Два пакета стояли в коридоре на пуфике. Всего два. И надо было умудриться взять не тот.
Вадим понял это, только выезжая с парковки «Москва-Сити». Он бросил взгляд на пассажирское сиденье — там лежал пакет. Яркий. С логотипом «М.Видео».
Холодный пот прошиб мгновенно.
В этом пакете была сковородка. Дорогая, тяжёлая, с антипригарным покрытием. Подарок жене на 8 Марта. А в другом пакете, маленьком и элегантном, с логотипом Cartier, лежал браслет. Тонкое золото, гравировка «Любимой Кисуле». Подарок для Алины, его секретаря и, чего уж скрывать, главной радости последних шести месяцев.
И этот второй пакет сейчас стоял дома. На пуфике. В пустой квартире, где жена в любой момент могла выйти из детской.
— Конец, — прошептал Вадим. — Это конец.
А ведь утро начиналось так хорошо.
— Вадим, ты мусор захватишь? — крикнула Лена из детской, где уже битый час пыталась уложить годовалого Мишку.
Вадим поморщился, затягивая узел галстука перед зеркалом. Он терпеть не мог эти бытовые просьбы, особенно когда стоял в костюме за триста тысяч и мысленно уже руководил советом директоров.
Ну, как руководил. Номинально он, конечно, числился генеральным директором. Но все в компании понимали, что настоящая власть принадлежит Лене. Точнее, принадлежала — пока она не ушла в декрет, позволив мужу «порулить».
— Лена, я опаздываю, у меня сегодня важный день, корпоратив, поздравления сотрудниц, — бросил он, любуясь своим отражением. — Какой мусор? Пусть домработница вынесет, когда придёт.
Вадим чувствовал себя на вершине мира. В его портфеле лежали документы к совещанию с инвесторами, а в коридоре ждали два пакета — его стратегический запас на 8 Марта. Вадим считал себя гением планирования.
В ярком пакете из «М.Видео» лежала сковорода «Тефаль». Три тысячи рублей, последняя модель с индикатором нагрева. Это для Лены. Она же теперь домохозяйка, ей пригодится.
А во втором пакете — браслет за четыреста тысяч. Для Алиночки.
— Я убегаю, — крикнул Вадим, накидывая пальто. — Вечером поздно, сама понимаешь, этикет обязывает всех дам поздравить.
— Хорошо, иди уже, — устало отозвалась жена из-за закрытой двери.
Вадим выскочил в коридор, одной рукой подхватил ключи от машины, другой — пакет. Тот, что стоял ближе. Он даже не посмотрел на логотип.
В голове крутились цифры квартального отчёта и предвкушение вечера. Жизнь удалась: жена с ребёнком дома, бизнес работает, молодая красивая женщина ждёт в офисе.
И вот теперь он стоял на выезде с парковки, глядя на пакет из «М.Видео», и понимал, что его идеальная жизнь рушится.
Вадим ударил по тормозам — благо, сзади никого не было.
— Так, спокойно, — сказал он вслух. — Лена сейчас занята с Мишкой. Она может до обеда вообще из детской не выйти. Я быстро проведу совещание, поздравлю коллектив, а потом — пулей домой. Поменяю пакеты, пока она не видела.
Телефон звякнул. Сообщение от Алины: «Жду тебя, мой тигр. Надеюсь, ты подготовил сюрприз? ;)»
Вадим сглотнул. Сюрприз. Чугунный, с тефлоновым покрытием.
«Скажу, что это шутка, — лихорадочно соображал он, выруливая в поток машин. — Прикол такой. А настоящий подарок — вечером».
В офисе царила предпраздничная суета. Женщины ходили нарядные, с цветами и шампанским, мужчины кучковались у кулера, обсуждая, сколько скидываться на пиццу. Вадим прошёл в свой кабинет, стараясь выглядеть уверенно, хотя колени предательски подрагивали. Пакет со сковородой он засунул под стол.
— Вадим Сергеевич, вас уже ждут в переговорной, — Алина заглянула в кабинет. На ней было новое платье, которое очень подчёркивало фигуру, и тот самый взгляд, от которого у Вадима обычно сносило крышу.
Сегодня от этого взгляда хотелось спрятаться под стол. К сковородке.
— Иду, Алина. Сделай кофе. И никого не пускай ко мне после совещания.
Совещание прошло как в тумане. Вадим кивал, подписывал какие-то бумаги, соглашался с инвесторами, но мыслями был в своей прихожей. Видела Лена пакет или нет? Открыла или нет? Может, позвонить, проверить? Нет, это будет подозрительно.
В двенадцать начался официальный фуршет. Вадим вышел в общий зал, где уже были накрыты столы. Ему вручили микрофон.
— Дорогие наши дамы! — начал он, стараясь, чтобы голос звучал бодро. — Вы — украшение нашего коллектива. Без вас мы бы... в общем, с праздником!
Жидкие аплодисменты. Шампанское. Вадим глазами искал Алину. Она стояла в первом ряду, улыбаясь той особенной улыбкой, которая обещала бурное продолжение вечера. Рядом перешёптывались бухгалтерши.
— А теперь — подарки! — объявил кадровик.
Для всех сотрудниц были закуплены сертификаты в косметический магазин. Но Алина, как назло, подошла к Вадиму прямо в центре зала. При всех.
— Вадим Сергеевич, — игриво протянула она, — а вы меня лично поздравите?
В её голосе звенела уверенность в собственной исключительности. Она знала, что он богат. Она ждала чего-то особенного.
Все смотрели. Вадим не мог убежать. Не мог сказать «потом».
— Конечно, Алина. Зайди ко мне через минуту.
Она поджала губы. Ей хотелось триумфа здесь и сейчас.
Вадим метнулся в кабинет, схватил пакет из «М.Видео». «Скажу, что это метафора, — билось в голове. — Что настоящая любовь — это когда готовишь вместе. Что-нибудь придумаю».
Он вышел к ней. Алина сияла. Вадим протянул пакет.
— Это тебе. Самой... незаменимой сотруднице.
В зале стало тихо. Алина посмотрела на логотип магазина бытовой техники. Улыбка на её лице начала медленно сползать.
— Что это?
— Открой, — нервно хихикнул Вадим. — Тебе понравится. Это... практично.
Алина, всё ещё не веря происходящему, заглянула в пакет. Достала тяжёлую чёрную сковороду с красным индикатором нагрева посередине.
Кто-то на задних рядах прыснул.
— Сковорода? — голос Алины дрогнул. — На Восьмое марта? Мне?
— Ну да, — промямлил Вадим. — Блины печь. Масленица же скоро.
Алина подняла на него глаза. В них плескался не просто гнев — там бушевал ураган. Она швырнула сковороду обратно в пакет с таким звоном, что начальник отдела кадров вздрогнула.
— Спасибо, Вадим Сергеевич, — ледяным тоном произнесла Алина. — Оставьте себе. Жене блины печь будете.
Она развернулась и, стуча каблуками, выбежала из офиса. Праздник был испорчен. Вадим стоял с пакетом в руках, чувствуя на себе десятки взглядов — насмешливых, злорадных, сочувствующих.
Но тут его пронзила мысль пострашнее: если сковородка здесь, то браслет всё ещё там. И прошло уже четыре часа.
Он нёсся домой, нарушая все правила. Подрезал, сигналил, проскакивал на жёлтый. «Только бы не открыла, только бы не увидела».
Влетел в подъезд, кивнул консьержу, ворвался в лифт.
Дверь квартиры была не заперта. Странно. Лена всегда закрывала на два оборота — привычка ещё с тех времён, когда она жила одна.
— Лена! — крикнул он с порога. — Я дома! Решил пораньше вернуться, чтобы...
Тишина. На пуфике в коридоре ничего не было. Пакет Cartier исчез.
Вадим прошёл в гостиную и остановился как вкопанный.
Лена сидела в кресле. На ней был строгий деловой костюм, который он не видел года два — с тех пор, как она ушла в декрет. Волосы собраны, макияж идеальный. Напротив неё, на диване, сидели двое мужчин в дорогих костюмах. Один держал на коленях папку с документами.
На запястье Лены поблёскивал браслет. Тот самый.
— О, явился, — спокойно сказала она, не поворачивая головы. — А мы тебя ждём. Знакомься: это Пётр Ильич и Сергей Андреевич. Мои юристы.
Вадим открыл рот, но не смог выдавить ни звука.
— Лена, я... это недоразумение... я перепутал пакеты...
— Ты перепутал берега, Вадим, — перебила она тем самым тоном, которым когда-то разносила подрядчиков на планёрках. — Садись. Или стой — как тебе удобнее.
Она подняла руку, разглядывая браслет. Золото хищно блеснуло в свете люстры.
— Красивая вещь. «Любимой Кисуле». Я, признаться, не знала, что ты меня так называешь. Думала, я для тебя просто «Лена». А тут такая страсть. Трогательно.
— Лена, это не тебе! — выпалил Вадим и тут же осёкся.
— Конечно, не мне, — она усмехнулась. — Мне предназначалась сковорода за три тысячи рублей. А это, — она коснулась браслета, — стоит четыреста тысяч. И оплачено корпоративной картой. Я проверила выписку — ты же пароль от банка не менял с две тысячи девятнадцатого года.
Вадим почувствовал, как земля уходит из-под ног.
— Браслет предназначался гражданке Алине Вороновой, тысяча девятьсот девяносто восьмого года рождения, — продолжила Лена. — Я навела справки. Работает у нас секретарём с августа прошлого года. Хронология, в общем, понятна.
Вадим тяжело опустился на стул. Ноги не держали.
— Лена, прости. Я... я не знаю, что на меня нашло.
— Это мы уже выяснили. А теперь к делу. Пётр Ильич, пожалуйста.
Один из юристов откашлялся и открыл папку.
— Вадим Сергеевич, в связи с нецелевым расходованием средств компании — а именно оплатой личных расходов с корпоративного счёта — учредитель приняла решение о вашем отстранении от должности генерального директора. Соответствующий приказ датирован сегодняшним числом. Кроме того, компания оставляет за собой право взыскать причинённый ущерб в судебном порядке.
— Какое отстранение? — прохрипел Вадим. — Я же муж!
— Муж и директор — это разные юридические статусы, — вмешалась Лена. — С директором мы разобрались. Что касается мужа — заявление о расторжении брака я подала через «Госуслуги» час назад. Имущество поделим согласно брачному договору, который ты подписал в две тысячи восемнадцатом. Напомнить условия?
Вадим молчал.
— Квартира приобретена мной до брака. Бизнес — тоже мой, ты в нём наёмный работник. Машина оформлена на компанию.
Она протянула руку.
— Ключи.
— Лена, ты не можешь так! — Вадим почувствовал, как к горлу подступает паника. — У меня же ничего нет! А ипотека за студию для мамы? Там ещё пятнадцать лет платить!
— Твоя мама — твоя ответственность, — отрезала Лена. — Ты же у нас успешный управленец, «тигр». Найдёшь работу — справишься.
Она встала, подошла к нему. В её глазах не было ни слёз, ни жалости — только холодный расчёт и лёгкая брезгливость, как будто она смотрела на таракана.
— Браслет я оставлю себе. В качестве частичной компенсации за использование корпоративных средств на личные цели. Юридически это вполне обосновано, Пётр Ильич подтвердит.
Юрист кивнул.
— А Алина? — вдруг спросил Вадим, хватаясь за последнюю соломинку.
— Алина? — Лена рассмеялась. — Я позвонила ей сорок минут назад. Рассказала, что ты больше не директор, не муж состоятельной женщины и не владелец ничего, кроме долгов. Знаешь, что она ответила? «Он ещё и жадный — сковородку подарил». И повесила трубку.
Вадим сидел, глядя в пол. Утром он был хозяином жизни. Днём он стал никем.
— Ключи, — повторила Лена.
Он медленно достал брелок от машины. Потом ключи от квартиры. Положил ей в ладонь.
— А жить мне где?
— У тебя есть мама. В той самой студии с ипотекой. Поживёте вместе, пообщаетесь. Ты же так редко её навещал — всё дела, дела.
Лена повернулась к юристам.
— Господа, благодарю. Остальное обсудим завтра в офисе.
Юристы встали, собрали документы. Один из них приоткрыл дверь детской, заглянул внутрь.
— Няня с ребёнком справляется?
— Да, спасибо, Пётр Ильич. Я же говорила — вызвала её сразу, как увидела пакет. Знала, что день будет насыщенный.
Вадим поднялся и поплёлся к выходу. В коридоре он споткнулся о пуфик — тот самый, на котором утром стояли два пакета, определивших его судьбу.
Дверь за ним закрылась. Щёлкнул замок.
Лена подошла к окну и посмотрела вниз, на парковку. Через минуту из подъезда вышел Вадим. Постоял, озираясь, словно не понимая, куда идти. Потом побрёл к выходу из двора — пешком, в пальто за триста тысяч, которое вдруг стало выглядеть на нём нелепо и неуместно.
Она покрутила на руке браслет.
— «Кисуля», — хмыкнула Лена. — Надо же. Какая безвкусица.
Достала телефон, набрала номер.
— Алло, отдел кадров? Завтра с утра подготовьте приказ о моём вступлении в должность генерального директора. Да, я выхожу из декрета досрочно. Хватит, отдохнула.
Она повесила трубку и ещё раз посмотрела на браслет. Золото было хорошее, работа тонкая. Можно переделать. Убрать дурацкую гравировку, добавить камень. Получится приличная вещь.
А сковородку Вадим, наверное, забыл в офисе. Что ж. Пригодится кому-нибудь.
Мокрый мартовский снег падал на город. Вадим стоял у входа в метро, глядя на вывеску. Он не спускался в подземку лет семь — всё на машине, на такси, иногда на личном водителе.
В кармане пальто нашёлся чек. Тот самый, на сковородку. Три тысячи сто двадцать рублей.
Вадим достал телефон. Номер Алины был заблокирован. Он попробовал написать в мессенджер — «Пользователь ограничил входящие сообщения».
Набрал маму.
— Алло? Вадик? Что случилось, ты же никогда днём не звонишь?
— Мам, — сказал он, чувствуя, как голос предательски дрожит, — я сегодня приеду. Поживу у тебя немного. Так получилось.
Пауза.
— Вадик, у меня студия. Двадцать восемь метров. Ты же сам её выбирал, когда покупал. Говорил — тебе, мама, больше не нужно, ты одна.
— Я знаю, мам. Я на диване. Временно.
Ещё одна пауза.
— Приезжай, — вздохнула мать. — Блинов напеку. У меня как раз сковородка старая совсем... Ладно, что-нибудь придумаем.
Вадим убрал телефон и начал спускаться в метро.
Два пакета. Надо было просто посмотреть на логотип.