Тишина после эвакуации застыла радиоактивной пылью. Это прикоснулся к щекам не звук, а ощущение — лёгкое, постоянное покалывание на коже лица, смутный металлический привкус на языке. Воздух, ещё вчера пахнувший весной, теперь нёс невидимую пыль, оседавшую на ресницах и в лёгких.
Серый, остановившись у края оврага, снял с пояса неприметный чёрный прибор — армейский дозиметр ДП-5В, добытый в Зоне за два сухпайка. Он щёлкнул тумблером. Стрелка отклонилась, замерла, дрогнула и поползла в жёлтую зону шкалы. Фон был в 50 раз выше нормы.
— Поле чистое, — тихо констатировал он. — Но пыль уже здесь. Глотать не надо. Дыши через ткань. Противогазов нет, – он сплюнул под ноги, – не успели взять.
Раскрыл рюкзак, покопался в нём. Обмотал нижнюю часть лица влажной, густо посоленной тряпицей — примитивный фильтр, спасавший от худшей пыли в Зоне. Мерлин проделал то же. Их защита хоть и кустарная, но она спасала. В отличие от всего мира вокруг.
— Противогазов нет — соль есть, – усмехнулся Мерлин.
— Это точно, – согласился Серый, – вернёмся артами подлечимся.
Мерлин шёл следом и размышлял, что командир верит в возвращение и что всё у них получится. «Оптимизм или бравада. Наверное, уверенность и справедливость». Так думал сталкер разглядывая спину человека, ставшего ему, если ещё не другом, но товарищем.
Первый патруль они заметили у водонапорной башни. Двое солдат в химзащитных костюмах Л-1, которые топорщились на них, как дешёвые полиэтиленовые пакеты. Костюмы надеты криво, маски противогазов болтались на шеях. Один из солдат, совсем мальчишка, постоянно покашливал, сплёвывая мутную слюну. Их движения казались резкими, паническими.
— Смотри на их обувь, — беззвучно прошептал Серый, наблюдая из укрытия. — И на перчатки.
Мерлин присмотрелся. Подошвы кирзовых сапог густо покрывала липкая серая пыль. Перчатки, в которых солдаты сжимали карабины, в той же пыли. Они носили заражение на себе. Дозиметр Серого, направленный в их сторону, отозвался учащённым, тревожным стрекотанием.
— Они уже получили свою дозу, — сказал Мерлин с внезапной, леденящей ясностью. — Они её нахватали с первых минут.
— И будут получать, пока не свалятся. Ползи.
И они ползли, прижимаясь к земле, избегая открытых скоплений той самой пыли, что лежала на дороге светлыми пятнами. Опыт Зоны научил читать ландшафт заражения. То, что для солдат было абстрактным «загрязнением», для них стало картой, где можно выбрать менее смертельный путь.
Лес встретил их не только тишиной, но и странной, вибрирующей чистотой. Дозиметр затих, стрелка отползла к зелёному сектору. Листва и хвоя стали природным барьером. И здесь их настиг запах махорки и самогона.
Мародёров трое. Они сидели у разбитой «Волги», распивая из горла бутыль с мутной жидкостью. Защиты — ноль. Обычные телогрейки, шапки-ушанки, заляпанные грязью. Старший, с карабином на коленях, уже имел характерный «ядерный загар» — неравномерное покраснение кожи на лице и руках, будто его слегка поджарило на медленном огне. Он почесывал тыльную сторону ладони, на которой проступала мелкая сыпь.
— …а эта дрянь в воздухе, она че, реально жжётся? — хрипел один из молодых, наливая себе.
— Брехня всё! — отмахивался старший, но его глаза воспалились, а веки припухли. — От водки всё пройдёт. Главное — ценности найти, пока эти дурачки в костюмах по полям шляются.
Серый и Мерлин обменялись взглядом. Эти мрази ещё опаснее солдат. Солдаты боялись — и это делало их предсказуемыми. Эти — презирали опасность. А значит, были слепы и глухи ко всему, кроме добычи. Их организм уже боролся с отравлением, замедляя реакции. Их слабость — сила сталкеров.
План оставался прежним: камень, ложный звук. Но теперь, когда мародёры развернулись на голос Мерлина, Серый действовал с учётом нового фактора. Он видел, как старший, вскидывая карабин, пошатнулся. Головокружение. Первый признак полученной дозы.
Нейтрализация двух молодых прошла молниеносно. Со старшим Серый поступил жёстко, но теперь его вопросы были другими.
— «Сатурн». Как близко? И где там горячие пятна? Где земля жёлтая или стекловидная? Где техника брошена ржаветь?
Мародёр, корчась от боли в разбитом колене, тупо смотрел на него.
— Какие… пятна? Там просто земля… Возле восточного забора, где старые цистерны валяются… трава странная, жёлтая… и машины, что первые приехали, там и стоят… никто к ним не подходит, боятся…
— Радиация, — коротко пояснил Мерлин, глядя, как дозиметр в руке Серого снова застрекотал, когда они приблизились к «Волге». Машина и бутыли были покрыты тем же слоем пыли. — Вы тут все измазались в этом. Вы уже ходячие покойники.
В глазах мародёра мелькнуло не понимание, а дикое, животное отрицание. Он не верил. Не хотел верить.
— И водка не поможет, – через плечо бросил Мерлин.
Перед уходом Серый сделал последнее, что в Зоне считалось жестом странной, рациональной жестокости. Он вылил остатки самогона из бутылки на землю, достал из своего рюкзака заветный пузырёк с белыми таблетками — йодистый калий, валюту сталкеров.
— Эти, — он бросил пузырёк на грудь мародёру, — разгрызи и проглоти. Сейчас. Это не спасёт, но даст тебе шанс не сдохнуть через неделю от твоей же щитовидки.
Они ушли, оставив его ворочаться в пыли с таблетками в пальцах. Акт милосердия, который в этом новом мире стал равносилен пытке — дать знание и крошечный шанс тому, кто в нём не нуждался.
К вечеру, выбрав маршрут в обход «жёлтой травы» у цистерн, они вышли к опушке. Институт «Сатурн» лежал в лощине. И здесь картина показала иное лицо. Солдаты на подступах к КПП носили уже другие комбезы — более плотные, со свинцовыми прослойками на груди и спине. Их движения были медленнее, осторожнее. Это не мальчишки-срочники, а специалисты. Ликвидаторы ядра.
— Видишь разницу? — тихо спросил Серый, глядя в бинокль. — Внешний периметр — пушечное мясо. Внутренний — те, кто знает. Им уже сказали правду. Или часть правды.
Он направил дозиметр на территорию института. Стрелка резко рванулась в красный сектор. Прибор залился непрерывным, истеричным треском.
— А там… — добавил Мерлин, — уже не просто пыль. Там — пятно. Настоящее. Оно уже родилось.
Они лежали на холодной земле, дыша через солёные тряпки, и смотрели, как у самого эпицентра рождающегося безумия люди в разной степени защиты строили для него стены. Они как призраки из будущего этого ада. И их единственное преимущество не оружие, а знание. Знание о том, как выглядит смерть, которую здесь ещё только учатся бояться.
Треск дозиметра слился с вечерним стрекотанием насекомых, создавая жутковатую симфонию нового мира. Серый погасил прибор. Этот стрёкот лишняя роскошь, когда они лежали в двух километрах от главных ворот «Сатурна».
— Колонна, — тихо сказал Мерлин, не отрываясь от бинокля. — Три ЗИЛ-131 и КрАЗ с бетонными блоками. Останавливаются на втором КПП.
Серый наблюдал невооружённым глазом, экономя заряд на оптике. Он видел не технику, а ритм. Солдаты на внешнем периметре двигались нервно, часто оглядываясь на мрачное здание института. Те, что стояли ближе к проходной, в улучшенных комплектах, — с мёртвой, автоматической чёткостью роботов. Разница заметна даже в позах.
— Внутреннее кольцо — «профессионалы». У них уже нет страха. У них есть приказ, — анализировал вслух Серый. — «Пушечное мясо» ещё верят, что это временно. Что их скоро отвезут в санчасть, обмоют, накормят. — В его голосе прозвучала знакомая, ледяная горечь. Он видел таких. Через десять лет их кости будут белеть в рыжих от радиации бурьянах, а их дублёнки и шапки станет таскать на себе какая-нибудь звероподобная тварь.
Внезапно с территории института, откуда-то сбоку от главного корпуса, донёсся приглушённый, но отчётливый хлопок. Не выстрел. Скорее, как лопнувший огромный воздушный шар. Через секунду над крышей низкого технологического пристроя взметнулся столб странного, мерцающего пара. Он выглядел не белым, а с синеватым отливом, и держался в неподвижном вечернем воздухе неестественно долго, медленно рассасываясь.
На внешнем периметре поднялась суета. Двое солдат указали в ту сторону. Офицер у проходной резко обернулся, поднёс к уху полевой телефон.
— Что это? — спросил Мерлин.
— Первая аномалия, — без тени сомнения ответил Серый. — Термическая, судя по пару. Или гравитационная. Они её только что породили. И теперь не знают, что с ней делать.
Он видел, как «профессионалы» внутреннего кольца, не сговариваясь, сделали пять шагов назад от зоны, очертив вокруг неё невидимый барьер. А мальчишки с внешнего периметра, наоборот, сгрудились, пытаясь разглядеть диковинку. Их любопытство смотрелось яркой мишенью на фоне всеобщего ужаса.
Этим и решили воспользоваться мародёры.
Они пришли не с дороги, а из лесной чащи прямо напротив той самой опушки, где залегли Серый с Мерлиным. Их бежало человек восемь-десять, разношёрстная банда: кто в телогрейках, кто в армейских бушлатах поверх гражданского. Двое тащили на плечах здоровенный, самодельный таран — отрезок рельса с приваренными ручками. Они двигались с глупой, пьяной решимостью, используя суматоху с «синим паром» как прикрытие. Их цель выглядела очевидно — не главные ворота, а участок забора в ста метрах левее, где сходились тени от деревьев и высокие кусты бузины.
— Идиоты, — с отвращением прошептал Серый. — Лезут в самое пекло.
— Они думают, что там, внутри, лекарства, — мрачно предположил Мерлин. — Или секретное оборудование, которое можно продать. Они не верят в радиацию. Верят в байки про «золото Чернобыля».
Банда, громко перекликаясь, подбежала к забору. Солдаты на вышке заметили их с опозданием. Раздалась предупредительная очередь в воздух. Но мародёры, подстёгнутые адреналином и алкоголем, уже раскачали таран. Глухой удар, второй — и секция забора со скрипом прогнулась внутрь.
И тут вмешался «Сатурн».
Тот самый синеватый пар, что медленно рассеивался у пристроя, вдруг сжался в плотный, быстро вращающийся шар размером с арбуз. Он рванул не вверх, а по горизонтали, прошипев над землёй со скоростью пули. Солдаты, и свои и чужие, в ужасе пригнулись. Попадали, закрывая руками головы. Шар пронёсся прямо над затаившимися ликвидаторами и врезался в группу мародёров у пролома.
Эффект стал ужасающим, но тихим. Не было взрыва. Раздался резкий, сухой треск, как от ломающихся сотен веток, и ослепительная, холодная вспышка синего света. Трое мародёров, оказавшихся в эпицентре, просто… исчезли. Вернее, от них остались тёмные, обугленные силуэты на земле, как тени от мощной вспышки. Ещё двое, стоявших с краю, закричали. Не от боли — от ужаса. Их одежда и кожа на одной стороне тела покрылись мгновенным инеем, который тут же стал чернеть, обжигая плоть страшным холодом. Воздух наполнился запахом озона и… жареного мяса с металлическими нотками.
Наступила мёртвая тишина, разорванная только хриплыми воплями обмороженных. Потом застрочил автомат — солдат на вышке, в панике, долбил очередь уже в пустоту, по месту, где секунду назад появился шар. Его примеру последовали другие. Хаос стал абсолютным.
— Сейчас, — сказал Серый, и в его голосе прозвучала команда. Это был не голос человека, а инструмента.
Они рванули не к пролому, где ревела бойня. Они кинулись вдоль забора, используя панику и внимание, прикованное к трагедии, как прикрытие. Их цель появилась в трёхстах метрах — низкая, полузасыпанная землёй бетонная труба старого дренажного коллектора, уходившая под ограждение. Серый заметил её ещё днём, сверяясь с картой местности 70-х годов, которую нашёл в заброшенной сельсовете.
Подбежав, они залегли. Трубу завалило мусором, но проход существовал. Пахло сыростью и химической горечью.
— Дозиметр, — приказал Серый, продвигаясь внутрь первым.
Мерлин щёлкнул прибором. Стрелка дёрнулась, но осталась в жёлтой зоне. Фон был высоким, но не смертельным для короткого броска.
— На вот. Щитовидку прикрой, — бросил Серый, уже доставая свои таблетки йодистого калия. Они проглотили их, запивая тёплой водой из фляг. Защита, конечно же, символическая, но лучше, чем ничего.
Проползти пришлось около пятнадцати метров. Свет впереди горел неярким, тусклым светом. Выползали они уже на территории «Сатурна», в глубокой тени между задней стеной гаража и грудой ржавого технологического лома. Воздух здесь был другим — густым, тихим, словно выпитым. Дозиметр застрекотал тревожнее.
Они прижались к стене, замирая. В двадцати метрах, спиной к ним, стояли двое «профессионалов» в улучшенных комбезах. Они смотрели не в сторону перестрелки и криков у забора, а внутрь территории, на главный корпус. Их позы показывали напряжение и тревогу.
— …повторяется, — донёсся обрывок фразы. — Вчера в секторе «Б» то же самое… предметы…
— Молчи, — резко оборвал его второй. — Не твоя забота. Твоя забота — никого не пускать.
Но в его голосе появилась трещина. Трещина страха, который уже проникал сквозь броню приказа.
Серый тронул Мерлина за плечо, указав жестом на тёмный, зияющий пролом в фундаменте главного корпуса — кусок бетона вывернуло наружу, словно изнутри ударили гигантский кувалдой. Вокруг него не было солдат. Это мёртвая зона. Место, где реальность уже дала первую трещину, и люди инстинктивно обходили его стороной.
Это их дверь.
Они ждали ещё десять бесконечных минут, пока внимание всех на территории приковалось к ликвидации последствий прорыва мародёров. Крики санитаров, рёв подъезжающего бронетранспортёра, резкие команды — всё это создавало идеальный шумовой фон.
— Пошли, — наконец сказал Серый.
Они пересекли открытое пространство короткими, стремительными перебежками, от укрытия к укрытию, используя каждую тень, каждую кучу хлама. Дозиметр в руке Мерлина захлёбывался от треска, стрелка замирала в красном секторе. Воздух здесь жёг лёгкие даже через фильтр.
И вот они — у пролома. Из темноты внутри тянуло сквозняком, пахнущим озоном, старым маслом и чем-то сладковато-гнилостным, до боли знакомым по залу Дьяка. Это пахло рождающейся аномалией. Запах будущего.
Серый обернулся, бросая последний взгляд на мир снаружи: на суетящихся солдат, на клубы пыли, на гаснущее багровое зарево на западе — не от Зоны, а просто от заката. Они стояли на пороге. Не института. Истока.
— Всё, что было дальше — началось здесь, — тихо сказал Мерлин, глядя в чёрный провал.
— Значит, здесь всё и закончим, — ответил Серый, и первым шагнул во тьму.
Тьма приняла их, как родная.
продолжение следует ...
понравилась история, ставь пальцы вверх и подписывайся на канал!
Поддержка донатами приветствуется, автор будет рад.
на сбер 4276 1609 2987 5111
ю мани 4100110489011321