Утром я проснулась от звука шагов – неспешных, уверенных, как будто хозяин дома пришел. Дверь скрипнула, и в комнату вошла полненькая женщина, с виду ровесница моих родителей. Одета в просто, но аккуратно. Седые волосы собраны в пучок. Лицо было морщинистым, но глаза – живыми, с искрой. Она несла поднос: чай с медом, вареные яйца, ломоть хлеба.
– Доброе утро, Юля, – сказала она низким голосом, ставя поднос на край кровати. – Я – Марфа Петровна. Скорее всего, не помнишь меня. Женя, твой муж, рассказал мне вашу историю. Не волнуйся, я присмотрю за тобой. Дела у него важные, обещал приезжать по возможности. Ешь, силы нужны.
Я уставилась на женщину.
Марфа Петровна.
Память отказывалась узнавать.
– Я не помню вас, – прохрипела, садясь с трудом и откидываясь на подушку. Ноги ныли, голова кружилась – болезнь чудом не ушла, а затаилась, как кровожадный зверь.
Марфа Петровна улыбнулась дружелюбно. Она присела на стул у окна, поправила платье.
– Зато я тебя помню. Будучи маленькой, ты с родителями приезжала сюда очень часто. По мере взросления визиты уменьшились. Как-то от соседей я узнала, что ты вышла замуж. Долго не видела тебя. Потом ты уже с мужем и детьми сюда приезжала. Я видела вас, так как живу неподалеку отсюда. Вчера вышла в местный магазин, а тут твой муж. Представился, я вспомнила его. Ну, и попросил помочь, рассказав вашу ситуацию. Сказал, что ты больна, а ему нужно в город – работа, чтобы накопить на лечение. Он хороший человек, раз заботится.
Злость вспыхнула. Женя – «хороший человек»? Этот человек, который только что сломал мне жизнь, как сухую ветку. Я сжала кулаки, чувствуя, как ногти впиваются в ладони.
Работы он думает о работе? С Инной развлекается, пока меня кинул здесь, как мусор!
– Не волнуйся, не оставлю тебя, – продолжала Марфа Петровна.
Хоть Женя бросил, но видимо, я ему нужна, раз не извел до смерти, а еще кого-то попросил нянчиться со мной. Вряд ли речь идет о любви, сочувствии или жалости ко мне. Тут что-то другое.
Организм подсказывал, что пора бы позавтракать. Я посмотрела на поднос. Ничего подозрительного. Не отравлено, ведь? А, если так… то скорее мучения закончатся.
Начала есть – еда была простой, домашней, и вспомнился вкус детства: мед во рту тает, хлеб воздушный, а чай с запахом липы, которую любила.
Что ж, значит, моя смерть откладывается. Посмотрим, что будет дальше и как смогу побороть сложившееся обстоятельства.
День тянулся медленно. Марфа Петровна что-то рассказывала, и я не заметила, как задремала.
Не помню, что снилось, однако отпечатались слова Вани:
«Мам, ты сильная, как скала. Тебя никто не сломает. Слышишь? Никто. Я это точно знаю. Ты мне веришь?».
Голос моего сына эхом отозвался в моей голове, нежный и настойчивый, как прикосновение маленькой ручки к моему лицу. В детстве он часто так будил меня по утрам, когда солнце только начинало золотить комнату, и его слова всегда несли тепло, которого мне так не хватало теперь.
Но сейчас это была всего лишь дремота, иллюзия, порожденная усталостью и тоской. Реальность вернулась резко: комната наполнилась запахом липы и меда, а за окном ветер шелестел листвой старых яблонь.
Марфа Петровна не ушла, а стояла у окна, поправляя занавеску.
Я приоткрыла глаза шире, пытаясь стряхнуть остатки сна. Все тело ныло – не только от болезни, но и от напряжения, которое не оставляло меня ни на мгновение. Голова кружилась, комната качнулась слегка, но я сосредоточилась на женщине у окна. Она повернулась ко мне, улыбка на ее лице была мягкой, но в глазах сквозила печаль, глубокая. Кажется, эта женщина единственная, кто искренне сочувствует мне.
– Юля, миленькая, ты проснулась? – спросила она, подходя ближе. Ее голос был низким, успокаивающим, как колыбельная. – Я слышала, как ты ворочалась. Приснилось что-то плохое? Расскажи, если хочешь. Иногда слова вытягивают яд из души.
Я покачала головой, садясь на кровати и опираясь на подушку. Левая рука все еще сжимала край простыни, как будто в ней была моя единственная точка опоры. Не хотела делиться видением – оно было слишком личным и болезненным. Ваня погиб в аварии, и его голос в моей голове был подарком, которым я цеплялась, чтобы не сорваться в бездну. Рассказывать о сне этой женщине... Нет, не хочу.
– Ничего страшного, – прохрипела я, стараясь звучать спокойно. Голос предал меня, выйдя хриплым от слез, которые я пролила ночью. – Просто сон. А вы... говорили, что помните меня. Расскажите, пожалуйста. Может, сама вспомню что-нибудь.
Марфа Петровна присела на стул, подол ее платья зашуршал тихо. Она сложила руки на коленях, взгляд устремился вдаль, словно она смотрела сквозь стены в прошлое.
– Конечно. Ты была такая веселая девчонка, всегда с косичками, которые развевались на ветру. Когда с родителями приезжала сюда на лето, бегала по двору, играла с моими котятами. Мы с твоей матерью иногда сидели на лавочке вечерами, болтали о жизни. Она рассказывала, как ты любишь рисовать звезды и мечтать о море. Потом вы приезжали реже, пока вовсе не перестали. Но однажды, много лет спустя, я видела тебя здесь с мужем и детьми. Ты держала за руки повзрослевших Ваню и Галочку, а Женя шел впереди, и все вы смеялись, направляясь собирать грибы в лесу неподалеку. Ты казалась счастливой, Юля. Вы казались настоящей семьей. Я думала тогда: какая удача у тебя большая. Обрести сильную любовь не каждому суждено.
Ее слова ударили меня, как молотом.
Я закрыла глаза, и передо мной всплыла картина: этот самый дачный дом, где мы проводили все лето. Веселый Ваня, бегавший между деревьями в лесу, а Галя серьезно объясняла, какие грибы можно есть, а какие – нет. Женя стоял рядом, обнимал меня за плечи, шептал:
– Вот это наше счастье, Юлёк. Могу только спасибо богу сказать за то, что встретил тебя.
Но теперь это счастье раскололось, как стекло под сильным ударом измены супруга и злорадства моей подруги.
Женя выбрал другую. Точка.
Я стиснула зубы, чувствуя, как злость разгорается внутри, горячая и неконтролируемая. Сдержалась, не желая показывать эмоции Марфе Петровне. Женщина же, не видя моего состояния, произнесла:
– Хорошо, что у тебя муж любящий. Если бы было иначе. К примеру, изменил бы. Предательство побольней любого удара, доченька. Я знаю. Когда-то мой муж ушел к другой, бросил меня с двумя детьми на руках. Думал, что женщина моложе принесет ему новую жизнь. Сломалась я тогда, едва не пила. Но дети помогли – они моя крепость.
Я молча слушала, понимая, Марфа Петровна говорит, неосознанно словами режа меня без ножа. Она не подозревала, что я осталась совершенно одна. Ни мужа, ни сына, ни дочери, которой я не нужна. Родители же сами с плохим самочувствием, да и перечить Жене боятся. Он сказал, что со мной все в порядке, они и успокоились.
– Ладно, что-то я разболталась. Оставлю тебя. Отдыхай. Вечером зайду, еды принесу, – сказала Марфа Петровна, поднимаясь со стула. – Ночью, может, польет дождь, воздух очистит, посвежее будет.
Марфа Петровна не знала о предательстве моего мужа – я решила повременить, пока не уверюсь, что она точно на моей стороне, а не притворяется добродушной тетенькой ради какой-то цели. Мне уже с трудом верится людям.
Вечером Марфа Петровна накормила меня, а потом ушла к себе домой.
Я долго лежала, глядя в потолок. Злость смешивалась с печалью: за себя, за детей, за потерянную жизнь.
Выходит, мне придется положиться на Марфу Петровну. С ее помощью я должна выкарабкаться. Выжить – пусть это и станет моим смыслом. Как сказал во сне Ваня, меня «никто не сломает».
«Ты мне веришь?» – снова зазвучал голос сына.
– Да, любимый, верю, – прошептала сквозь слезы я. – Ради тебя. Себя. Я не сломаюсь.
Я находилась на даче, словно пленница из какой-то злой сказки. Ноги наливались тяжестью, отказываясь двигаться. Я была практически беспомощна, как новорожденный ребенок, зависящий от этой женщины – Марфы Петровны. Она появилась в моей жизни как ангел или, может, как надзирательница? Однако без ее опеки я бы просто сгинула, как выкинутый на помойку щенок.
Марфа Петровна кормила меня, также купала в маленькой ванне у кровати, касаясь нежно, как мать забоится о ребенке, обтирая тело влажной губкой. Помогала с деликатными вещами – с туалетом, о чем стыдно говорить вслух. Она не морщилась от неприятия, не показывала усталости, а делала все так, будто это ее долг, миссия.
– Не стесняйся, – приговаривала женщина, когда я краснела от конфуза. – Мы же, женщины, проходим через это, правда, с детьми маленькими. Но многие люди остаются в душе детьми, несмотря на истинный возраст. Ничего страшного. Все естественно.
Ранее Марфа Петровна принесла одежду – кофты, юбки, и прочие вещи моего размера, хотя в этом дачном доме, я полагала, ничего не сыщешь.
– Это осталось от моей младшей дочери, – объяснила женщина, отвечая на мой вопросительный взгляд. Она разложила вещи на стуле. – Ты такая худенькая, прям как моя дочь когда-то была. Размеры похожие, ну, может, немного больше, чем твои. Моя Алена переехала отсюда и живет в другом городе со своей семьей. Ей эта одежда без надобности, а тебе сгодится.
Потом Марфа Петровна рассказала, что сама живет в доме, но неподалеку расположился ее старший сын Леонид. Ему 47 лет. Вдовец. У него есть 25-летняя дочь Надя, живет и работает в городе, не торопится с семьей. Говорит, сначала карьера, потом личное. Я подумала, что девушка правильно делает. Не то что я в свое время – замуж рано вышла, в 20 лет уже Ваню родила, через несколько лет – Галю. Жизнь неслась, как река, и вот... Ваня в катастрофе погиб, а дочь – сама по себе.
Речи Марфы Петровны убаюкивали меня, и частенько засыпала под ее спокойный умиротворяющий тембр голоса. Когда же просыпалась, то не могла забыть о том, как Женя бросил здесь, будто старый хлам.
И вот, когда моя сиделка поправляла мне подушку, я спросила:
– Марфа Петровна, а вы связываетесь с моим мужем по телефону?
Она замерла на миг, ее руки опустились.
– Нет, Юль, – ответила тихо, не глядя в глаза. – Он не звонит. Сказал, что сам управится. И предупредил: не надо лишнего шума.
Я решила зайти дальше. Сердце колотилось от волнения и обиды. Нужно дозвониться до родителей, объяснить, что Женя выгнал меня из супружеской квартиры на дачу, а сам жирует в квартире с Инной!
– Марфа Петровна, – начала я дрожащим голосом, стараясь держать себя в руках. – Мне нужен телефон. Хочу позвонить родителям. Я не могу тут находиться, как в клетке.
Марфа Петровна села на стул, ее лицо омрачилось, глаза потупились.
– Ох, доченька... – прошептала она, замявшись. – Твой муж предупреждал меня. Строго наказывал, чтобы я не давала тебе телефон. Говорил, что ты... что у тебя могут наступать припадки. Учинишь истерику, наговоришь глупостей, родственников на уши поднимешь, всех перепугаешь. – Ее голос был мягким, но слова ударили, как пощечина. – Я не знаю... Не хочу тебе вредить, но...
Шок обдал меня ледяной волной. Я вскинулась, опираясь на локти.
Что?! Галлюцинации? Припадки? Это серьезно, что ли?! Супруг объявил меня ненормальной? Придумал такое, чтобы родители не вмешивались! С Инной развлекается, а я тут гибну.
Я чувствовала, как внутри все кипит – отчаяние, ярость, унижение.
Марфа Петровна посмотрела на меня с жалостью, положила руку на мою, сжала слегка.
– Пожалуйста, успокойся. Я помогаю тебе не ради денег, а по велению сердца, – сказала она. – Твой муж старается, как лучше. А телефон... он боится за тебя, сказал, что ты можешь и себе навредить истериками, и родных встревожить.
Я откинулась обратно на подушку, уставилась в потолок. Комната кружилась, хоть я лежала неподвижно. Парализованные ноги жгли, как раскаленные прутья. Шок от слов Марфы Петровны смешался с горечью – насколько Женя извратил реальность, чтобы держать меня в заточении. Он оказался мастером манипуляций, и, вероятно, использовал эту женщину в своих корыстных целях!
Женя... он – монстр,
– А вы... верите ему? – спросила ее тихо. – Считаете, что я сумасшедшая?
Марфа Петровна молчала секундой, потом вздохнула тяжело.
– Я не видела отклонений у тебя в поведении, но может они пока не проявились. Давай не будем рисковать, – растерянно произнесла женщина. Затем приободренно добавила: – Я принесу газету, почитаю тебе, или расскажу историю из моей жизни. Хочешь? В любом случае я с тобой, как с собственным ребенком. Не оставлю.
Но успокоиться я не могла. Внутри бушевала буря – ярость на Женю, стыд от его лжи. Я думала о родителях, которым он явно наврал с три короба. Если б я могла встать, пойти, рассказать всем о его подлости! Но ноги предавали, отказываясь слушаться. Я была пленницей – не только болезни, но и этой паутины лжи, сплетенной мужем.
Марфа Петровна встала, поправила одеяло, позже принесла чай с мятой.
Я выпила, слушая тихие разговоры сиделки о ее жизни, стараясь заглушить душевную боль. Но внутри эхо слов Жени вибрировало: припадки... Я нормальная! Это он ненормальный!
Глубокой ночью, когда Марфа Петровна ушла, я лежала без сна, думая, как вырваться из этого замкнутого круга. Мысли вихрем кружили, но ничего путного в голову не приходило.
Дни текли медленно, как сироп, а Марфа Петровна оставалась моей единственной опорой, островком в океане предательства. Надеялась, что она не солгала и впрямь действует по душевной доброте.
Вечер опустился на дачу мягкой тишиной. Марфа Петровна закончила со мной все процедуры, аккуратно поправила одеяло, тихо пожелала спокойной ночи и удалилась к себе домой. В комнате осталось полумрак – только лампа на прикроватной тумбе мягко освещала строки книги, которую я упорно читала, стараясь хоть немного отвлечься от душевных травм. Выключить лампу я еще была в состоянии.
Зачитавшись, не сразу услышала звук отворяющейся входной двери. Осознала, что не одна в помещении, когда раздались поблизости шаги.
– Марфа Петровна? – спросила я тихо, настороженно, стараясь сдержать дрожь в голосе.
Ответа не последовало.
Без ключей в дачный дом не пробраться, так как его огораживал высокий бетонный забор, да и само помещение запиралось. Но все равно стало боязно.
Дверь в комнату приоткрылась, и в проеме замаячил чей-то силуэт.
Выйдя из тени, человек показался на свету. Я опустила книгу на покрывало и уставилась на непрошеного гостя.
Передо мной стояла Инна – моя бывшая подруга, а теперь любовница Жени. Ее белые волосы блестели в свете лампы, а на губах играла высокомерная улыбка.
– Привет, Юлечка, – холодно и саркастично произнесла она несмотря на заискивающие слова, – а я вот решила навестить дорогую подруженьку.
Продолжение следует. Все части внизу 👇
***
Если вам понравилась история, рекомендую почитать книгу, написанную в похожем стиле и жанре:
"Развод в 45. Месть подонкам", Мэри Ли ❤️
Я читала до утра! Всех Ц.
***
Что почитать еще:
***
Все части:
Часть 5 - продолжение