Как бы мне не противилось присутствовать на ужине с нечистью, выбора один хрен не имелось. В принципе как всегда… К моему превеликому счастью наших гостей как корова языком слизала. Возможно они увеялись по своим злобным делишкам, а возможно пропёрдывали приютские матрасы, отдыхая перед ужином. Проверять, ни у кого из нас желания не было.
Я сходила на кухню. Нужно было проконтролировать, чтобы со всеми приготовлениями слуги не забыли покормить детей. Причём я приказала Луизе, чтобы она не выпускала детвору из комнаты.
- Растопи там камин пожарче! – я хмуро взглянула на Дитриха. – И следите за тем, чтобы в комнате было тепло! Ясно?
Слуги закивали. Луиза даже побледнела. Наверное, представила, что с ней сделает Янина Сергеевна, в случае если что-то пойдёт не так. Марта с Гандулой хлопотали над ужином, и я поинтересовалась:
- Вы не знаете, где достать соль с поминального обеда?
Женщины испуганно посмотрели на меня.
- Это для дела… - я поиграла бровями. – Чтобы от гостей избавиться…
- А-а-а-а! – Марта тут же изменилась в лице, а потом задумалась. – Соль с поминального обеда… Где же её взять?
- Негде, - развела руками Гандула.
С этим могла возникнуть проблема…
Вернувшись в комнату, я немного вздремнула. А когда проснулась, обнаружила, что Афродитовна уже готовилась к ужину на всю катушку. У меня болезненно сжалось сердце, когда я увидела её очередное «дизайнерское решение».
- Это что? – выдохнула я. – Матерь Божья… Что это?!
- Что тебе не нравится? – сразу же надулась Яшка. – Ты как собираешься соблазнение изображать?! Платья фрау Майер слишком... закрытые. Нам нужно больше воздуха! Больше страсти!
В общем, Афродитовна видимо вошла в тот возраст, когда некоторым дамам хочется поймать уходящую молодость за хвост и явить свою «эротизму» миру. Тому доказательством было ей микробикини. Яшка считала себя молодой сексуальной и крышесносной. А с маленьким ребёнком так вообще юной нимфеткой.
Ромкина краса распорола лиф платья спереди до самого пояса, а чтобы он не разошелся окончательно и не обнажил всё лишнее, скрепила его огромной английской булавкой. На неё Дольча Габановна нанизала носовой платок с кружевным кантом, превратив его в насисечное жабо.
А поскольку длинный подол мешал «секси-походке», Афродитовна подколола переднюю часть тяжелой юбки прямо к поясу, оголив шёлковые панталоны, которые были в обтягон на её коротких упитанных ножках.
- А это зачем? – я приподняла брови, рассматривая странно распухшие рукава.
- Странная ты… На плечах мало акцента! – Яшка посмотрела на меня как недогоняющую. – Я запихнула туда вату из подушки-думки!
Её совершенно не смущало, что она была похожа на игрока в американский футбол…
- Примерь, Танечка! – Янина Сергеевна указала пальчиком на предназначавшийся для меня «шедевр», лежащий на кровати. – Уверена, что тебе пойдёт!
Дрожащими руками я приподняла свой наряд и мне поплохело. Господи… Яшкины бы таланты да до Парижу… Наверняка бы её имя вспыхнуло яркой звездой в мире моды и фэшн-рынках.
На моём наряде тоже был распорот лиф, а ещё отрезаны рукава и пришита бахрома от скатерти к подолу. Почему-то именно позади у меня был разрез… Тут или рука у Габановны дрогнула, либо таков был посыл… но разрез наверняка будет открывать не только полупердильничек, но возможно и копчик.
- Я получила зрительную травму… - прошептала я, пытаясь проморгаться.
- Что тебе вечно не нравится?! – возмутилась Яшка. – Это стиль фламенко! Очень креативно!
Она же просто сияла от самодовольства, видимо представляя себя куртизанкой высшего разряда. Хотя на самом деле мы походили на жертв взрыва в магазине антикварной одежды.
- Если что, Танечка… переодеться не получится. Я все остальные платья спрятала, чтобы ты мне не испортила весь план по соблазнению!
- Я никого соблазнять не собираюсь! – прошипела я. – Такого плана не было!
- Это же само собой разумеющееся! – вытаращила шары подруга. – Замылить глаза! Умаслить! Чтобы у нечисти никаких подозрений не появилось!
- У нас может ничего не получиться! Где мы соль с поминального стола возьмём?! – я швырнула платье обратно на кровать. – Здесь такого ингредиента точно нет!
Яшка задумалась буквально на секунду. На её лице тут же появилась довольная улыбка.
- Нет, значит, появится!
- Каким образом? – я даже боялась предположить способ появления поминальной соли.
- Сегодня на ужине помянём безвременно почившую семью Майеров, - пожала плечами Афродитовна. – Проблему нашла…
В этот момент желание прибить её как всегда смешалось с восхищением этим незамутнённым сознанием. Нет, положительно Яшка во всей вселенной в одном экземпляре…
Время стремительно приближалось к ужину и нашему позору… Вернее – к моему. Янина Сергеевна чувствовала себя прекрасно. Она кружилась перед зеркалом, добавляя последние штрихи к своему образу, и что-то тихо напевала. Я уже который раз ловила себя на мысли, что Афродитовне похоже очень нравились такие приключения. Как бы подруга не закатывала глаза, как бы ни фыркала и не причитала, что хочет домой – она реально получала удовольствие.
Я же стояла, смотрела на свои отрезанные рукава и бахрому от скатерти, и понимала: либо сейчас упаду в обморок от ужаса, либо от осознания того, что в ЭТОМ мне придется выйти к паранормальным гостям.
- Пора! – Афродитовна поправила торчащий в волосах бант из подола бархатного платья и почапала к дверям, виляя пятой точкой. – Давай сразим нечисть наповал! Пусть потом вспоминают, какие красотки им наваляли!
Мы спустились в холл, на минутку остановились у двери в гостиную и глубоко вдохнув, вошли внутри. До моих ушей сразу донёсся смех, звучащий из столовой.
- Эти отдыхают уже, как я посмотрю… - процедила Янина Сергеевна, приглаживая панталоны. – В общем, так, Танечка, соблазняем, поминаем и уходим. Нужно на себя важности накидать. Мол, неприступные мы и гордые.
Я сразу же вспомнила рыжего Тило, а следом и ведьму.
- Слушай, а парочка из леса не явится, к твоей чернобурке приложится?
- Пусть рискнут здоровьем, - оскалилась Афродитовна. – Они у меня к лопате приложатся. И никакие проклятья не помогут…
Мы ещё раз глубоко вдохнули, и Яшка толкнула дверь, ведущую в гостиную. Смех и голоса сразу стихли. Я покраснела и покосилась на Габановну. Та стояла, оттопырив пальчики на отставленной в сторону ручке и походу уже соблазняла. Заклинившая шея придавала её образу «особую грацию»…
Мама дорогая… Балерина после недельного запоя…
- Господа… - проворковала подруга. – Добрый вечер.