпоратив, коллеги, фото — такое затягивается. Но тревога не отпускала.
Последнее, что она сказала: «Скоро буду». Это было почти два часа назад.
Он поднялся. Размял затекшую шею. Прошёлся по комнате до окна и обратно. Квартира пустая, гулкая без неё. Соседи за стеной уже спят. Слышно, как тикают настенные часы на кухне.
Подошёл к окну, прислонился лбом к холодному стеклу. Внизу парковка почти пустая. Две машины под фонарём. Обе чужие.
Дверь открылась. Замок щёлкнул — тихо, но в ночной тишине Игорь расслышал. Из прихожей донёсся шорох, что-то упало и покатилось по полу. Потом шаги на каблуках, но не такие, как обычно. Тихие. Крадущиеся.
Он вышел из спальни.
Наталья стояла спиной у зеркала. Стягивала пальто — дёргала рукава, торопилась. Волосы выбились из причёски.
— Привет, — сказал он.
Она вздрогнула. Замерла на секунду, будто её застали. Обернулась. Лицо бледное. Под глазами чёрные разводы туши. Губы бледные, без помады. Глаза красные. Плакала.
— Привет, — голос глухой, севший.
Их взгляды встретились на долю секунды. Игорь ждал, что она скажет что-то ещё. Объяснит. Рассмеётся, махнёт рукой: «Извини, задержались, устала ужасно». Но она молчала.
Наталья повернулась к вешалке, повесила пальто — криво, одно плечо соскользнуло, но не поправила. Присела, стянула сапоги. Правый не поддавался. Она дёрнула резко, сапог слетел и упал набок.
— Как корпоратив? — спросил Игорь.
— Нормально.
Она выпрямилась. Взгляд мимо него. Шагнула к ванной — быстро, почти бегом.
Игорь попытался поймать её взгляд:
— Наташ...
Она прошла мимо. Скрылась в ванной. Щёлкнула защёлка. Резко, с силой — металл звякнул.
Зашумела вода. Сильный напор. Игорь слышал, как она открыла кран на полную.
Он остался в прихожей. Уставился на белую дверь ванной.
Сердце колотилось. Руки похолодели.
Что-то случилось.
Шесть лет вместе. Он знал её. Знал, как она возвращается с работы — усталая, но улыбается, рассказывает про день. Знал, как она плачет — тихо, отворачивается, вытирает глаза. Знал, как выглядит её злость — сжатые губы, колкие слова.
Но это... это было другое.
Она боялась на него смотреть.
Игорь сделал шаг к ванной. Остановился. Вода всё ещё шумела. Громко. Слишком громко. Будто заглушала что-то.
Что она скрывает?
Взгляд упал на узкую тумбочку у зеркала. Сумочка Натальи. Приоткрыта, молния расстёгнута наполовину. Торчит угол телефона — чёрный, в знакомом чехле.
У них не было секретов. Общие пароли на всё. Полное доверие. Он никогда не проверял её телефон. Не было причин.
Сейчас была.
Игорь подошёл. Взял телефон. Разблокировал. Экран засветился привычной заставкой: их фото с морского отдыха, август, солнце, улыбки.
Мессенджер. Последние сообщения.
Имя контакта: «Анатолий Р.»
Сердце ударило так сильно, что заложило уши.
Он нажал на чат.
Анатолий: «Ты меня не так поняла, я правда люблю тебя»
Игорь уставился в экран. Перечитал. Губы пересохли.
«Я правда люблю тебя».
Он пролистал выше. Предыдущее сообщение: «Не уходи так. Поговорим нормально». Наталья не ответила ни на одно. Выше — пусто. Переписка началась сегодня вечером.
Или она удалила старые сообщения?
Пальцы побелели. Он сжал телефон так сильно, что тот выскользнул из рук и упал на плитку. Игорь поднял его и повернул к свету. В углу экрана появилась тонкая трещина.
В ванной смолкла вода.
Игорь положил телефон обратно в сумку — небрежно, не так, как лежал. Трещина осталась. Она увидит. Пусть видит.
Сел на стул у входа. Руки на коленях. Дышал медленно — вдох на четыре счёта, выдох на шесть. Старая техника.
Но ярость поднималась изнутри, горячая, плотная, застревала комом в горле.
Дверь ванной открылась тихо. Наталья вышла осторожно, в полотенце, с мокрыми волосами. Лицо чистое — без туши, без румян, без привычной маски.
Увидела его — сидящего, неподвижного. Застыла.
Перевела взгляд на тумбочку. На сумку. На телефон.
— Ты читал.
Не вопрос. Она знала. Игорь кивнул. Один раз. Медленно.
Тишина. Часы на кухне навязчиво тикали.
Наталья закрыла глаза. Она не знала, как объяснить — боялась, что он не поверит.
— Я думаю... — тихо произнесла она. — Я думаю, ты меня поймёшь.
Игорь встал. Медленно, без резких движений. Прошёлся к окну. Повернулся к ней лицом.
— Объясни тогда.
Она открыла глаза. Подняла взгляд. Посмотрела на него, не отводя глаз. Впервые за весь вечер.
— То, что ты прочитал — это не то, что ты думаешь.
— Что я думаю? — голос Игоря ровный, холодный.
Она вздрогнула.
— Ты думаешь, что между нами что-то было. — Она помолчала. — Не было. Никогда.
Молчание.
— «Я правда люблю тебя». — Игорь указал на телефон. — Это не похоже на обычную рабочую переписку, Наташа.
Её губы дрогнули. Слёзы навернулись на глаза.
***
Шесть часов назад. Ресторан. Корпоратив.
Зал был залит тёплым янтарным светом. Гирлянды мигали у потолка — красные, золотые, синие огоньки отражались в бокалах. Гул голосов, смех, звон посуды.
Наталья сидела за центральным столом. Чёрное платье до колен, волосы уложены мягкими волнами. Лёгкий макияж. Рядом Марина и Лена, коллеги по отделу. Напротив — Анатолий.
Он был в тёмно-синем костюме, белая рубашка отглажена до блеска. Запонки поблёскивали при свете гирлянд. Волосы аккуратно зачёсаны назад. Улыбка белоснежная, уверенная. Он что-то рассказывал — жестикулировал, смеялся. Марина поддакивала. Лена улыбалась вежливо.
Он появился в компании недавно, но слухи о нём уже ходили. Марина шептала Лене: «Красавчик, но ловелас. Держись от него подальше».
Наталья не участвовала в этих разговорах. Те разведенные, а она замужем. Её это не касалось.
До сегодняшнего вечера.
Директор встал у центра стола. Бокал шампанского в руке, лицо красное от выпитого. Стукнул ложкой по бокалу — звук разнёсся по залу. Разговоры стихли.
— Коллеги! — голос громкий, торжественный. — Этот год был непростым. Рынок просел. Конкуренция выросла. Но мы справились. Продажи выросли на тридцать процентов. Премии увеличены вдвое.
Аплодисменты. Кто-то крикнул: «Ура!»
— И особая благодарность нашим звёздам. Наталья Петровна — лучший руководитель отдела. Ваша команда показала рекордные результаты. Без вас мы бы не выполнили план.
Наталья встала. Кивнула. Улыбнулась сдержанно — она не любила внимания. Подняла бокал, сделала глоток. Села обратно. Аплодисменты продолжались.
— И Анатолий Романович, — продолжил он. — Человек, который влился в коллектив с первого дня и сразу показал класс. Молодец.
Анатолий встал. Широкая улыбка. Лёгкий поклон головы. Он посмотрел на генерального, потом взгляд скользнул по залу и остановился на Наталье. Долго. Слишком долго.
— Спасибо, Пётр Сергеевич. — Он улыбнулся широко. — Но хочу особо отметить Наталью Петровну. Именно она научила меня не болтать, а работать. Именно её подход к клиентам стал для меня примером. Без неё я бы не справился.
Он смотрел на неё. Не отводил глаз. Все видели.
Наталья почувствовала, как покраснели щёки. Улыбнулась — натянуто, неловко. Кивнула. Благодарность принята.
Аплодисменты стали громче. Кто-то свистнул.
Марина поджала губы. Смотрела отчуждённо. Лена отвернулась к соседу, что-то шепнула ему на ухо. Он хмыкнул.
Анатолий сел. Поднял бокал в сторону Натальи. Улыбнулся. Смотрел не отрываясь.
Наталья сделала вид, что не заметила. Взяла телефон. Проверила сообщения. Пустой экран. Положила обратно.
Официанты разнесли горячее. Музыка стала громче. Разговоры возобновились. Кто-то засмеялся. Кто-то чокнулся.
Наталья смотрела в тарелку. Ела медленно. Чувствовала его взгляд.
Анатолий наклонился через стол. Наталья увидела боковым зрением — белая рубашка, блеск запонок. Не подняла глаз от тарелки. Продолжала есть.
— Наталья Петровна, вы сегодня особенно прекрасны.
Она подняла взгляд. Лицо спокойное, улыбка вежливая:
— Спасибо, Анатолий Романович. Профессиональный дресс-код.
Отвернулась к Марине. Та смотрела на неё странно. Укоризненно.
— Что? — тихо спросила Наталья.
Марина покачала головой. Отпила из бокала:
— Ничего.
Но тон говорил обратное.
Прошёл час. Может, больше. Наталья почти не пила — один бокал шампанского, уже тёплого. Отвечала на тосты. Поздравляла коллег. Держалась на расстоянии от Анатолия. Разговаривала с Леной о плане на следующий квартал. С кем угодно, только не с ним.
Но он не сдавался.
Подошёл снова. Бутылка шампанского в руке. Встал рядом со стулом Натальи — слишком близко, она почувствовала запах его одеколона. Дорогой, резкий.
— Позволите? — улыбка не сходила с лица.
— Спасибо, я за рулём, — Наталья прикрыла бокал ладонью.
— Тогда воды? Минеральной? — он уже тянулся к графину.
— Сама налью.
Пауза. Неловкая, тягучая. Анатолий не ушёл. Стоял рядом. Смотрел сверху вниз.
Марина и Лена переглянулись. Марина что-то шепнула Лене на ухо. Та фыркнула, прикрыла рот рукой.
Наталья резко встала. Стул скрипнул по полу:
— Извините, выйду на минуту. Позвоню мужу.
Она прошла к выходу из зала — быстро, почти бегом. Мимо столов, мимо смеющихся коллег. В коридор.
Музыка приглушённая, доносилась откуда-то сзади.
Достала телефон. Руки незаметно дрожали. Набрала номер. Подождала гудки.
— Игорь? — голос сорвался. Она откашлялась. — Привет, милый. Как дела?
Голос мужа был тёплым, уставшим:
— Приехал недавно. Как у вас? Весело?
— Нормально. Награждали, поели. Думаю, ещё час побуду и поеду.
— Не спеши. Повеселись немного. Ты заслужила.
Наталья закрыла глаза, выдохнула и улыбнулась — первый раз за вечер искренне:
— Ты у меня лучший. Скоро буду.
— Хорошо. Езжай аккуратно.
Она постояла ещё минуту. Собралась. Вернулась в зал.
Музыка стала громче. В центре зала несколько пар уже танцевали — кто-то медленно кружился, кто-то просто покачивался в такт.
Наталья села на своё место. Марина и Лена уже танцевали с коллегами из бухгалтерии, смеялись, болтали, расслабленные.
Анатолий подошёл к ней. Протянул руку:
— Наталья Петровна, разрешите пригласить вас на танец?
Она подняла взгляд. Посмотрела на него. Потом на зал. Директор сидел напротив — улыбался, кивал одобрительно. Несколько коллег смотрели. Ждали ответа. Отказать прилюдно было невежливо. Странно.
— Один танец, — сказала она ровно.
Они вышли на танцпол. Заиграла медленная композиция — что-то джазовое, тягучее. Анатолий положил руку на её талию — легко, правильно. Вторую руку взял в свою. Дистанция приличная.
Они двигались в такт. Ни слова. Шаг влево, шаг вправо, поворот.
Наталья смотрела в сторону. Не на него. Видела Марину — та танцевала с Глебом, но взгляд был направлен на Наталью. Лицо холодное, губы сжаты.
Лена рядом, тоже наблюдала. Склонилась к партнёру, шептала что-то ему на ухо. Он хмыкнул, покосился в их сторону.
Дискомфорт нарастал — тяжёлый, липкий, как духота перед грозой.
Анатолий наклонился ближе. Губы у самого уха Натальи. Она почувствовала его теплое дыхание:
— Я больше не могу, — шёпот был тихим, отчаянным. — Ты сводишь меня с ума. Я влюблён в тебя.
Наталья замерла.
Ноги перестали слушаться. Пропустила такт. Анатолий подхватил её, не дал сбиться с ритма, рука на талии стала крепче.
Она отстранилась. Чуть. Достаточно, чтобы создать дистанцию. Взгляд холодный, жёсткий:
— О чём вы говорите?
— О том, что чувствую с того дня, как увидел тебя, — он наклонился ближе.
Наталья побледнела. Кровь отхлынула от лица. Оглянулась. Марина смотрела. Лена смотрела. Коллеги смотрели.
Они видели, как Анатолий шептал ей на ухо. Как Наталья покраснела, потом побледнела. Как она отстранялась, но продолжала танец.
— Прекратите, — прошипела Наталья сквозь зубы. Улыбка на губах — для зала. Голос — для него. — Сейчас же.
Анатолий отпустил её руку. Шагнул назад:
— Прости. Не хотел при всех. Но я больше не могу молчать.
Музыка закончилась. Последний аккорд затих.
Наталья развернулась. Быстро пошла к столу, почти бежала. Схватила сумочку, задела бокал — тот покачнулся, но не упал.
Марина вышла из танцпола, преградила путь:
— Уходишь уже?
— Да. Поздно, — Наталья не смотрела ей в глаза.
— Понятно, — Марина прищурилась. — Наталь, ты...
— Что?
Марина покачала головой. Усмехнулась:
— Неважно. Удачи.
Она отошла. Наталья увидела её взгляд. Осуждающий. Презрительный.
Лена демонстративно отвернулась. Взяла бокал, отпила.
Наталья почувствовала, как стены сжимались. Все видели, неправильно поняли — и уже решили.
Она быстро пошла к выходу. Каблуки стучали по паркету. За спиной — шёпот, приглушённый смех.
Анатолий догнал у гардероба:
— Наталья, подожди!
— Отстань! — отрезала она.
Гардеробщица подняла голову с любопытством.
— Мне нужно объясниться. Дай мне пять минут, — Анатолий говорил тише, мягче. — Пожалуйста.
Наталья замерла.
Нужно закрыть это. Сейчас. Раз и навсегда.
Она обернулась. Посмотрела на него жёстко:
— Хорошо. Выйдем. Поговорим. Но только пять минут.
Они вышли на улицу.
***
Парковка ресторана. Мороз кусал лицо. Редкие фонари бросали жёлтые пятна на асфальт. Музыка из ресторана доносилась приглушённо, как из-под воды.
Наталья стояла у стены здания. Руки скрестила на груди.
Анатолий рядом. В одном костюме. Но не мёрз. Или не показывал. Слишком взволнован. Глаза блестели в свете фонаря.
— Наташа... — голос мягкий, доверительный.
— Наталья Петровна, — резко оборвала она.
Он замер. Пожал плечами:
— Хорошо. Наталья Петровна. — Выдохнул, пар вырвался изо рта. — Я не хотел ставить тебя в неловкое положение. Но я действительно не могу больше скрывать. Понимаешь?
Он сделал шаг ближе. Наталья не отступила. Стояла неподвижно — спиной к холодной кирпичной стене.
— Три месяца я пытаюсь быть рядом, — продолжал он. Голос стал громче, настойчивее. — А ты... ты отталкиваешь меня. Каждый раз. Почему?
Пауза. Ветер свистнул между машинами — резкий, колючий.
Он посмотрел ей в глаза:
— Знаешь, что я чувствую? Боль. Настоящую боль. Потому что ты единственная женщина, которая заставляет меня хотеть быть лучше. Рядом с тобой я понимаю, что такое настоящая любовь.
Наталья смотрела на него. Молча. Лицо каменное — ни одной эмоции. Губы сжаты в тонкую линию. Только глаза — холодные, острые, как осколки льда.
Тишина затянулась. Секунда. Две. Пять.
— Скажи свой адрес, — произнесла она наконец. Голос ровный, холодный.
Анатолий моргнул. Улыбка дрогнула:
— Что?
— Адрес. Где ты живёшь?
Он засмеялся — коротко, нервно. Голос неестественный:
— Вот так сразу. Зачем?
Наталья сделала шаг вперёд. Резкий. Он невольно дёрнулся назад. Она медленно подняла руку, указательный палец замер в сантиметре от его груди.
— Я сейчас же еду домой, — голос стал жёстче. Каждое слово — удар. — Собираю вещи. Развожусь с мужем. Переезжаю к тебе. Сегодня. Ты женишься на мне. Завтра же подаём заявление. Договорились?
Улыбка медленно исчезла с лица Анатолия. Глаза расширились. Губы приоткрылись. Дыхание участилось — пар вырывался облачками, один за другим.
— Ну? — Наталья наклонила голову. — Молчишь? Я жду адрес.
— Ты шутишь? — голос дрогнул.
— Нет, — голос Натальи поднялся, стал громче. — Ты только что признался мне в любви. Сказал, что я единственная. Что хочешь быть со мной. Так давай. Прямо сейчас. Адрес. Диктуй.
Анатолий отступил на шаг. Спина задела зеркало чужой машины:
— Наташа, постой. Нужно всё обдумать. Не так быстро. Ты же понимаешь...
— Почему не так? — голос Натальи стал громче, резче. Эхо отразилось от стен здания. — Ты три месяца преследуешь меня, прекрасно зная, что я замужем. Дежуришь у кофемашины каждое утро. Приносишь эти дурацкие миндальные печенья, которые я терпеть не могу. Заходишь в кабинет по десять раз в день. А теперь говоришь «не так быстро»?
Она шагнула ещё ближе. Каблук стукнул по асфальту. Анатолий продолжал пятиться — спина скользнула вдоль машины, он обошёл её, оказался у багажника:
— Так скажи адрес. Или нет?
Тишина. Только ветер выл между машинами.
Анатолий облизал губы. Сглотнул. Руки засунул в карманы пиджака:
— Слушай, я действительно испытываю чувства. Это правда. Но ты же понимаешь, что нельзя просто взять и...
— Вдруг вспомнил, что у тебя есть гражданская жена и дочь, — произнесла Наталья чётко. — Девочке четыре года. Зовут Алиса.
Анатолий побледнел. Лицо стало серым, как асфальт под ногами. Замер:
— Откуда ты... откуда ты знаешь?
— Я знаю всё о каждом из вас, — Наталья криво усмехнулась. — Ты думал, я клюну на твои игры? Что я такая наивная?
Она резко бросила сумочку на капот машины. Посмотрела на него:
— То, что ты творишь, показывает твоё неуважение к своей семье. К женщине, которая родила тебе ребёнка. К своей дочери, которая ждёт тебя дома. — Голос стал тише, но жёстче, как сталь. — Ты просто привык к такой жизни. Играть. Завоёвывать. Бросать. Переходить к следующей. А я не буду участвовать в твоих играх. Не пачкай мне репутацию.
Анатолий стоял молча. Дышал тяжело — грудь вздымалась под пиджаком.
Потом выпрямился. Расправил плечи. Попытался вернуть уверенность — та же улыбка, тот же взгляд. Шагнул вперёд. Протянул руки примирительно, ладонями вверх:
— Хорошо, ты права. Возможно, для меня сначала это была игра. Я не спорю. — Голос стал мягче, вкрадчивее. — Но не в этот раз. С тобой всё по-настоящему. Я действительно влюблён. Я готов уйти от неё. Ради тебя. Клянусь.
Наталья посмотрела на него. Долго. Изучающе. Как на экспонат в музее. Или на насекомое под стеклом.
Потом рассмеялась, без тени веселья:
— Молчи и не позорься.
Анатолий стоял неподвижно. Лицо серое. Руки висели вдоль тела.
Наталья взяла сумочку с капота. Подошла ближе к Анатолию. Остановилась в шаге от него. Посмотрела снизу вверх — он был выше на голову, но сейчас съёжился, казался меньше:
— А теперь слушай внимательно, — голос как лёд. Каждое слово чеканное, медленное. — С понедельника ты забываешь мое имя. Я для тебя просто руководитель отдела. Никаких разговоров, кроме рабочих. Никаких взглядов. Никаких комплиментов. Никаких печений. Никаких «случайных» встреч у кофемашины.
Пауза. Ветер дунул резче — волосы Натальи взметнулись, упали обратно.
— Если нарушишь хоть раз, — голос стал тише, но страшнее, — я иду к генеральному. И тебя выкинут так быстро, что не успеешь собрать вещи со стола. Рекомендательное письмо не получишь. В отрасли про тебя узнают все. Ты понял?
Анатолий кивнул. Еле заметно. Бледный. Сломленный. Жалкий.
— Хорошо. Свободен.
Наталья развернулась. Пошла к своей машине. Каблуки стучали по асфальту. Спина прямая. Плечи расправлены.
Не оглянулась ни разу.
Анатолий остался стоять у чужой машины. Один. На пустой парковке. В одном костюме. На морозе. Руки в карманах. Голова опущена.
***
Игорь стоял у окна. Спиной к комнате. Переваривал услышанное.
Наталья сидела на диване. Молчала. Ждала.
Он обернулся:
— Почему сразу не рассказала?
— Зачем тебя грузить? Ты бы поехал туда, устроил скандал. А мне там работать.
Игорь сжал челюсти. Она была права.
— Я думаю... мне стоит уволиться, — голос Натальи дрогнул. — Там уже все решили, что я...
— Ты не уволишься, — оборвал Игорь. Взял её лицо в ладони. — Не дашь ему победить. Ты лучший руководитель в компании. Подняла отдел с нуля. И не уйдёшь из-за этого человека.
Наталья кивнула — слабо, неуверенно.
— Придёшь в понедельник с высоко поднятой головой, — продолжил Игорь. — А он будет сидеть тихо. Потому что ты поставила его на место. А если нет — приеду я. И мы поговорим, цивилизованно.
Наталья почти засмеялась:
— Цивилизованно. Ага.
— Максимально, — Игорь усмехнулся. — Обещаю.
Она обняла его:
— Ты у меня лучший.
***
Понедельник. Три дня спустя.
Наталья вошла в отдел — спина прямая, подбородок поднят. Чёрный костюм, строгий пучок.
Рабочее место Анатолия пустое. Компьютер выключен.
Она открыла почту. Письмо: «Анатолий Р. на больничном. Ориентировочный выход — через десять дней».
Наталья откинулась на кресло. Выдохнула.
Вечером того же дня.
— Анатолий на больничном, — сказала Наталья за ужином.
Игорь повернулся к ней:
— Правда?
— Так пишут. — Она усмехнулась. — Хотя думаю, ему просто стыдно.
Игорь улыбнулся:
— Горжусь тобой. И прости за телефон.
Наталья усмехнулась:
— Ерунда. Экран — это мелочь.
— В следующий раз просто не молчи, — тихо добавил он. — Обещаешь?
— Обещаю.
Спасибо, что дочитали!
Лайк, комментарий или донат — любая поддержка вдохновляет на новые истории 🙏
Читать ещё: