42

Лариса сидела в кресле у окна и листала афишу на телефоне. Нужно было отвлечься, выкинуть из головы вчерашний разговор с Виктором, его вежливое, но такое холодное «я найду вам телефон адвоката». Начало истории Ларисы: Это было ново и обидно до скрежета зубов. Раньше она врала — ей верили. Теперь сказала всё как есть — и получила в ответ эту ледяную вежливость, за которой отчётливо читалось: «Я тебе не верю». Вот то, что нужно. Выставка голландской живописи семнадцатого — восемнадцатого века. До музея полчаса пешком, как раз проветрить голову...

Виктор вышел из квартиры и направился в гараж за машиной. Ноги несли его сами, а в голове крутился один и тот же разговор, одни и те же слова, одни и те же вопросы, на которые он не получил ответов. Вернее, ответы он получил, но они были не те. Не те, которым можно верить. Начало истории Ларисы: Недоверие? Да, наверное. Но не просто недоверие, а стойкое, липкое ощущение, что его обманули. Использовали как вещь, а потом отложили в сторону. И обида была даже не в том, что обманули, а в том, как легко и буднично это сделали...

Из кафе Лариса вернулась через пару часов. Марка дома не было, и она была этому даже рада. Не хотелось ни объяснений, ни скандала, ни его виноватого или, наоборот, наглого взгляда. Она просто приняла ванну, долго лежала в горячей воде, глядя в потолок, а потом провалилась в сон, как в чёрную яму без сновидений. Начало истории Ларисы: Лариса не спала, но притворилась спящей. Сквозь ресницы видела, как Марк заглянул в спальню, постоял секунду, а потом ушёл в гостиную. Она слышала, как он достаёт из шкафа плед, как ложится на диван, как долго ворочается, пытаясь устроиться...

Самолет приземлился в Шереметьево глубоким вечером. Лариса вышла в холодный, сырой воздух московского терминала и глубоко вздохнула. Родина. Это слово теперь звучало для нее совсем иначе, чем месяц назад. Она путешествовала налегке, как и договаривалась с Валерием, — только небольшая спортивная сумка с самыми необходимыми вещами. Ни чемоданов, ни багажа, ни ожидания у ленты. Хорошо. Сейчас такси, горячая ванна, своя постель. А завтра — новая жизнь. Начало истории Ларисы: Лариса расплатилась картой, сумма списалась автоматически, даже думать не пришлось...

Самолет набирал высоту, а Лариса уснула почти сразу, едва голова коснулась кресла. Тревоги и безысходность последних дней вымотали её до дна, высушили, как старую тряпку. Но теперь всё это осталось там, внизу, за толщей облаков. Впереди была Москва. Родина. История Ларисы до этого момента: Она вдруг поняла это с такой остротой, с какой не понимала никогда раньше. Москва — это не просто город, где она родилась и прожила полжизни. Это воздух, которым она умеет дышать. Это улицы, где каждый камень знает её шаги...

Даже тогда в ванной, с пустой упаковкой от снотворного на полу, даже тогда это было не отчаяние, а спектакль. Сейчас спектакль кончился. Зрители разошлись. Осталась только она одна на раскалённой улице чужого города в чужой стране, без денег, без обратного билета, без единой души, к которой можно было бы обратиться за помощью. Вся история Ларисы: Больше ждать помощи было неоткуда. Всю дорогу от своей съёмной комнаты до этого здания, около которого её застал приступ отчаяния, она мысленно проговаривала речь...