Вера мыла посуду после ужина, когда услышала, как хлопнула входная дверь. Муж Саша вернулся с работы позже обычного, и по его лицу она сразу поняла — что-то случилось.
– Алла звонила, – сказал он, снимая куртку. – Хочет в субботу приехать. С Никитой.
Вера почувствовала, как внутри что-то сжалось. Алла — сестра Саши, её золовка. Женщина, которая двенадцать лет отравляла Вере жизнь своими придирками, замечаниями и бесконечной критикой. И вот теперь она снова собиралась в гости.
– Надолго? – спросила Вера, стараясь, чтобы голос звучал ровно.
– На выходные. Говорит, соскучилась по племянникам.
Вера промолчала. Она знала, что Алла приезжает не потому, что скучает по детям. Она приезжает, чтобы в очередной раз показать, какая Вера плохая хозяйка, плохая мать и плохая жена. Это повторялось каждый раз, и каждый раз Вера терпела. Ради мужа, ради семьи, ради мира в доме.
Когда Вера только вышла замуж за Сашу, Алла встретила её холодно. Не враждебно — просто холодно, как встречают нежеланного гостя. Она смерила Веру взглядом с головы до ног и сказала:
– Ну, посмотрим, какая из тебя жена получится.
Вере тогда было двадцать три года, она только окончила институт и устроилась работать учителем начальных классов. Саша был на пять лет старше, работал инженером и очень любил свою старшую сестру. Алла была для него авторитетом, почти второй матерью — их родители много работали, и именно Алла присматривала за младшим братом, пока они были детьми.
– Она просто переживает за меня, – объяснял Саша, когда Вера жаловалась на колкости золовки. – Привыкнет к тебе и оттает.
Но Алла не оттаяла. С годами её отношение к Вере не изменилось — она по-прежнему находила поводы для критики и не упускала случая указать на недостатки.
Когда родился их первенец Димка, Алла приехала в роддом с огромным букетом цветов и мягкой игрушкой.
– Мальчик? Это хорошо, – сказала она, глядя на младенца. – Надеюсь, он пойдёт в нашу породу, а не в твою.
Вера тогда промолчала. Она была слишком счастлива, чтобы обращать внимание на колкости. Но эта фраза засела где-то внутри, как маленькая заноза.
Потом были бесконечные советы о том, как правильно кормить ребёнка, как его одевать, как воспитывать. Алла критиковала всё — от выбора детского питания до цвета стен в детской комнате.
– Голубой? Серьёзно? Это же депрессивный цвет. Ребёнок будет расти нервным.
– Ты даёшь ему соску? Испортишь прикус, потом на ортодонта всю зарплату будешь тратить.
– Почему он так много плачет? Наверное, ты его перекармливаешь.
Вера сначала пыталась возражать, объяснять, защищаться. Но быстро поняла, что это бесполезно. Алла всегда была права — по крайней мере, в своих глазах. И в глазах Саши тоже.
– Она же хочет как лучше, – говорил муж. – Просто у неё такой характер. Не принимай близко к сердцу.
Не принимать близко к сердцу. Легко сказать. Когда золовка при каждой встрече напоминает тебе, что ты недостаточно хороша для её брата. Что твои дети могли бы быть лучше, если бы ты была другой матерью. Что твой дом недостаточно чистый, твоя еда недостаточно вкусная, твоя одежда недостаточно приличная.
Вера терпела. Год за годом, визит за визитом. Она научилась улыбаться и кивать, пропуская мимо ушей очередные замечания. Научилась готовить именно те блюда, которые Алла не критиковала слишком сильно. Научилась прятать в шкаф вещи, которые золовке не нравились.
Это было унизительно, но Вера убеждала себя, что так надо. Ради семьи. Ради Саши, который любил сестру и не хотел конфликтов. Ради детей, которым нужна была тётя — единственная родственница со стороны отца, с которой они регулярно виделись.
Родители Саши и Аллы жили далеко, на другом конце страны, и приезжали редко. Так что Алла была главной представительницей семьи мужа, и Вера старалась поддерживать с ней хоть какие-то отношения.
Когда родилась Полинка, ситуация не изменилась. Алла по-прежнему критиковала всё подряд, но теперь у неё появилась новая мишень — дочка Веры.
– Девочка слишком тихая. Это ненормально.
– Почему она до сих пор не говорит полными предложениями? Димка в её возрасте уже стихи рассказывал.
– Ты её слишком балуешь. Вырастет избалованной принцессой.
Вера продолжала терпеть. Двенадцать лет терпела золовку, её придирки, её высокомерие, её бесконечную критику. Двенадцать лет улыбалась и делала вид, что всё в порядке.
Но в ту субботу всё изменилось.
Алла приехала к обеду, как и обещала. С ней был её сын Никита — шестнадцатилетний подросток, который унаследовал от матери высокомерие и презрительный взгляд на окружающих. Димке к тому времени исполнилось одиннадцать, а Полинке — семь.
Обед прошёл относительно спокойно. Алла, конечно, нашла к чему придраться — суп был недосолен, мясо пережарено, салат слишком простой для гостей. Но Вера привычно пропустила это мимо ушей и мысленно считала часы до отъезда золовки.
После обеда дети ушли в детскую играть. Взрослые остались на кухне пить чай. Саша рассказывал сестре про работу, Алла жаловалась на своего бывшего мужа, который опять задерживал алименты. Вера слушала вполуха и думала о том, что завтра нужно проверить у Димки домашнее задание по математике.
Из детской донёсся какой-то шум. Потом — громкий плач Полинки.
Вера сорвалась с места и побежала к детям. Картина, которую она увидела, заставила её остановиться в дверях.
Полинка сидела на полу и плакала, прижимая к груди растрёпанную куклу. Рядом валялись обрывки кукольного платья. А над ней стоял Никита с ножницами в руках и ухмылялся.
– Что здесь происходит? – Голос Веры прозвучал непривычно резко.
– Мам, он порезал Машино платье! – сквозь слёзы выкрикнула Полинка. – Специально!
Димка стоял в стороне, бледный и напуганный.
– Я сказал ему не трогать, а он всё равно...
– Да ладно вам, – Никита пожал плечами. – Это же просто тряпка. Чего вы так переполошились?
Вера посмотрела на куклу в руках дочери. Это была Маша — любимая кукла Полинки, которую она получила на день рождения от бабушки. Единственный подарок от бабушки, которую девочка видела всего несколько раз в жизни. Полинка берегла эту куклу как зеницу ока, расчёсывала ей волосы, шила платья вместе с мамой.
А теперь последнее платье — то самое, которое они с Полинкой сделали вместе, — было изрезано на лоскуты.
– Зачем ты это сделал? – спросила Вера.
– Она меня достала, – равнодушно ответил Никита. – Носится со своей куклой, как маленькая. Ей сколько лет? Семь? Пора уже повзрослеть.
– Она и есть маленькая. И это её вещь. Ты не имел права её трогать.
– Тётя Вера, не надо на меня кричать. Я вам не ваш ребёнок.
В этот момент в дверях появилась Алла.
– Что тут за шум? Вера, почему ты повысила голос на моего сына?
– Потому что твой сын только что испортил любимую игрушку моей дочери.
Алла посмотрела на плачущую Полинку, на обрывки ткани на полу, на ножницы в руках Никиты. И пожала плечами.
– Подумаешь, кукла. Купишь новую. А на ребёнка кричать не надо, он и так переживает из-за развода.
Вера почувствовала, как внутри что-то лопнуло. Все эти годы терпения, молчания, проглоченных обид — всё это вдруг поднялось откуда-то из глубины и требовало выхода.
– Он переживает? – переспросила она. – А моя дочь, которая сейчас рыдает, она не переживает? Он специально испортил её вещь, и ты считаешь, что это нормально?
– Вера, не драматизируй. Дети поссорились, это бывает.
– Это не ссора. Это намеренная жестокость. И ты её оправдываешь.
Алла скрестила руки на груди.
– Я не позволю тебе так разговаривать со мной в присутствии моего сына.
– А я не позволю твоему сыну обижать моих детей в моём доме.
В кухне появился Саша. Он услышал крики и пришёл узнать, что случилось.
– Что тут происходит?
Алла опередила Веру.
– Твоя жена набросилась на Никиту из-за какой-то куклы. Совершенно неадекватная реакция.
– Она не набросилась, – вдруг подал голос Димка. – Она просто спросила, зачем он это сделал. А он порезал Полинкино платье специально. Я видел. Она его даже не трогала, просто играла в своём углу.
Саша посмотрел на племянника, потом на дочь, которая по-прежнему плакала, прижимая к себе куклу.
– Никита, это правда?
Подросток пожал плечами.
– Ну да. И что? Это же просто тряпка.
– Это не тряпка, – тихо сказал Саша. – Это подарок от бабушки. Полинка очень им дорожит.
– Саша, не вмешивайся, – вступила Алла. – Ты всегда принимаешь сторону своей жены. А она, между прочим, плохо влияет на детей. Вон, Полинка в семь лет до сих пор с куклами играет, как малышка.
– В семь лет дети играют с куклами, – возразил Саша. – Это нормально.
– Нормально? Твоя жена тебя уже совсем приучила всё считать нормальным. Грязь в доме — нормально, невоспитанные дети — нормально, хамство старшим — нормально.
– Алла, остановись.
– Нет, это ты остановись! Я столько лет смотрю, как она тебя под каблук берёт, как твоих детей не пойми как воспитывает. Молчала, потому что ты мой брат и я не хотела лезть. Но раз она решила на моего сына голос повышать — я тоже молчать не буду.
Вера стояла и слушала всё это. Двенадцать лет. Двенадцать лет она терпела эту женщину, её оскорбления, её презрение. Ради мужа, ради семьи. И что получила взамен? Обвинения в том, что она плохая жена и мать. В её собственном доме. При её собственных детях.
– Хватит, – сказала она.
Алла осеклась на полуслове.
– Что?
– Я сказала — хватит. – Вера говорила спокойно, но в её голосе была сталь. – Двенадцать лет я терпела тебя, Алла. Твои придирки, твои замечания, твоё вечное недовольство. Я молчала, потому что ты сестра моего мужа и я не хотела ссорить его с семьёй. Но сегодня ты перешла черту.
– Я перешла черту? – Алла расхохоталась. – Это твои дети невоспитанные, а я перешла черту?
– Да. Твой сын обидел мою дочь, и вместо того чтобы извиниться, ты обвиняешь меня. Это последняя капля.
– Ты мне угрожаешь?
– Нет. Я говорю тебе правду. Впервые за двенадцать лет. – Вера повернулась к мужу. – Саша, я больше не могу. Я устала терпеть унижения от твоей сестры. Устала делать вид, что всё в порядке, когда она оскорбляет меня и наших детей. Я прошу тебя — выбери.
– Выбрать? – Саша побледнел. – Между чем и чем?
– Между уважением к твоей жене и потаканием твоей сестре. Я не требую, чтобы ты прекратил с ней общаться. Но я требую, чтобы она уважала меня и наших детей в нашем доме. Если она на это не способна — пусть не приезжает.
Алла побагровела.
– Ты не посмеешь!
– Уже посмела. – Вера посмотрела ей в глаза. – Твои вещи в гостевой комнате. Никита, ножницы положи на стол и иди собираться. Вы уезжаете.
– Саша! – Алла повернулась к брату. – Ты это слышишь? Она выгоняет меня из твоего дома!
Саша молчал. Он смотрел на сестру, потом на жену, потом на плачущую дочь. И в его глазах Вера увидела что-то, чего не видела раньше — понимание.
– Алла, – наконец сказал он, – Вера права.
– Что?!
– Вера права, – повторил он. – Никита обидел Полинку. Ты вместо извинений начала нападать на мою жену. В нашем доме. При наших детях. Это неправильно.
– Ты... ты предаёшь меня? Свою сестру? Ради этой...
– Осторожнее, Алла. – Голос Саши стал жёстким. – Вера — моя жена. Мать моих детей. И если тебе есть что сказать о ней плохое — лучше промолчи.
Алла стояла, открыв рот. Впервые за все эти годы её младший брат встал на сторону жены. Впервые отказался поддержать сестру.
– Никита, иди собирать вещи, – повторила Вера. – Мы вызовем вам такси.
Подросток, до этого наблюдавший за сценой с любопытством, вдруг понял, что происходит что-то серьёзное. Он посмотрел на мать, ища поддержки, но Алла молчала, всё ещё переваривая произошедшее.
– Мам?..
– Иди, – процедила Алла сквозь зубы. – Собирай вещи.
Никита ушёл. Полинка перестала плакать, но по-прежнему прижимала к себе куклу. Димка подошёл к сестре и обнял её за плечи.
– Пойдём, – сказал он. – Я помогу тебе зашить платье. Ну, или сошьём новое.
Дети ушли. Взрослые остались на кухне — Вера, Саша и Алла. Тишина была такой густой, что, казалось, её можно резать ножом.
– Значит, вот как, – наконец сказала Алла. – Столько лет я была рядом, помогала, поддерживала. И вот благодарность.
– Помогала? – Вера горько усмехнулась. – Когда ты мне помогала, Алла? Когда критиковала каждое моё решение? Когда говорила, что я недостаточно хороша для твоего брата? Когда при детях обсуждала, какая я плохая мать?
– Я говорила правду. Ты и есть не самая лучшая хозяйка и мать.
– По чьим меркам? По твоим? – Вера покачала головой. – Знаешь что, Алла? Мне всё равно, что ты обо мне думаешь. Совсем. Но когда ты начинаешь обижать моих детей — это другое дело. Они ни в чём не виноваты. И я не позволю никому — никому! — причинять им боль.
– Я не обижала твоих детей.
– Твой сын только что это сделал. И ты его защитила вместо того, чтобы заставить извиниться.
Алла открыла рот, чтобы возразить, но Саша её опередил.
– Алла, Вера права. Никита поступил плохо. И ты должна была это признать.
– Вот как. Теперь и ты меня учишь, как воспитывать моего сына.
– Нет. Я просто говорю, что сегодня ты была неправа.
Алла схватила свою сумку со стола.
– Хорошо. Я уеду. Раз меня здесь так принимают. Но запомните оба — вы ещё пожалеете. Без меня вы останетесь совсем одни. Никому вы не нужны, кроме меня!
Она вышла из кухни. Через несколько минут хлопнула входная дверь — Алла с сыном уехали, даже не дождавшись такси.
Вера села на стул и закрыла глаза. Руки дрожали. Адреналин, который держал её всё это время, начал отступать, оставляя после себя пустоту и усталость.
– Вера, – Саша сел рядом и взял её за руку. – Прости меня.
Она открыла глаза.
– За что?
– За то, что столько лет не замечал. Или замечал, но не хотел видеть. Алла — моя сестра, я любил её и доверял ей. Мне было проще верить, что она желает нам добра, чем признать, что она... такая.
– Ты не виноват.
– Виноват. Я должен был давно встать на твою сторону. Давно сказать ей, что так нельзя. А я молчал и просил тебя терпеть.
Вера сжала его руку.
– Главное, что ты сказал это сегодня. Когда это было нужно больше всего.
Они сидели молча, держась за руки. В соседней комнате Димка что-то рассказывал Полинке, и та тихонько смеялась. Жизнь продолжалась.
– Как думаешь, она успокоится? – спросила Вера.
– Не знаю. Алла злопамятная. Но это её выбор. – Саша вздохнул. – Я позвоню ей через несколько дней. Попробую поговорить. Но если она не изменит своё отношение к тебе и детям — я не буду настаивать на общении.
– Это твоя сестра.
– А ты моя жена. И дети — мои дети. Вы важнее.
Вера почувствовала, как на глаза наворачиваются слёзы. Впервые за двенадцать лет она услышала от мужа то, что хотела услышать всё это время. Что она важна. Что её чувства имеют значение. Что он выбирает её.
Вечером, когда дети уснули, они с Сашей долго разговаривали. Вера рассказывала о том, что копилось годами — обо всех унижениях, обо всех обидах, обо всех слезах, которые она глотала украдкой, чтобы не расстраивать мужа. Саша слушал, и с каждым её словом его лицо становилось всё мрачнее.
– Почему ты не говорила мне раньше? – спросил он.
– Потому что ты любишь сестру. Я не хотела вас ссорить.
– Вера, я люблю и тебя тоже. Даже больше. Ты — моя семья. Мой дом. Моя жизнь. Алла — это прошлое. Важная часть прошлого, да. Но ты — настоящее и будущее.
Через неделю Алла позвонила. Саша ответил и разговаривал с ней почти час. Вера не подслушивала — она занималась с детьми на кухне. Когда муж вернулся, вид у него был усталый, но спокойный.
– Что она сказала?
– Много чего. Обвиняла тебя, обвиняла меня. Говорила, что мы предали её. Что без неё мы пропадём.
– И что ты ей ответил?
– Что мы не пропадём. Что у нас есть мы — ты, я и дети. И что это всё, что нам нужно.
Алла не приезжала больше. Иногда звонила Саше, но разговоры были короткими и натянутыми. Она так и не извинилась перед Верой, и Вера не ждала извинений. Некоторые люди не умеют признавать свои ошибки, и Алла была из таких.
Прошёл год. Жизнь наладилась, стала спокойнее. Без визитов золовки в доме воцарился мир. Дети больше не прятались по комнатам, когда приезжали гости, потому что гости теперь были только приятные — друзья, коллеги, родители Веры.
Полинка выросла, но куклу Машу так и не выбросила. Она стояла на полке в её комнате — в новом платье, которое они с Димкой сшили вместе. Платье получилось кривоватым, с неровными швами, но Полинка говорила, что оно самое красивое на свете.
Однажды вечером, когда дети уже спали, Вера и Саша сидели на кухне и пили чай. Обычный вечер, обычный разговор. И вдруг Саша сказал:
– Знаешь, я рад, что ты тогда не промолчала.
– В смысле?
– Когда Алла приехала в тот раз. Когда всё это случилось. Если бы ты опять промолчала, всё продолжалось бы как раньше. А ты сказала правду. И это было правильно.
Вера улыбнулась.
– Я двенадцать лет терпела золовку. Пока она не тронула моих детей. Это была последняя капля.
– Я понимаю. – Саша накрыл её руку своей. – И я горжусь тобой. Ты защитила наших детей. Защитила нашу семью.
– Мы защитили. Вместе.
Она посмотрела в окно. На улице было темно, фонари освещали пустой двор. Где-то далеко жила Алла со своими обидами и своим Никитой. А здесь, в этой квартире, была семья. Настоящая, любящая, крепкая.
Вера больше не чувствовала себя виноватой за тот разрыв. Она сделала то, что должна была сделать — защитила своих детей. И если цена за это — потеря отношений с золовкой, значит, так тому и быть. Некоторые отношения не стоят того, чтобы за них держаться.
Телефон на столе тренькнул. Сообщение от Димки: «Мам, папа, спокойной ночи. Люблю вас».
Вера улыбнулась и показала сообщение Саше. Он тоже улыбнулся.
– Хорошие у нас дети, – сказал он.
– Самые лучшие, – согласилась Вера.
Она убрала телефон и допила чай. За окном начался дождь — тихий, летний, успокаивающий. Впереди была целая жизнь — без страха, без унижений, без необходимости терпеть то, что терпеть не нужно.
И Вера была счастлива.
🔔 Чтобы не пропустить новые рассказы, просто подпишитесь на канал 💖
Самые обсуждаемые рассказы: