Игорь Сергеевич подвёз Веру на новое место работы. Всю дорогу она щебетала, пытаясь донести до него разницу между «тестовым заданием», которое выполняется бесплатно, и работой за деньги. В ответ на свою анкету соискателя через два месяца претендентка на должность получила предложение сделать в качестве тестового задания контент – план на год.
Ее слова звенели в его ушах
«Контент-план на год. В качестве тестового». Это был не просто признак чудовищной некомпетентности. Это была откровенная, циничная пощёчина. Всему, что он пытался создать в компании.
Мысль о холодной, методичной проверке, о «сетях из цифр» сгорела в белом калении гнева. Он хотел одного: увидеть лицо Ларисы в тот миг, когда дверь захлопнется за ней навсегда. И чтобы эта дверь была тяжёлой, с бронированными засовами трудового кодекса.
Войдя в кабинет, Лариса замерла у порога
Она уловила это напряжение в воздухе. Обычная сладковатая улыбка не появилась на её лице. Она чувствовала — сегодня играть в любезности бесполезно.
— Садитесь, — сказал Игорь Сергеевич, не глядя на неё. Его голос был низким, ровным и оттого вдвойне опасным. — Объясните мне ситуацию с кандидатом Верой Алексеевой, чью анкету вы «рассматривали» два с половиной месяца.
Лариса села на краешек стула. В её глазах метнулась привычная, отработанная искорка — симуляция мыслительного процесса.
— Вера… Алексеева? Знаете, Игорь Сергеевич, кандидатов очень много, я не припоминаю…
— Я помогу освежить вашу память, — он перебил её, и в его тоне не было места для возражений. Это был приказ. — Высшее образование по направлению «Реклама». Опыт работы — два года в студии «Квадрат». Рекомендация — личная, от генерального директора. То есть от меня. Рассмотрение — 65 дней. Итог — предложение выполнить бесплатно работу уровня ведущего специалиста в качестве «тестового задания». Отвечали ей вы?
Маска профессиональной невозмутимости треснула
Лариса поняла, что попала в воронку, которую сама же и создала для Максима, но которая закрутилась не вокруг Максима, а вокруг неё.
— Ах, вот эта… — она сделала слабую попытку улыбнуться, но получилась довольно жалко. — Да, помню. Но, Игорь Сергеевич, вы же понимаете, мы должны проверять компетенции. Даже при рекомендациях…
— Контент-план на год, — медленно, отчеканивая каждое слово, произнёс он. — Это проверка компетенции? Или это заказ на бесплатную работу, прикрытый предложением трудоустройства?
Его взгляд был подобен скальпелю
Он видел, как под этим взглядом рушатся все её защиты. Как исчезает спесь, высокомерие, ядовитая уверенность. Она не нашла, что сказать. Все её привычные аргументы — о «шестом чувстве», о «неподходящей атмосфере», о «заботе о коллективе» — рассыпались в прах перед этим простым, чудовищным фактом профессиональной недобросовестности.
И тогда случилось невероятное. Губы Ларисы задрожали. Глаза, обычно холодные и оценивающие, наполнились влагой. Сначала одной-двумя предательскими блестящими точками. Потом слезы потекли по щекам.
Сначала молча, а потом её плечи содрогнулись в беззвучном, но оттого ещё более отчаянном, рыдании. Она плакала. Железная, непробиваемая Лариса, разбиравшая на атомы чужие жизни, рыдала в его кабинете, прикрывая ладонью искривлённое судорогой лицо.
Игорь Сергеевич откинулся в кресле, ошеломлённый
Он ждал чего угодно. Оправданий, лжи, даже дерзости. Он был готов ко всему, кроме этого. Эти слёзы казались настолько неуместными, настолько не вязались с её образом, что на миг его гнев дрогнул, уступив место ошеломлённому недоумению.
Он открыл окно
Минуту - другую в кабинете был слышен только сдавленный плач. Потом она вытерла лицо, дыхание выровнялось, но голос, когда она заговорила, был чужим — сломанным и хриплым.
— Вы правы. Я всё испортила. Я… я не знаю, как это получилось…Это произошло сразу после Максима…
Он молчал, позволяя ей продолжить
— Когда я изучала дело Максима… когда копала, — она с горечью выдохнула это слово, — я хотела найти что-то, что объяснило бы его… его спокойствие. Его уверенность. Я нашла не то, что искала.
Она подняла на него глаза. В них не было больше ни слёз, ни манипуляции. Только пустота и шок, который, казалось, не прошёл до сих пор.
— Он родился в Тюмени, понимаете? Ровно 28 лет назад. Его фамилия – Семицветов. Понимаете? - Лариса снова заплакала,
- … он внебрачный сын моего мужа.
Воздух в кабинете перестал двигаться. Тишина стала абсолютной. Игорь Сергеевич замер, не в силах пошевелиться. Всё — его гнев из-за Веры, планы увольнения, отчёт Алексея — всё это мгновенно улетучилось, растворилось в ошеломляющей реальности этого признания.
Перед ним сидела не профессионально манипулировавшая людьми интриганка
Перед ним сидела женщина, которая только что узнала, что её тридцатилетний образцовый брак, её война за статус идеальной жены — все это было иллюзией.
А реальность была похожа на бетонную плиту, которая упала и похоронила под собой хрупкий мирок иллюзий.
Игорь молчал. Он смотрел на скомканное, мокрое от слёз лицо Ларисы и понимал, что никакого увольнения сегодня не будет.
Что сделает Игорь? Напишите комментарий!
Начало истории Ларисы и Максима: