Я начал подозревать Алису не из-за слов. Из-за пауз.
Точнее, из-за того, как эти паузы заполнялись.
— Кир, насчёт субботы… — её голос в трубке стал каким-то шершавым, будто она только что проснулась.
— Да? Берём билеты на тот фильм?
— Э-э-э… Не получится. У меня там… одна история. Неотложная.
— Какая история? — я спросил ровно, уже зная, что сейчас будет.
— Сложно объяснить. Дела семейные. Помочь нужно человеку. Мы с тобой на неделе как-нибудь, ладно?
«История». «Дела». «Человек». Эти слова висели в воздухе между нами, пустые, как картонные коробки. В них можно было сложить что угодно. Я стал складывать худшее.
Пару месяцев назад всё было проще. Мы встретились у прилавка с крафтовым пивом на фестивале, случайно потянулись за одной бутылкой. Она рассмеялась: «Партизанское IPA. Судьба». Потом была куча смеха, её коллеги-архитекторы, шумная толпа, и моя уверенность, что я наконец-то попал в точку. Алиса была не «девушка». Она была отдельная планета — со своим рельефом ироничных шуток, странной любви к старым советским мультфильмам и привычкой выключать телефон на целый день, «чтобы побыть в тишине».
— Как можно быть в тишине в городе-миллионнике? — удивлялся я.
— Очень просто. Не разговаривать с людьми, у которых нет для тебя настоящих слов, — парировала она.
Я тогда воспринял это как философию. Позже — как отмазку.
Перелом случился в среду. Я ехал по проспекту Гагарина, застрял в пробке и увидел её. Она выскакивала из такси у пятиэтажки в районе, который наш город стыдливо называет «спальным». Выглядела она не как человек на свидании. В мятых трениках, огромном свитере, волосы собраны в небрежный хвост. Она что-то крикнула водителю, махнула рукой и юркнула в подъезд. Я даже не успел посигналить. Только тупо смотрел, как закрывается дверь.
Вечером я позвонил.
— Как день?
— Скучный. Сидела дома, переделывала чертёж. Голова гудит. Ты как?
В её голосе не было ни напряжения, ни фальши. Была лёгкая усталость. Она говорила так, будто действительно целый день провела над ватманом, а не носилась по городу.
— Всё нормально, — ответил я. И в этот момент понял, что мы разговариваем на разных языках. Мой язык состоял из фактов: я видел, я знаю. Её — из чего-то другого. Из чего — я и хотел выяснить.
Мой друг Лёха, услышав эту историю за пивом, только хмыкнул:
— Брось. У них у всех так. Одна — для души, вторая — для понтов, третья — для подарков. Диверсификация, называется. У тебя какая роль?
Я отшутился, но его слова, как стружка, засели под кожей. Я начал вести учёт её «историям». За три недели — четыре отказа от встреч. Все с разными формулировками, но одинаковым финалом: «Я тебе потом позвоню». Она не звонила. Я звонил сам и слышал этот ровный, доброжелательный голос, который ничего не объяснял.
И вот настал день, когда её «история» совпала с моим выходным. Я стоял у себя на кухне, смотрел на дождь за окном и принимал решение не головой, а чем-то другим. Чем-то тёмным и липким.
Я сел в машину и поехал к её дому. Не чтобы скандалить. Чтобы увидеть. Один раз. И всё станет ясно.
Я припарковался в пятидесяти метрах от подъезда. Включил подкаст, выключил. Просто сидел. Через сорок минут она вышла. Такая же, как тогда: спортивные штаны, кроссовки, сумка через плечо. Ни намёка на парадность. Она села в такси. Я повёлся следом.
Это была самая дурацкая поездка в моей жизни. Я то притормаживал, упуская её из виду, то висел на хвосте, как начинающий бандит. В голове стучало: «Куда? К кому? Зачем?» Мы ехали всё тем же маршрутом. К тому же дому.
Я снова остался в машине, наблюдая, как она исчезает в подъезде. И тут во мне что-то щёлкнуло. Хватит гадать. Нужен факт. Я набрал её номер.
— Привет, — сказал я, глядя на окна третьего этажа.
— О, Кир! — в её голосе прозвучала лёгкая улыбка. — Ты где?
— Дома. Скучаю. А ты?
— Я тоже дома. Чай пью, в окно смотрю. Тоска.
За одним из окон третьего этажа зажёгся свет. Я чётко увидел силуэт, подошедший к подоконнику.
— Прямо сейчас? Чай пьёшь? — переспросил я, и моё сердце стало биться где-то в горле.
— Ага. С мёдом. Посоветуешь хороший сериал?
Я не выдержал. Положил трубку. Перезвонил. «Абонент временно недоступен». Она просто взяла и выключила телефон. Как всегда, «чтобы побыть в тишине».
Именно тогда я вышел из машины. Меня не трясло. Я был абсолютно спокоен. Я подошёл к подъезду и начал звонить в квартиры. Мне открыли на третий этаж. Женский голос спросил: «Кто?»
— Доставка цветов для Алисы, — соврал я первое, что пришло в голову.
— Опять? Ладно, заходите.
Щёлк домофона прозвучал как выстрел. Я вошёл в подъезд, пахнущий котом и жареной рыбой, и поднялся. Дверь в квартиру 32 была уже приоткрыта. Я толкнул её.
Первое, что я увидел, — это прихожая, заваленная коробками из-под косметики. Потом голос:
— Аллочка, это вам, наверное, опять от тайного поклонника несите… Ой.
Из комнаты вышла женщина лет пятидесяти, в розовом медицинском халате. На лице — прозрачная маска-щиток. За ней, в дверном проёме, замерла Алиса. Она сидела в кресле, похожем на стоматологическое. Её лицо было покрыто густой белой пеной, из-под которой торчали только глаза. Огромные, круглые от изумления. Над ней гудела какая-то лампа.
Мы смотрели друг на друга в полной тишине, нарушаемой только тихим жужжанием аппарата.
Женщина в халате сняла щиток.
— Я Катя. А вы, ясное дело, не курьер. Вы — Кирилл?
Я кивнул, не в силах оторвать взгляд от Алисы.
— Ну что, познакомились с моим «тайным поклонником»? — её голос из-под пены прозвучал глухо, но каждая буква была отточена как лезвие. — Это эпиляционный аппарат. Diode Laser. Дорогой, кстати. Он мне нравится гораздо больше, чем некоторые люди.
Катя фыркнула и махнула рукой.
— Иди уже умойся, Алёна. А с тобой, молодой человек, нам нужно поговорить.
Алиса молча встала и прошла мимо меня в ванную, не глядя. Катя указала мне на табурет в углу «кабинета» — бывшей гостиной, заставленной полками с флаконами.
— Она ходит ко мне раз в месяц. На процедуру. Говорит, комплексовала с подросткового возраста. Не хотела, чтобы об этом знали. Даже от парня.
— Почему? — выдавил я.
— А вы как думаете? — Катя села напротив, устало вытерла лоб. — Сказать «извини, я пошла волосы удалять»? Боитесь вы, мужчины, этих тем. Или начинаете ехидничать, или делать умные глаза. Ей проще было сказать про «дела». А вы, я смотрю, решили в Шерлоки поиграть.
Из ванной донеслись звуки воды. Алиса вышла. Лицо было красным, раздражённым. Она выглядела беззащитной и жутко злой.
— Доволен? — спросила она просто, надевая свитер. — Всё расследовал? Дослушай тогда до конца. Я не сказала тебе, потому что однажды, когда я просто упомянула про целлюлит, ты съехидничал: «Это тебе в спортзал надо, а не кремы мазать». Твои слова. И я поняла, что мой малейший несовершенный сантиметр станет для тебя темой для шуток или, что хуже, проверок. «А зачем тебе это, ты для кого стараешься?» Я стараюсь для себя. Понял? Для себя.
Она говорила тихо, но каждая фраза была как пощёчина.
— Я не… Я бы не стал…
— Стал. Уже стал. Ты сегодня стал тем парнем, который следит. Который проверяет. Который врывается в чужую квартиру под видом курьера. В моём мире для этого нет оправданий. Вообще.
Она взяла свою сумку, кивнула Кате и вышла в подъезд. Я бросился за ней.
— Алиса, подожди! Я просто сходил с ума! Я думал…
На лестничной площадке она обернулась.
— Ты знаешь, что самое обидное? Я сегодня думала о тебе. Пока эта штука жгла мне кожу. Думала, вот закончу курс, и кожа будет гладкой, и может, я наконец перестану стесняться, и мы с тобой… — она резко махнула рукой, смахивая не то слезу, не то каплю воды. — А ты в это время составлял план слежки. Мы были в параллельных мирах, Кирилл. И твой мир оказался мерзким. Я не хочу в нём жить.
Она развернулась и пошла вниз. Её шаги затихли. Я не побежал вдогонку. Потому что всё, что я мог ей сказать, уже было ей не нужно. Я вернулся в квартиру, чтобы извиниться перед Катей. Она молча собирала инструменты.
— Уходите, — сказала она, не оборачиваясь. — И в следующий раз, если что-то не сходится, просто спросите человека. Прямо. Как взрослый. А не как сыщик из плохого кино.
Я вышел. Дождь уже кончился. Я сел в машину и долго просто смотрел на руль. Я искал ложь, тайну, измену. А нашёл только чужую боль, которую сам же и спровоцировал. И своё лицо, которое в этом свете мне совсем не понравилось.
---
Вот и всё. История, в которой герой был и следователем, и главным дураком. А у вас был момент, когда ваша ревность или подозрительность разбивались о что-то совершенно обыденное, но от этого не менее важное? Или, может, вам удалось поймать себя на грани такого поступка и вовремя остановиться? Пишите в комментах — иногда именно чужие истории помогают не наступить на те же грабли. Если этот текст отозвался — поставьте лайк и подпишитесь на канал. Будем разбираться в этих жизненных детективах вместе, но уже чуть умнее.