42

Вернувшись поздно с работы, Марк Моисеевич сразу почувствовал в квартире непривычную пустоту. Не та тишина, когда жена уже спит, а другая — безжизненная, как в музее после закрытия. Свет на кухне не горел. На столе, обычно безупречно чистом, кроме его утренней чашки, лежал лист бумаги, придавленный солонкой. Он включил свет и подошёл ближе. Начало истории Ларисы: Надеюсь, к моему возвращению ты успеешь собрать вещи и освободить мою квартиру. Не прихвати ничего лишнего. Заявление на развод подам после приезда...

Выйдя из больницы на третий день, Лариса чувствовала себя актрисой после удачно сыгранного спектакля, где аплодисменты ещё не стихли, но грим уже можно смыть. Марк был уверен, что это его мастерство, его быстрая реакция хирурга, спасла её. Молодой дежурный врач при поступлении с недоумением разводил руками: анализы идеальны, признаков интоксикации нет. Но кто он такой, чтобы спорить со светилом, с самим Марком Моисеевичем? Авторитет затмил факты. Марк поверил в свою спасительную роль, и Лариса не стала его разубеждать...

Во время разговора с Марком Лариса закрывала лицо руками не только для того, чтобы скрыть гримасу крайнего удивления. Она сжимала ладонями губы, чтобы не вырвался смех. Настоящий, громкий, истерический хохот. Мысль, острая и ядовитая, крутилась в голове: «Неужели к старости даже самые циничные доктора становятся такими наивными?» Его слова — этот жалобный, сдавленный плач о несчастливой жизни, о сломанной судьбе, о манипуляциях — не накрыли её волной жалости и раскаяния. Она испытала прилив чувств,...

После разговора с Нелли Петровной мысли метались в голове Марка. Обычно хладнокровный доктор волновался и не с первого раза попал ключом в замок на водительской двери. Он чувствовал то же, что и Лариса – тянуть с разговором больше нельзя. Он решил поговорить завтра, чувствуя, что это может быть последний разговор в их совместной жизни. Вместе с крошками от тостов и пустой кофейной чашкой Ларисы. После завтрака Марк не встал и не ушёл, как обычно, к себе в кабинет к компьютеру, к статьям. Он остался сидеть напротив...

Эту историю в семье Марка и Ларисы никогда не вспоминали. Она лежала на самом дне памяти, как тяжёлый, поросший мхом камень, который иногда напоминал о себе во время бессонницы. Но после разговора с Нелли Петровной и её мужем камень пришлось вытащить на свет. И теперь он, сидя у больничной койки жены, смотрел на её бледное, отрешённое лицо и мысленно возвращался в ту самую комнату в деревне Юрга, Тюменской области. Свадьба была пышной, на ней гулял весь его курс. Ещё бы — жених - отличник, невеста — дочь человека с положением...

В понедельник утром после планерки Игорь Сергеевич пытался собрать мысли воедино. Цифра «сорок два» горела в его сознании раскалённым клеймом. Он перебирал варианты ответного удара, холодные и точные, в этот момент, резкий и настойчивый, раздался звонок внутреннего телефона. — Игорь Сергеевич, это Нелли Петровна. Можно к вам? Сейчас же. Дело не терпит отлагательств. — Заходите. Её лицо было бледным, а руки слегка дрожали, сжимая папку с бумагами, которая сейчас явно была лишь формальностью. Она заговорила...