На другой день с утра уже на ферме был слышен смех. Ребята с лопатами были готовы к работе и ждали только указаний с чего начинать. Ленька даже не ожидал, что придет столько народа. А тут, гляди ж ты, даже школьники, совсем еще маленькие пришли. От них больше озорства, чем толку, да разве можно сказать такое.
Ленька руководил всей работой. Парней на крыши, девчат на скирды с соломой да на стога с сеном. Совсем маленьких поставил откидывать снег от ворот. От них, конечно, баловства больше, чем работы, но пускай привыкают ходить на такие мероприятия с детства.
Работа спорилась. Да и снегу нынче не больно много навалило. До обеда управились. Приехал Иван Сергеевич на своем Буяне. Увидел, что все уже почти готово, похвалил всех.
- Ну молодцы так молодцы. Теперь если и наметет немного, то не страшно. Весна то вон, на пороге уже стоит. Вот вот да и выгонит зимушку со двора.
С воскресника домой шли все вместе, гурьбой. Девчата запели песню, парни подхватили. В деревню вошли, так запеснячили, что на обоих концах слышно было.
Ленька вошли в избу вместе с Галей, зарумянившиеся, волосы даже мокрые под шапкой.
- Ой, деда, как весело сегодня было. Работали на перегонки, кто скорее управится, парни или девки. Потом председатель приезжал, похвалил всех.
- Ну вот и ладно, - ответил довольный дед, подшивая бабкины валенки. - Не зря Ленька бегал, да созывал гурьбу. Бог даст и дотянут коровушки до травы. Наталья то говорила, что сена мало осталось, с соломой приходится мешать.
Галя забралась на печку. Стянула с себя шаровары и намокшие чулки. Шаровары, пока лазили по стогам, напрочь промокли от снега. Они хоть и были поверх валенок натянуты чтоб снег в валенки не попадал, но и чулки тоже намокли.
Она поставила ноги на раскаленные кирпичи и зажмурилась от удовольствия, почувствовав, как тепло разливается сначала по ногам, а потом и по всему телу.
- Ленька, а ты видел, как вчерась в клубе Катька фельдшерица на тебя пялилась весь вечер?
- Какая это Катька? - Наталья мигом навострила уши. Она сидела прислонившись спиной к печке и вязала пуховую шаль. Шали из кроличьего пуха были основным подспорьем в хозяйстве. Помимо коровы в семье держали кроликов пуховых, да кур. Платки Наталья ходила продавать на станцию. Там другой раз подороже получалось продать. А то еще ходили какие то бабенки, покупали шали, только платили меньше. Зато никакой заботушки, продашь, не продашь.
Сейчас, услышав про Катьку, Наталья отложила вязание в сторону.
- Да никакая, мама. Придумывает все Галька. Никто на меня не пялился. Кому я больно нужен. - Ответил Ленька, прежде чем Галя что то сказала.
- Ну не скажи, Леня. Ты в деревне не последний человек. Это мы ведь тебя по привычке Ленькой кличем. Вон и Иван Сергеевич с тобой за ручку здоровается. Да и бабы на ферме тебя Леонид Степанович величают. Не прибедняйся.
- Да Катька, что в медпункте у нас работает. Знаешь, чай, осенью приехала. Живет она у тетки Паши. На постой она ее взяла.
- Да ладно ты, не тараторь. Али я фельдшерицу нашу не знаю. Так чё она, к Леньке приглядывается. А чё, девка ладная, ученая. Смирная вроде. Чё бы и не приглядеться к ней. Чё ты Лёнюшка думаешь.
Но Лёнюшка ничего про Катю не думал. Он по прежнему примерял к себе Верочку. Сидела она у него в сердце, как заноза. Тронуть нельзя, сразу больно. Он уж и ругал себя, заставлял остыть, но ничего не получалось.
А вчера и вовсе, когда она поддержала его с воскресником, затеплилась надежда у парня, а вдруг да изменила она свое отношение к нему. Сегодня он все время, пока работали, к ней приглядывался, надеялся, что посмотрит, улыбнется ему. Но так и не дождался не взгляда, не улыбки.
Он конечно помнил Катю. Как приехала, пришла сразу к нему на учет встала. Даже бегать не пришлось, как за другими бывало. Только он ее совсем почти не запомнил. Беленькая, курносенькая, глаза голубые на пол лица. Вот только и запомнились глаза ее, уж больно необычные, голубые, как небо в солнечный день.
А больше и встречаться ему с ней не доводилось. Слава Богу, на здоровье не жалуется, а больше то что от нее надо. На собраниях комсомольских она всегда вместе с девчатами сидит, особо не активничает, но на собрания ходит и то хорошо. И с чего это вдруг, с какого перепуга, сестра вдруг решила, что Катя испытывает к нему какие то чувства.
На этом разговор о Кате закончился. Бабушка собрала на стол обед, вкусно запахло мясными щами. В колхозе выбраковали бычка и мясо продали колхозникам. Чего уж греха таить, Леньке завхоз кусок прямо в правление принес, ему да председателю. Хороший отматяшил кусочек и явно больше, чем остальным колхозникам. Но Ленька сделал вид, что не заметил этого. А потом еще и Наталья с Галей с фермы свою долю принесли. Тут правда косточек много, но ничего, пойдут во щи. Вон какие наваристые получились.
Разговор за столом зашел о том, что корова в начале марта должна отелиться. Хорошо бы теленочка оставить на мясо, хоть лето бы продержать и то хорошо. Только ведь за теленка тоже налог придется платить, мясо то золотое получится. Уж больно налоги то большие. Поэтому и не держат они скотину, только корову. Без нее в деревне никак. Кормилица. Во все годы, она и семью кормила и себя кормила.
Вот и опять мать вздохнула.
- Опять видно придется сразу теленка на мясо пустить. А может телочка родится, так кто то на племя купит. Корова то у нас ведерница и молоко жирное. Да и норов у нее хороший, смирная. Ведь доишь, так как вкопанная стоит, не переступит с ноги на ногу.
Ленька строго взглянул на мать. Он знал, что налоги ее больная тема. Она каждый год плакалась, когда считала, сколько налогов заплатила. Так ведь еще и займами донимали. То одно, то другое. Вот и высчитывала Наталья.
А Ленька, хоть ему и жалко было денег, считал, что государству надо помогать. Вон какую войну пережили. Сколько всего поразрушено. Теперь восстанавливать надо. Скоро девять лет будет, как война закончилась. Только вот лучше жить особо не стали. Все время какие то нехватки. Хлеба и того досыта не едят.
Что бы не думать об этом, не закапываться глубоко в политику государства, Ленька перевел разговор на другое. Он внимательно посмотрел на сестру.
- А ты, Галина, думаешь дальше учиться или так и будешь всю жизнь на ферме коровам хвосты крутить.
Галя уже два года, как закончила семилетку. Дальше в школу в район надо было идти или в училище какое-нибудь. Но она тогда ревмя ревела, что никуда не пойдет, что дома останется, будет в колхозе работать.
Мать тогда за нее заступилась. Девчонка, мол, мала еще, чтоб одной в городе жить. Пусть подрастет немного, а там видно будет. Вот уж два года прошло, как она подрастала, но про учебу даже не заикалась. И мать тоже помалкивала, как воды в рот набрала. Зато стала чаще про женихов да приданое разговоры вести. Бабка ее поддерживала.
Дед правда встревал иногда, говорил, что время теперь такое, что учиться надо. Вон, Ленька, выучился, теперь в начальниках ходит. Внук не разубеждал деда, что не больно то он уж великий начальник. Была у него мечта в институт хотя бы заочно поступить. Очно то тяжело будет. Не сможет он сам справиться. А с матери деньги тянуть в его возрасте вовсе не дело.
Галя опустила голову. Про учебу она и не думала. Вон, все ее подружки в колхозе работают и не у одной думушки про учебу нет. Только вот у них Ленька ее донимает. А она, уж если руку на сердце положить, забыла даже все, что в школе учила. Это если учиться, надо снова все повторять. Вроде с одной стороны и не охота ей, а с другой хочется в город уехать. Район то не больно далеко, считается двадцать пять верст. Галя несколько раз бывала там за свою жизнь. В последний раз была, когда в комсомол вступала, их всех тогда возили в райком комсомола на утверждение. Всю дорогу тряслись, страшно было, а вдруг да не утвердят. Но все обошлось, всех приняли и билеты комсомольские выдали.
В городе Гале понравилось. Не то что в деревне. Жизнь там совсем другая, как ей показалось. Только вот страшно одной ехать, а подружки не хотят.
- Не знаю, я, Лёнюшка. Страшно мне, боюсь я. Как одна то там буду. Да и забыла уж я все, что учили. Не получится у меня, наверное.
Ленька не стал больше ничего говорить. Вот поедут они с председателем другой раз в район, он там узнает получше, куда там можно поступить сейчас.
Сам то он учился в областном центре. А все из за того, что ездить туда удобнее было. Сел тут на поезд, а утром в городе. Но ведь Галю туда не пошлешь. Если она в городок районный боится ехать, то что уж про область говорить. Совсем испугается.
А в райцентр то чего теперь не ездить. От станции грузотакси каждый день ездит, мимо деревни проезжает. Только бывает, что подъедет, а народу в ней, как селедки в бочке. Не влезешь. Но ведь и ездит машина два раза в день. Один раз не влез, во второй получится. Что уж тут переживать.
После того, как поели, Ленька собрался во двор. Надо было почистить у коровы, напоить ее. Корова уж давно в запуске, и сын освободил мать от работ в хлеву. Ей и так на ферме хорошо достается. Пусть хоть дома отдохнет.