Собравшиеся в столовой злыдни с минуту просто таращились на нас. По их лицам было понятно, что эффект мы точно произвели, только пока непонятно какой. Яшка же, времени даром не теряла. Она оттолкнулась от порога и походкой «от бедра» пошла к столу. Я направилась следом, сгорая от стыда. Ну, никак мне не удавалось привыкнуть к этим вот модным приступам своей обожаемой подруги. У меня уже появилось стойкое подозрение, что с возрастом такие приступы станут чаще. Мы еще насмотримся ее нарядов. Боже… бедный Ромка… Да бедные мы все!
Но сейчас Афродитовна сияла. Она чувствовала флюиды демонического внимания и тащилась от него не хуже чем от любимого коктейля «Секс на пляже». Яшка замерла у стола, повела плечиком с ватным буфом и поставила свои ножки в третью позицию. Изгибаться ее рульки не очень хотели, и мне показалось, что её шелковые панталоны чуток потрескивают.
- Э-э-э… неожиданно… - протянул блондинистый Маврикий, рассматривая нас как невиданных зверушек. – Дамы, вы выглядите потрясающе.
Ещё бы! От Янины Сергеевны, мы, её родные, всегда ожидали потрясений. И она их практиковала с опытом и удовольствием. Подруга слегка присела, отставив ручку. Интересно, кого она пытается изобразить? Плисецкую или Павлову? Наверняка обе переворачивались в своих гробах.
А я обратила внимание, что среди собравшихся отсутствует Крампус. Это немного напрягало.
- Благодарю за комплимент! – Яшка стрельнула глазками в блондина. Он тут же помог ей устроиться за столом, дождавшись, пока эта Волочкова распутает ноги.
Мне же отодвинул стул лысый как коленка Киториус. Он задержал руки на моих обнажённых благодаря Афродитовне плечах, после чего сказал:
- Удивительно привлекательно смертное женское племя.
Меня чуть не передёрнуло. Много вас таких было… желающих…
- Я смотрю все в сборе? – раздался голос.
Я медленно повернулась на него и увидела незнакомого мужчину. Очень красивого мужчину.
Его внешность поражала своей безупречностью. Правильные черты лица словно создавали по идеальному шаблону: высокий лоб, прямой нос с едва заметной горбинкой, волевой подбородок.
Густые тёмные волосы небрежно падали на лоб, придаваяего облику лёгкую небрежность и шарм. В глубоких глазах цвета тёмного шоколада читалась такая пронзительная ясность, что казалось, он видит тебя насквозь. На красиво очерченных скулах темнела лёгкая небритость, в уголках губ таилась едва заметная улыбка… От незнакомца исходило такое магнетическое притяжение, что я не могла оторвать взгляд от этого поразительного создания.
- Крампус! Ну, наконец-то! – воскликнул Блэк. – Ты сегодня принял другую форму! И она прекрасна!
Крампус? Я не верила своим ушам. Вот это да… Яшка даже рот открыла, рассматривая нечисть. Такого преображения никто из нас не ожидал.
Тем временем он сел рядом со мной и окинул удивлённым взглядом, от которого у меня всё сжалось внутри. Позорище!
- Давайте выпьем за знакомство. – Сириус поднял бокал с вином.
- Давайте. – Афродитовна сразу схватилась за свою тару. Ибо посверливала бутылку своими шарами с того момента, как села за стол. – Очень приятно! Очень!
Она влила в себя вино, и остальным ничего не оставалось делать, как тоже выпить.
- Отлично! – Яшка вытерла рот ладошкой и снова плеснула себе. – А теперь выпьем за упокой души!
- Чьей? – удивлённые глаза мужчин уставились на неё.
- Как это чьей? – Янина Сергеевна вскинула бровь. – Семейства Майер. В подвале преставились. Земля пухом.
Нечисть переглянулась, но подругу было не остановить.
- Как люди они, конечно, были гавно, но уважить нужно. Поднимаем, поднимаем бокальчики! Не чокаясь!
Сбитые с толку таким напором, гости выпили, и Яшка довольно улыбнулась, подвигая к себе солонку:
- Ну вот. Помянули, теперь можно и поговорить. Когда свадьба?
- Двадцать пятого декабря, - ответил Крампус. – Ровно в полночь. А после начнем праздновать. Три дня.
Его товарищи одобрительно закивали, а я с любопытством подумала: «Это он так хвастанул?».
Если да, то не удивил вообще. Яшка гуляла свою свадьбу неделю. Она ела, запивала все шампанским, танцевала, отсылала своё фото бывшим и подписывала их матерными пожеланиями. В общем, отрывалась от всей своей открытой жизни души.
- Вы никогда не были замужем? – вдруг поинтересовался Киториус. – Обычно это можно почувствовать по энергетике. Но я ничего не ощущаю.
Вот как? Интересно. Почему же нечисть не почувствовала энергетику нашего семейного положения? Может из-за того, что мы из другого измерения?
- Никогда не были, - важно ответила Янина Сергеевна, поправляя свой насисьник на английской булавке, который норовил съехать в сторону. – Берегли себя для самых главных мужчин. Судьбой назначенных!
- В смысле «берегли»? – Маврикий даже оторвался от поедания мяса. – Вы… вы… девственны?
- Пф-ф-ф-ф… Естественно! Что за оскорбительный вопрос? – обиделась Афродитовна, снова дергая булавку, чтобы её невинная грудь не выскочила наружу. – Девственны как бутон роз! Всё на месте! Ничего в комплектации с рождения не поменялось. Хоть в жертву приноси!
Девственница быстренько заткнулась, понимая, что ляпнула лишнего и плеснула себе ещё.
- В жертву? – как-то странно прищурился Сириус. – Что вы знаете об этом?
- В смысле? – Афродитовна раздражённо взглянула на него, не успев поднести бокал к своему жадному мелкозубому рту. – Это всем известно. Что девственниц любят в жертву приносить. Но я считаю, что это глупость!
- Почему? – выдохнул Сириус, а остальные изумлённо уставилллииись на нас.
- Так, а что в ней энергия, какая есть? В девственнице? Такой, как в настоящей женщине – точно нет. Неоцененная, так сказать… А те, кто оценку прошел, уже совсем другой коленкор!
Я наступила Яшке на ногу, чтобы она перестала нести фигню. А то принесут ее прошедшую оценку «чернобурку» в жертву, глазом моргнуть не успеем!
- Значит, в вас энергии нет? – уточнил Блэк.
- Откуда? – отмахнулась Афродитовна. – Уста нецелованные, перси несмакованные, чресла не балованные… где ж энергии взяться? Взрослые ведь люди, а элементарных вещей не понимаете.
Я посмотрела на нечисть, и с ужасом отметила, что похоже, своими «небалованными чреслами», Яшка возбудила в них вполне себе понятное желание. Ещё это подёргивание насисьника, под которым скрывались несмакованные перси.
- Предлагаю выпить за столь невероятное философское замечание! – блондин встал с бокалом и «девственница» после двух беременностей вскочила следом. Её бокал был полон до краёв. А я с ужасом наблюдала, как шов на ее панталонах разъезжается и миру является эпелированная чернобурка. Это было как тогда, в Испании, с одним отличием – здесь находилась куча мужиков. Пока они поднимались, я, не знала как обратить на себя внимание. И, схватив бокал с водой, незаметно плеснула на девственные чресла. Яшка дернулась, вытаращила на меня глаза, а потом видать почувствовала весь ужас ситуации. Она впиндюрила вино и почти упала на стул, хватая салфетку, чтобы прикрыться. Страсть, которой так не хватало ей в нарядах, теперь пёрла как каша из горшочка.