Дождь стучал по подоконнику монотонно, как метроном, отсчитывая секунды, минуты, часы. Я лежала на кровати, не двигаясь, не моргая, будто боялась, что даже малейшее движение разорвет хрупкую пленку реальности, за которой – пустота.
За окном капли сливались в мутные потоки, извиваясь по стеклу, словно слезы. Так же, как тогда, ровно год назад.
«С днем рождения, сынок», – прозвучали в отдалении мои слова из прошлого.
Я помнила тот день в мельчайших деталях, как если бы кто-то вырвал страницу из календаря и намертво вклеил мне в память.
Моему сыну Ване исполнилось 23 года. Он с веселым смехом обнимал меня, целуя в щеку.
– Мама, ну, хватит торчать на кухне! Наготовила на сотню лет вперед. Я ведь говорил, что не надо столько. С друзьями договорился прокатиться по городу, потом заскочим в кафе. Ладно, так уж и быть оставлю место для твоих блюд. Все, погнал. Вернусь через пару часов. Обещаю!
Ваня улыбался, а его глаза светились от счастья – таким запомнила сына в последний раз.
Живым.
Через три часа раздался звонок.
– Скворцова Юлия Петровна? – произнес холодно и монотонно незнакомец. – Я хотел бы вам сообщить, что… ваш сын…
Голос в трубке был чужим, далеким, словно доносился из другого измерения.
– Молодые люди попали в аварию… Скворцов Иван… мои соболезнования.
Мир рухнул.
Друзья Вани выжили, а он – нет.
Воспроизведение событий происшествия
Четверо друзей в машине. Один за рулем, Ваня на переднем пассажирском, двое других – сзади.
Плохое освещение на дороге, мокрый асфальт, красный свет светофора.
– Да ладно, проскочим! – беспечно отмахнулся парень за рулем.
Не проскочили.
Встречная фура. Удар. Скрежет металла. Звук разбитого стекла, разлетевшегося на тысячи осколков.
Трое отделались царапинами. Водитель – легким сотрясением, а Ваня… сидел там, куда прилетел основной удар.
– Не мучился… – специалист говорил что-то еще, но я не слышала.
Поскольку знала – это ложь.
Ваня мучился.
Он не мог уйти так быстро, ведь обещал вернуться.
Сын всегда старался сдерживать слова, а, когда не мог, то чувствовал себя виноватым.
– Здесь очень холодно, – прошептала, осматриваясь по сторонам сквозь пелену слез, не осознавая, что плачу. – Ваня любит тепло, дайте одеяло, и я укрою его. Не хочу, чтобы он замерз. Пожалуйста, принесите покрывало.
– Юля, – муж придержал меня за локоть, а то порывалась сама начать рыскать по комнате в надежде найти одеяло.
С минуту присутствующие наблюдали за моими терзаниями.
– Похоже, ваша супруга тронулась умом, – с сочувствием тихо проговорил специалист, обратившись к моему Жене.
Нет, мой рассудок не был поврежден. Я всего лишь не хотела принимать, что любимый Ванюша навсегда исчезнет из моей жизни. Больше никогда мне не улыбнется, не расскажет забавную шутку, не обнимет…
Вернувшись из воспоминаний, смахнула слезу, скатившуюся по щеке. Терпеть не могла плакать, но тяжело остановиться, когда сама душа рыдала.
Боже, какая внутри царила пустота.
С того кошмарного события прошел целый год.
365 дней.
8 760 часов.
525 600 минут.
И ни в один из дней легче не стало.
Когда Ваню хоронили, я не присутствовала, но знала, где находится место захоронения. Женя показывал фотографию установленного памятника, но не смогла заставить себя воочию взглянуть на могилу сына.
Я смотрела, как дождь рисует на стекле причудливые узоры, и где-то за окном шел обычный день. Люди спешили по делам, смеялись с друзьями, строили планы на будущее. А я лежала на кровати, прижав к груди Ванину футболку, которую так и не постирала с того момента, как он в последний раз надел ее. На ней еще оставался родной запах, побуждая думать, что мой сын жив и лишь ненадолго отлучился.
Но реальность хлестко спускала на землю.
Если бы…
Я прокручивала в голове миллион сценариев.
Если бы Ваня опоздал на встречу на пять минут.
Если бы парни поехали другой дорогой.
Если бы водитель не полез на красный свет.
Если бы…
Но «если бы» не существовало.
Были только ледяной холод, пустота и безнадега.
Дождь за окном, который стучал все сильнее, словно хотел что-то сказать.
Но слов не было.
Только память.
Только боль.
И мой тихий шепот в полумраке комнаты:
– Прости, сынок. Я не уберегла.
Осторожно прижала к груди мягкую ткань, боясь развеять хрупкое воспоминание. Футболка пахла стиральным порошком, но, если закрыть глаза и вдохнуть глубже – где-то там в волокнах еще теплился запах Ванечки, который хотела сберечь любой ценой.
Слезы снова подступили, горячие и колючие. Я резко отстранила вещь от себя, убирая подальше, чтобы не замочить. Аккуратно положила футболку на прикроватный столик, поправив складки.
Устроилась на кровати, потом протяжно вздохнула и поморщилась.
После гибели сына я сама морально умерла. Сперва перемещалась, как зомби, а потом и вовсе слегла, не сумев однажды подняться с кровати. Даже сейчас ноги лежали на постели неподвижно тяжким бременем, словно каменные. Когда они периодически немели – врачи говорили, это психоз, реакция на стресс. Затем конечности перестали слушаться совсем, и с течением времени вовсе отказали, будто решили, что мне больше незачем ходить.
Правда, зачем, когда я потеряла Ваню?
Размышлять о собственной никчемности не сумела, так как скрипнула дверь комнаты, которая раньше принадлежала Ване, но я настояла на переезде сюда, чтобы чувствовать присутствие сына.
Повернула голову и увидела Женю, стоявшего на пороге, сжав губы. Взгляд его скользнул по футболке, лежавшей на столе, потом по мне, по одеялу, под которым угадывались очертания моих бесполезных ног.
– Жень, спрячь, пожалуйста, футболку в ящик, – попросила мужа бесцветным тоном, словно из меня выжали все соки. – Не хочу, чтобы что-то...
– Зачем ты туда-сюда таскаешь вещь? – он шагнул к столу, дернул ящик, схватил футболку Вани и запихнул внутрь, после чего дверца захлопнулась с глухим стуком. – Это не вернет нашего сына! Ты только делаешь лишние телодвижения. Лучше бы пыталась заново научиться ходить!
Голос мужа был грубым, но в нем проскальзывала та же боль, что и у меня. Только он не плакал, а выплескивал ее через злость.
– Жень, ну, в самом деле, не горячись. Сегодня все-таки день рождения Вани, – я попыталась улыбнуться, но улыбка получилась хрупкой, как тонкий лед. – Мне дорога футболка. Мы ее вместе с сыночком выбирали.
– Я тебе уже сказал, что твои страдания не решат проблему, – он махнул рукой, отвернувшись. – Мы потеряли сына, но у нас есть дочь. Ты закрылась и от меня, и от нее. Думаешь, нам легче, чем тебе? По-твоему, Гале не нужна поддержка? Она съехала от нас, чтобы жить в общаге и спокойно закончить последний курс университета. Видеть тебя в таком состоянии невыносимо. Практически год мучаешь и себя, и всех нас. – Выпалив гневную тираду, муж более спокойным тоном сказал: – Сегодня придет сиделка и присмотрит за тобой, как обычно, пока я буду отсутствовать на работе. Надоело туда ходить и видеть начальство и коллег. Век бы не смотреть на это!
– Устроился бы на другую работу, если так эта не нравится, – мягко проговорила, пропустив мимо ушей критику в свою сторону.
– В офисе не пыльно и почти не напрягаюсь, если бы не люди, с которыми приходится работать бок о бок. В другом месте платили бы больше, но нет желания горбатиться, как ишак, – Женя выдохнул резко, явно находясь на грани того, чтобы снова сорваться. Но все-таки не упустил возможности уколоть: – Ты бы вообще не возникала, Юлия, по поводу моей работы и чего-либо еще. Хорошо, что соцвыплату за тебя платят, хоть какая-то помощь. Твои родители же сослались на плохое здоровье и умыли руки, повесив все на меня. Отличные родственнички, ничего не сказать!
Я сжала пальцы в кулаки, чувствуя, как ногти впиваются в ладони.
– Я не хотела быть обузой. Не специально же, – пробормотала, не поднимая взгляда. – Мои родители свое отпахали, они пенсионеры и заслужили отдых. Да и здоровье впрямь подпортили, работая в тяжелой промышленности. А ты мой муж, Жень, и должен быть рядом со мной. Разве нет?
Супруг замер на секунду, потом жестко провел рукой по своему лицу.
– Короче, мне некогда продолжать разводить демагогию. Жди сиделку, она поможет.
Женя вышел, ни разу не оглянувшись и хлопнув за собой дверью.
Я медленно расслабила пальцы, разжав кулаки. Взгляд упал на стол, где в ящике лежала футболка Вани. Снова хотела прижать к себе вещь, но переборола желание, потому что Женя был прав – это не вернет сына.
Но тогда... что вернет?
***
Дверь открылась без стука, и в комнату вошла женщина средних лет.
– Здравствуйте, Юлия Петровна, – произнесла она ровным голосом, как диктор, зачитывающий инструкцию.
– Здравствуйте... – я хотела приветливо улыбнуться, но сиделка уже отвернулась, ставя сумку на стул.
Женщина двигалась четко, без лишних движений. Помогла мне переодеться, поправила подушки, принесла поесть и чашку чая. Все – молча.
Я не мешала, лишь тихо благодарила, когда та подавала лекарства или поправляла постельное белье.
– Спасибо вам... – проговорила в который раз.
Сиделка кивнула, даже не глядя на меня. Казалось, она уже столько раз видела беспомощных людей, что давно перестала замечать их лица, просто выполняя работу.
В нужное время сиделка собрала свои вещи.
– Все в порядке? – спросила она машинально.
– Да, спасибо, – ответила я.
Сиделка достала из кармана запасной ключ, который Женя ей выдал.
– Завтра в это же время, – сказала она, и вышла, не прощаясь.
Входная дверь закрылась и наступила привычная тишина.
Настенные часы тикали, отмечая, что Женя уже должен был вернуться с работы.
Я более настырно начала прислушиваться к каждому шороху.
Вот услышала звук. Может, шаги? Нет...
Я сжала край одеяла.
Господи, только не это... Не забирай у меня и Женю...
В голове промелькнули картины: морг, голые стены, холод.
Закрыла глаза, пытаясь отогнать мысли, наталкивающие на то, что с моим мужем случилось несчастье.
Вдруг скрип замка и поворот ключа, что вынудило меня вздрогнуть.
– Женя? – позвала мужа неуверенно.
В прихожей послышался приглушенный разговор, в процессе которого различался женский голос.
Я нахмурилась, перебирая разные варианты. Возможно, сиделка вернулась? Но зачем?
Раздалось шарканье обуви, шепот приближался и открылась дверь в комнату, куда вошел Женя, а за ним – белокурая женщина в легком летнем платье. Дождь давно закончился, поэтому незнакомка не попала под капли и выглядела роскошно в столь простой одежде.
Женщина подошла к моей кровати и ее ярко накрашенные губы растянулись в полуулыбку. Я не узнала, а она сладким тоном пропела:
– Привет, Юлечка, давненько не виделись.
Голос звонкий, как колокольчик раздался рядом, а я замерла, вслушиваясь в него и пытаясь понять кто передо мной.
– ...Инна? – оторопело посмотрела на блондинку, которая выглядела превосходно.
– Да, – сказала женщина, делая шаг вперед. – Я зашла навестить.
Инна говорила дружелюбным тоном, но в ее глазах читалось что-то другое, отчего у меня похолодело внутри.
Насколько могла помнить, Инне сейчас около сорока лет, но в данный момент смотрелась гораздо моложе – подтянутая, ухоженная, одета в легкое платье, облегающее фигуру так, как я уже давно не могла себе позволить и надеть подобные наряды.
Передо мной стояла моложавая копия моей давней подруги – той самой, с которой мы когда-то смеялись до слез, делились секретами, гуляли допоздна. Та, кто исчез, когда случилась трагедия с Ваней.
Внимательно осматривая Инну, я не могла не заметить и то, как Женя придерживал ее за руку, будто она нуждалась в поддержке.
Но подруга стояла уверенно, значит, это был другой жест.
Заметив мой взгляд, Женя отстранился от Инны.
Нехотя?
Или мне показалось?
Нет-нет, быть того не может, чтобы Женя связался с моей подругой, особенно, когда я в таком неутешительном состоянии.
– А как вы встретились? – спросила, стараясь, чтобы голос не дрогнул от волнения.
– Случайно, – пожала плечами Инна, улыбаясь. – В магазин зашла, а тут Женя.
– В магазин? – я перевела взгляд на мужа. – Но ты ведь только вчера закупался, нет?
– Ну, забыл кое-что, пришлось докупить, – раздраженно проговорил он, потом, будто спохватившись, добавил: – Извини. На работе тяжелый день. Вымотался. Ладно, вы поговорите, а я пойду.
Женя направился к двери, а Инна не двинулась с места. Супруг вышел, не оглянувшись, оставив нас наедине.
Тишина повисла между ними, густая, как туман.
Инна подошла ближе, села на край кровати.
– Как ты себя чувствуешь? – спросила она мягко.
– Как видишь, лежу, – грустно улыбнулась я. – Как тут хорошо себя почувствуешь?
Инна вздохнула, провела рукой по одеялу, будто разглаживая невидимые складки.
– Я хотела прийти раньше, но не знала, как вести себя, – грустно проговорила подруга.
– Да? – прищурилась, вглядываясь в нее. – А сейчас вдруг решилась?
Инна опустила глаза.
– Я слышала, тебе тяжело. Не стала навязываться и лезть в душу, – пожала плечами. – Вот сейчас пришла поддержать.
– От кого слышала, что мне плохо? – я не отводила взгляда. – От Жени?
Инна замерла, потом медленно кивнула.
– Да. Мы… иногда пересекаемся, – замялась подруга.
– Пересекаетесь, – повторила я. – Интересное слово.
Тишина снова сгустилась.
– Юль… – Инна потянулась к моей руке, но я отдернула ладонь.
– Знаешь, мне кажется, ты уже достаточно «поддержала», – отвернулась в другую сторону.
– Юль, перестань, ты не в том положении, чтобы отвергать руку помощи, – сказала Инна, но в ее голосе прозвучала едва уловимая дрожь. – Между мной и Евгением ничего нет. Если уж твои мысли склонились туда. Тем более у меня отношения.
Я присмотрелась к Инне.
«Опять с очередным кавалером?» – мелькнуло в голове.
Она всегда была так непостоянна.
– Кто на этот раз? – спросила я, стараясь звучать равнодушно.
– Он в рекламной компании работает, – Инна самодовольно поправила волосы. – Реклама – это прогресс в любые времена. Я не прочь от такого знакомства. Пусть рекламит бесплатно меня и мои гадания.
– Что? – я удивленно приподняла бровь.
– Да-да, я таролог, – гордо заявила Инна, доставая из сумочки колоду карт с позолоченными краями. – Как-нибудь погадаю, если захочешь.
– Спасибо, не надо, – сухо ответила я.
– Зря, у меня опыт большой, – настойчиво протянула Инна, но, видя, что я не отступаю, вздохнула и спрятала карты обратно в сумку. – Ну, я, наверное, пойду. Рада была тебя увидеть. Выздоравливай.
– Спасибо, – сказала я, глядя, как здоровая, уверенная в себе Инна легко шагает к выходу.
На пороге она обернулась и подмигнула, будто знала что-то, чего я пока не понимала или то, с чем не хотела принимать.
Вскоре раздались шаги – Женя провожал Инну.
Входная дверь закрылась, наступила тишина, затем снова послышались шаги.
– И что это было? – Женя вернулся в комнату и встал в дверях, скрестив руки. – Что за взгляды?
Я медленно подняла на него глаза.
– Ты действительно думаешь, что я не заметила, как ты сжимал ее руку? – хмуро рассматривала супруга, словно не узнавала.
Женя скривился.
– Ты все выдумываешь, – отмахнулся так, чтобы и думать не смела в неправильном ключе.
– Она тебе тоже пыталась на картах погадать? – язвительно спросила я.
– О чем ты? – удивился муж.
– Она теперь таролог. Не знал? – издала смешок я.
Женя сжал губы.
– Это ее дела. Я просто… – махнул рукой, подбирая слова.
– Просто, что? – сжала пальцами одеяло, ожидая внятного ответа.
– Просто встретился с Инной в магазине, сказал же! – Женя взорвался внезапно, будто мои вопросы разорвали его изнутри.
– Ага, конечно же, случайно, – произнесла я, и голос был плоским, безжизненным, не мой вовсе.
Женя отвернулся к окну, и я увидела в отражении его лицо – сжатые губы, морщины у глаз, которых раньше не было.
– Ты больна, Юля, – сказал он.
– Но не на голову, – поджала губы.
– Тебе мерещится то, чего нет, – муж сказал устало, если бы мы уже сто раз проходили этот разговор. Отвернувшись от окна, он повернулся к двери и направился туда: – Все, я спать.
Видя, как Женя уходит, сердце вздрогнуло от тоски.
– Постой, не уходи, – я подпрыгнула на постели, желая поймать мужа за руку, но он стоял вне зоны досягаемости.
Когда же Женя все-таки подошел, не упустила возможности задержать. Мои пальцы сжали его запястья, но никак не отреагировал.
– Сегодня день рождения нашего Вани, – прошептала я, ощущая, как горло сжало, словно кто-то сжал его невидимыми тисками.
– Мы договорились не отмечать этот день, – сказал Женя наконец, медленно отнимая от своей теплой руки мою ледяную. – Сегодня наш сын и погиб, поэтому не до праздника.
– Может, тогда полежишь со мной? – посмотрела на мужа, и в глазах, вероятно, промелькнула та самая надежда, от которой сердце замирает.
Женя вздохнул.
– Тебе нужен постельный режим. Ты и так не ходишь, а вдруг я что-то задену и тебе станет еще хуже, – он говорил спокойно, как доктор, объясняющий пациенту, почему нужен постоянный отдых. – Юль, я пойду в нашу... в общем, в спальню.
Он запнулся, потому что «наша спальня» уже давно была только его.
Я жила в комнате Вани: где еще оставались его старые игрушки, книги, одежда, в том числе футболка, которую иногда прижимала к лицу, чтобы вдохнуть уже почти выветрившийся запах.
– Ты как-то сама решила обосноваться в комнате сына, поэтому я привык ночевать один, – муж проговорил не со злостью, а лишь констатировал факт. Отойдя от кровати, произнес на ходу: – Добрых снов.
И вышел.
Дверь закрылась с тихим щелчком.
Я осталась одна.
На тумбе горела лампа – маленькая, с синим абажуром, которую Ваня сам выбрал когда-то. Я потянулась, выключила ее. Тьма накрыла комнату, но я не уснула. Лежала, глядя в темноту, и думала о том, что, скорее всего, с мужем потеряли не только сына.
Мы потеряли друг друга.
И, возможно, уже не найдем.
Продолжение следует. Все части внизу 👇
***
Если вам понравилась история, рекомендую почитать книгу, написанную в похожем стиле и жанре:
"Развод в 45. Месть подонкам", Мэри Ли ❤️
Я читала до утра! Всех Ц.
***
Что почитать еще:
***
Все части:
Часть 2 - продолжение