День тянулся медленно, как густая смола. За окном светило солнце, но я его не видела – шторы были плотно задернуты, будто мир за ними больше не существовал.
Комната пахла лекарствами, валерьянкой и чем-то затхлым – запахом неподвижности, безысходности. Я лежала на кровати, уставившись в потолок. Боль в груди не утихала. Она была не физическая – глубже, острее, словно кто-то вырвал кусок души и не вернул.
Я не могла не думать о Ваня. Боже, ему всего 23 года исполнилось, когда его у меня отобрали. Ну, почему судьба так несправедлива? Зачем мой сын ушел раньше меня? Почему он покинул этот свет, а не я?
Мысли кружились, как осенние листья, подхваченные ветром. Я снова и снова прокручивала тот день, звонок, голос в трубке, сообщающий о ДТП... а потом – вечная тишина для моего любимого и долгожданного сынули.
Что касается Гали, то я люблю дочь, но у нас с ней никогда не было такой духовной связи, как с Ваней. Когда его не стало, моя девочка вовсе перестала приезжать сюда.
Галя – единственное дите, что осталось, но она не смогла перебороть себя и постараться почаще навещать меня, свою захворавшую мать. Женя сказал, что дочь не может видеть в каком я нынче состоянии. До гибели Вани на моем лица всегда красовалась улыбка, а сейчас от меня самой осталась блеклая тень.
Значит, теперь я – чудовище? Бесполезное, беспомощное и никому ненужное.
Сжала кулаки, ощутив обиду, клокотавшую внутри, но слез уже не было, чтобы выразить душевную боль. Выплакала все – сначала от горя, потом от одиночества, а теперь просто исчерпала силы и уже не выдавить из себя ни слезинки.
Сиделка вошла в комнату ровно в то же время, как вчера, позавчера и так далее. Без слов перевернула меня на бок, поправила простыни, потом разместила в том же положении и подала таблетки.
– Есть будете? – спросила женщина безразличным голосом.
Я покачала головой, погрузившись в мысли, где перед глазами предстала машина, в которой ехал Ваня и его друзья. Если бы…
Едва не пустившись в очередное самобичевание, я направила думы в иное русло. Может, хватит страдать и пора действовать? Ване разочаровался бы, если бы увидел ту женщину, в которую я превратилась. Обычно веселая мать стала походить на старую развалюху, хоть мне было всего лишь 44 года. Моему Жене – 47 лет, но он не планировал записывать себя в старики. Негоже, чтобы я зачахла вовсе и окончательно превратилась в полуживую тень.
Прошел год с момента потери Вани, и я с каждым разом угасала сильнее. Перестала смеяться, разговаривать с родными и близкими, потом слегла и ни разу не попыталась встать сама или с чье-либо помощью. Женя в самом начале предпринимал попытки вытянуть меня из бездны отчаяния, но затем махнул рукой. Понять его можно, ведь не у каждого человека достаточно терпения и нервов, чтобы поддерживать другого. Особенно, если «утопающий» сам хочет утонуть.
Так почему бы не попробовать изменить жизнь? Не сразу и не сегодня, но хотя бы захотеть выздороветь, а потом начать заниматься своим здоровьем.
Я же могу встать, верно? Посмотрела на свои ноги – бледные и худые, отчего как-то усомнилась в положительном результате. Но нельзя раскисать, поскольку ни только Ваня бы не хотел видеть меня такой, но и Галя. Возможно, если я встану, она вернется домой?
Я глубоко вдохнула, решив, что начну с малого: не с ног, а с души. Следует перестать ненавидеть себя за то, что жива. Также нужно запрограммировать себя, что сумею преодолеть невзгоды.
***
Тишина в комнате давила, как тяжелое одеяло. Я сжимала телефон в дрожащих пальцах, уставившись в экран. Сообщение отправлено давно, но не могла перестать смотреть на дисплей в надежде увидеть ответ.
Переселив волнение, все же написала Гале:
«Прости, что была слабой. Я попробую стать сильнее».
Никакого ответа так и не пришло. Ни «привет, мама!»... ни «я рядом», ни даже сухого «хорошо».
Только пустота – на экране мобильного и внутри меня.
Я закрыла глаза, но в который раз не заплакала. Слезы давно высохли, оставив после себя только жгучую горечь.
Галя, неужели тебе действительно так тяжело меня видеть и не сжалишься, чтобы коротко ответить на смс?
Дверь скрипнула, и я открыла глаза, посмотрев на вошедшего Женю, который по привычке, нежели по теплоте душевной заглянул проверить мое состояние.
Муж стоял на пороге, усталый, с потухшим взглядом. Его плечи опущены, словно грузчиком работал, а не в офисе.
– Женя... – позвала его я, пытаясь вложить в голос максимум нежности, которую на самом деле по-прежнему испытывала к супругу.
– Что? – Женя хмуро взглянул на меня.
– Я... хочу снова начать ходить, – прошептала неуверенно, но муж услышал.
Последовала пауза, после чего раздался короткий, скептический вздох.
– Уже столько времени прошло. Сможешь ли? – слова Жени ударили, как пощечина.
– Не говори так! – воскликнула я, в моем голосе впервые за долгие месяцы зазвучало что-то живое. – Если человек захочет, то ему и море по колено!
Женя усмехнулся, но это была не добрая улыбка, а гримаса усталости.
– Юль, ты год не вставала. У тебя уже запущенный случай. Вряд ли что-то получится, – меланхолично отозвался муж.
– ПОЧЕМУ ТЫ ТАК ГОВОРИШЬ?! – голос сорвался, а схватилась за простыню, будто хотела вскочить, ударить, заставить поверить в меня.
Но тело не слушалось, и я осталась лежать на кровати.
Женя провел рукой по лицу, раздражаясь сильнее.
– У меня нет денег на твою реабилитацию, – выпалил равнодушно.
– Но... – промямлила, лихорадочно думая, что могу сказать в противовес.
– Когда были деньги, я потратил их на похороны сына, – муж говорил ровным тоном, словно читал доклад. – Часть суммы выделил на твой уход. Сейчас нет лишних средств, чтобы оплачивать тебе специалистов.
Я застыла, падая духом.
Значит, все? Шанса нет? Так и проваляюсь в этой постели, пока не сгнию заживо?
Сжала кулаки так сильно, что ногти впились в ладони, оставляя красные полумесяцы на бледной коже.
– Ты сдался, но я – нет. – голос дрожал, но в нем не было просьбы, только не озвученный вызов. – Если денег нет, я буду тренироваться сама. Каждый день. Пока не встану.
Женя вздохнул. Он не злился. Не кричал. Он был уставшим от всего, в частности от меня.
– Ты сделаешь только хуже, Юлия, – снова скептицизм. – Хочешь вообще не двигаться?
Я не ответила, вместо этого медленно повернулась к стене и закрыла глаза. Сжалась в комок, будто пытаясь исчезнуть.
Внутри что-то сломалось. Не громко. Не драматично. Тихо. Как хруст ветки под снегом. Как последний вздох перед тем, как перестать бороться.
Женя постоял немного. Может, ждал, что закричу, заплачу, обвиню его в смертных грехах, но нет – продолжала молчать, как онемела. Тогда муж развернулся и ушел, закрыв дверь за собой.
Я лежала неподвижно.
Где-то за окном кричали дети – смеялись, бежали, играли… жили, а я существовала.
Я посмотрела в потолок, чувствуя, как сердце черствеет от боли, которую причинили родные. Ни Женя, ни Галя не верят в меня. Это ранит сильнее слов, и, кажется, надежда скоро погаснет окончательно.
***
Утро, когда Женя ушел на работу, хлопнув дверью, я медленно, по сантиметрам, сдвинула одеяло в сторону и ощутила холод, который терпеть не могла.
Пальцы вцепились в край кровати так, что суставы побелели. Мне нужно самостоятельно пошевелить ногами, только и всего.
Но тело не слушалось. Оно стало чужим, тяжелым, словно закованным в невидимые цепи. Мышцы, атрофированные от месяцев бездействия, не отвечали. Каждое движение давалось через боль – острую, жгучую, пронизывающую.
Один рывок.
Спина будто разрывалась на части. В глазах вспыхнули белые искры, дыхание перехватило.
Нельзя останавливаться.
Я закусила губу, впилась ногтями в матрас, не собираясь прекращать попытки.
Второй рывок.
Третий.
Пот стекал по вискам, сердце колотилось так яростно, желая вырваться из груди.
Но тело не двигалось.
Я лежала, задыхаясь, глотая воздух, как рыба, выброшенная на берег.
Мучилась, однако не сдавалась.
Дни шли своим чередом, и однажды, когда Женя с каменный лицом стоял в дверях, наблюдая за моими мучительными попытками, то решил вмешаться.
– Юля, хватит, – сказал он тихо. – Ты только делаешь хуже.
Я не ответила.
Муж видел, как мои руки дрожат от напряжения и как зубы сжимаются в бессильной злости. Смотрел, как пытаюсь раз за разом сделать то, что кажется таким простым для любого здорового человека – просто перевернуться.
И у меня не получается.
Женя вздохнул, отвернулся и вышел из комнаты.
Когда же в очередной раз я не сдвинулась с мертвой точки, я тяжело выдохнула и перестала бороться.
Лежала неподвижно, привычно глядя в потолок.
Зачем пытаюсь?
Кому это нужно?
Даже если смогу немного передвинуться, то, что изменится?
Женя больше не говорил остановиться, но и держался отстраненно.
Мир давно сузился до четырех стен, до тиканья часов, до боли, которая теперь была не острой, а тупой, фоновой, однако в данный момент я снова потерпела поражение.
Наверное, супруг прав – нужно перестать глупить и принять свою участь. Лучше не будет, а хуже…
….если бы я только знала, что худшее меня ждет впереди…
Продолжение следует. Все части внизу 👇
***
Если вам понравилась история, рекомендую почитать книгу, написанную в похожем стиле и жанре:
"Развод в 45. Месть подонкам", Мэри Ли ❤️
Я читала до утра! Всех Ц.
***
Что почитать еще:
***
Все части:
Часть 3 - продолжение