Игорь забыл одну маленькую деталь. Всего одну подпись на пожелтевшей бумаге — и его «империя» рухнула за три месяца. А Галина просто перестала варить борщ бесплатно.
— Держи, ни в чём себе не отказывай, — Игорь швырнул на кухонный стол оранжевую купюру. — Пять тысяч. На неделю хватит, если без икры и фуа-гра.
Галина посмотрела на бумажку, потом на мужа. Тот стоял, расправив плечи, в новом костюме, который сидел на нём так же нелепо, как седло на корове — дорого, но не к месту. Живот, наеденный за последние сытые годы, предательски натягивал пуговицу пиджака.
— Игорь, ты шутишь? — спокойно спросила она. — У нас коммуналка пришла на семь тысяч. Плюс коту корм, плюс тебе же на бензин просила отложить.
— А ты, Галюня, крутись, — хохотнул он, любуясь своим отражением в дверце духовки. — Я бизнес строю, империю поднимаю, а ты что? Борщи варишь да пыль гоняешь. Не ровня ты мне стала, Галя. Не ровня.
Он поправил галстук, который Галина сама ему выбирала месяц назад, и добавил уже жёстче:
— И вообще, привыкай к экономии. Я решил, что спонсировать твоё безделье больше не намерен. У меня, может, новые горизонты открываются. Статусные.
Галина молча взяла купюру, разгладила её пальцами. Внутри не дрогнуло, не оборвалось — там просто щёлкнул невидимый тумблер. Тот самый, который когда-то, в девяностые, заставлял её тащить на себе челночные сумки через всю страну, пока Игорь лежал на диване, «ища себя».
— Статусные горизонты, значит? — переспросила она. — Это ты про свою секретаршу Леночку? У которой ноги от ушей, а между ними — одна извилина?
— Не смей! — взвизгнул Игорь, разом потеряв всю свою важность. — Елена — профессионал! Она меня понимает! А ты... Ты застряла в прошлом веке, Галя. С тобой даже выйти в люди стыдно. О чём с тобой говорить? О ценах на гречку?
Он схватил портфель и выскочил из квартиры, хлопнув дверью так, что в прихожей посыпалась штукатурка. Галина вздохнула, взяла веник и начала сметать белую пыль.
— Империю он строит, — пробормотала она коту, который вышел на шум. — Забыл только, кто фундамент заливал.
Вечером Игорь вернулся не один. С ним был адвокат — скользкий тип с бегающими глазками и улыбкой, от которой хотелось пересчитать ложки.
— Знакомься, это Аркадий Львович, — буркнул муж, не разуваясь. — Мы пришли обсудить условия.
— Условия чего? Капитуляции? — Галина вытерла руки полотенцем.
— Развода, Галина Петровна, развода, — елейным голосом пропел адвокат, раскладывая на кухонном столе бумаги и отодвигая в сторону сахарницу. — Игорь Валерьевич, как порядочный человек, предлагает вам очень щедрые отступные.
Галина села напротив, нацепила очки.
— И что же там, в этой щедрости?
— Вам остаётся эта квартира, — Игорь широким жестом обвёл их старенькую трёшку с ремонтом десятилетней давности. — И машина. Твоя.
— «Матиз»? — уточнила Галина. — Ему двенадцать лет, Игорь. Он ездит только силой моей молитвы и упрямства.
— Не прибедняйся! — рявкнул муж. — А фирма, счета, акции — это всё моё. Я это создал! Я ночами не спал, я придумал технологию!
— Технологию... — протянула Галина. — Ты имеешь в виду тот насос для перекачки вязких жидкостей?
— Да! Мой уникальный насос! Моё изобретение!
Галина сняла очки и посмотрела на мужа долгим, тяжёлым взглядом.
— Игорёша, а ты ничего не путаешь? Кто чертил схему в две тысячи пятом, когда у тебя руки тряслись с похмелья? Кто формулу расчёта давления выводил, пока ты с друзьями в гараже «обмывал идею»?
— Ой, ну началось! — Игорь закатил глаза. — Ну, помогла пару раз карандаш поточить. И что теперь? Половину бизнеса тебе отдать? Нет уж, дорогая. Юридически фирма на мне. Ты там — никто. Пустое место. Домохозяйка.
Аркадий Львович подсунул ей ручку.
— Подпишите здесь, Галина Петровна. Это согласие на раздел имущества в досудебном порядке. Иначе Игорь Валерьевич наймёт лучших юристов, и вы останетесь даже без «Матиза». Поверьте, у него сейчас такие возможности...
Галина смотрела на мужа. В его глазах не было ни капли сожаления, ни тени благодарности за те тридцать лет, что они прожили вместе. Только холодный расчёт и желание поскорее избавиться от «балласта», чтобы рвануть в новую жизнь с молодой Леночкой.
— Хорошо, — тихо сказала она. — Я подпишу.
Игорь победно хмыкнул, переглянувшись с адвокатом.
— Вот и умница. Вот и славно. Давно бы так. А то строила из себя...
Галина быстро, размашисто расписалась.
— Только, Игорь, помнишь поговорку? Не плюй в колодец.
— Да иди ты со своими поговорками! — отмахнулся он, пряча бумаги в папку. — Завтра подаю заявление. Вещи свои я уже собрал, заеду на неделе.
Когда дверь за ними закрылась, Галина ещё минуту стояла в прихожей. Потом медленно прошла в спальню, открыла старый шкаф и достала с верхней полки папку, которую не трогала много лет. Сдула пыль. Открыла.
Сверху лежал пожелтевший лист с гербовой печатью.
«Патент на изобретение №... Автор и правообладатель: Смирнова Галина Петровна».
А под ним — лицензионный договор, по которому ООО «СтройМашИнвест» получало право использовать её изобретение. Бессрочный. С правом расторжения в одностороннем порядке при существенном нарушении условий. Одним из условий значилось: «Выплата правообладателю ежегодного вознаграждения в размере...»
Галина усмехнулась. За все эти годы Игорь не перевёл ей ни копейки. Он вообще забыл, что этот договор существует.
Она хорошо помнила тот день в девяносто восьмом. Времена были мутные. Игорь тогда влез в какие-то долги, боялся, что если дело выгорит, к нему придут серьёзные люди и всё отберут.
«Галюня, оформи на себя, — умолял он тогда, прячась за шторами. — Ты у меня чистая, к тебе не подкопаются. А я так, сбоку припёку. Потом перепишем».
Потом всё утихло. Бизнес пошёл в гору. А про эту бумажку Игорь, в своей эйфории величия, просто забыл. Вытеснил из памяти, как вытесняют всё неудобное. Он искренне поверил, что всё создал сам.
Галина достала телефон и набрала номер юриста, к которому обращалась по мелким вопросам ещё лет пять назад.
— Добрый вечер, Сергей Николаевич. Помните меня? Смирнова. Мне нужна консультация. Срочная. Дело касается расторжения лицензионного договора на использование патента. Да, я правообладатель. Да, есть документальное подтверждение нарушений. Жду вас завтра.
Следующие три месяца Галина жила так, будто ничего не произошло. Переклеила обои в прихожей. Записалась в бассейн — давно хотела, да всё руки не доходили. Начала читать книги, которые годами пылились на полке. Телефон Игоря молчал: видимо, медовый месяц с Леночкой и свободой был в самом разгаре.
А юрист работал. Тихо, методично, как хирург.
Сначала Игорю пришло официальное уведомление о расторжении лицензионного договора в связи с систематическим нарушением обязательств по выплате вознаграждения. Он, конечно, не обратил внимания — выбросил, наверное, не читая.
Потом пришла претензия от правообладателя с требованием прекратить использование запатентованной технологии и выплатить компенсацию за весь период нарушения.
А потом — иск в арбитражный суд.
Звонок раздался в среду утром. Галина пила кофе и смотрела какой-то сериал про английскую деревню.
— Галя! — в трубке хрипело и булькало. — Галя, это что такое?!
— Это кофе, Игорь. А у тебя что? Проблемы со здоровьем?
— Какое здоровье?! — орал он так, что Галина отодвинула телефон от уха. — Мне суд! Суд, понимаешь?! Запрет на производство! Контракты горят! Заказчики разбегаются! Неустойки! Они требуют деньги обратно!
— Ну, правильно требуют, — спокойно ответила она. — Ты же не имеешь права производить эти насосы. Уже три месяца как не имеешь.
— Ты... Ты что наделала?!
— Я просто забрала своё, Игорёк. Ты же сам сказал — мы друг другу не ровня. Я борщи варю, а ты империю строишь. Вот и строй. Только не на моей технологии.
— Галя, ты не понимаешь! Это миллионы! Это банкротство! Меня разорят!
— Ну почему же сразу разорят? — удивилась она. — Продашь машину, квартиру свою новую, дачу. Расплатишься. Ты же мужчина видный, статусный. Выкрутишься.
— Галенька! — голос мужа сорвался на визг, потом рухнул в заискивающий шёпот. — Галюня, солнышко, давай поговорим. Я погорячился. Бес попутал. Эта Лена... она пустышка, я её уволил уже! Давай всё вернём? Я адвоката отзову! Разведёмся по-человечески, поделим всё пополам!
— Не надо, — отрезала Галина. — Поздно.
— Как поздно?! Почему поздно?!
— Я продала патент.
В трубке повисла тишина. Такая плотная, что можно было резать ножом.
— Кому? — просипел Игорь.
— «ТехноПрому». Твоим конкурентам. Они, кстати, давно интересовались. Ещё при тебе приходили, помнишь? Ты их тогда выгнал со словами «нам чужие не нужны». А они терпеливые оказались. Предложили очень хорошую цену. И доплату за эксклюзивность.
— Ты... Ты предала меня!
— Я? — Галина усмехнулась. — Нет, Игорь. Я просто перестала работать бесплатно.
Она положила трубку.
Посидела минуту, глядя на тёмный экран. Странно — тридцать лет вместе, а сейчас не чувствовала ничего. Ни злости, ни торжества, ни сожаления. Только спокойствие. И лёгкость, которую давно забыла.
Потом встала, подошла к зеркалу. Из отражения на неё смотрела женщина — не молодая, но и не старая. Пятьдесят три года. С морщинками у глаз, но с прямой спиной и ясным взглядом.
— Ну что, Галина Петровна, — сказала она сама себе. — Пора и для себя пожить.
На кухне звякнул телефон — пришло уведомление о зачислении последнего транша от «ТехноПрома». Общая сумма сделки составила двадцать семь миллионов рублей. На старость хватит. И детям помочь останется. И внукам на образование отложить.
Галина улыбнулась.
— И всё-таки борщ я варила отличный. Зря он так.
Полгода спустя Галина встретила Игоря случайно, у метро. Она возвращалась из турагентства — оформляла путёвку в Черногорию, первый отпуск за пятнадцать лет.
Игорь постарел лет на десять. Костюм — тот самый, дорогой — висел мешком на похудевшем теле. Под глазами залегли тёмные тени. Он стоял у входа в подземный переход и раздавал листовки какой-то конторы быстрых займов.
Увидев её, он дёрнулся, хотел спрятаться за ларёк с шаурмой, но не успел.
— Привет, — кивнула она.
Игорь опустил глаза.
— Галь... Может, одолжишь немного? На проезд не хватает.
Она открыла сумочку. Достала ту самую пятитысячную купюру, которую он швырнул ей тогда на стол. Она так и носила её в потайном кармашке — не как талисман и не как напоминание. Просто ждала подходящего момента.
— Держи. — Она протянула деньги. — На неделю хватит. Если без икры.
Игорь схватил купюру дрожащими пальцами, хотел что-то сказать, но Галина уже развернулась и пошла к стоянке такси. Походка у неё была лёгкая, свободная.
А Игорь смотрел ей вслед и всё пытался вспомнить тот момент, когда он решил, что она — просто домохозяйка. И никак не мог.
Память — штука избирательная. Особенно когда хочется забыть собственные просьбы и чужие заслуги. Но жизнь — отличный лекарь от такой амнезии.
В такси играло радио. Передавали прогноз — обещали тёплую погоду и ясное небо. Галина откинулась на спинку сиденья и впервые за много лет почувствовала, что дышит полной грудью.
Никаких границ. Никаких чужих «империй». Только её собственная жизнь, которую она, оказывается, ещё не разучилась строить.
Сама. С нуля. Без чужого патента на её судьбу.