- Володя, ты дома? – опустив пакет с продуктами, казавшийся многотонным, на пол, окликнула Мила, на ходу стягивая с ног босоножки. Ответом ей была тишина. Бегло глянув на полку с обувью, Мила поняла, что туфель, в которых муж уходил утром на работу, нет, следовательно, он ещё не вернулся. Странно, конечно, обычно он приходил чуть раньше неё. Но мало ли что может случиться на работе, видимо, задержался. Что ж, зато она успеет приготовить ужин к его возвращению. Умывшись и переодевшись в домашние шорты с майкой, Мила последовала на кухню.
Часы показывали восемь, а Володи всё не было. Телефон молчал. Мила обеспокоенно ходила из угла в угол, на плите стыли пюре с котлетами, в стеклянной салатнице на столе разноцветными красками пестрел салат, а чувство тревоги всё нарастало. Что там произошло? Почему муж не берёт трубку? Мила выдохнула – успокойся, всё хорошо, значит нет возможности ответить, может быть села батарейка или какое-то внеплановое совещание случилось и Володя отключил звук. Правда, раньше за ним такого не наблюдалось. Муж всегда был даже чересчур предупредительным, не допускал ни малейшего повода, чтобы Мила волновалась. Заботливый, добрый, сильный… Её Володя. Звук поворачивающегося в замке ключа вырвал Милу из размышлений. Она с радостью и одновременно беспокойством – мало ли с какими новостями супруг вернулся – поспешила в прихожую.
- Привет! Заждалась тебя! – встав на цыпочки, она потянулась, чтобы поцеловать мужа, но тот, то ли нарочно, то ли так вышло, отвернулся, буркнув неразборчивое «Привет», и губы Милы скользнули по его щеке, едва коснувшись кожи. Это немного обидело, но она решила не акцентировать внимание на мелочах – им ведь не по пятнадцать лет, чтобы придумывать поводы придраться друг к другу. Человек устал, задержался где-то, нужно накормить мужа, расспросить что случилось.
- Ужин уже готов, я жду тебя на кухне, переодевайся и расскажешь всё, - улыбнулась Мила, мягко коснувшись Володиного плеча.
- Что именно рассказать? – сухо ответил он, вешая на плечики пиджак.
- Ну, как что, - Мила немного растерялась, - Ты ведь задержался с работы. Наверное, не просто так. Что-то произошло?
- Ничего. Всё в порядке, - он прошёл в комнату и Мила убедилась, что ей не показалось. Когда она целовала мужа, от него исходил запах си.га.рет.
- Поэтому ты ку.р.ил? – тихо спросила Мила, следуя за ним.
- Мила, я что, мальчишка, чтобы отчитываться? Да, ку.р.ил, раз уж ты заметила.
- Но ведь ты давно бросил…
- А теперь вот начал, - Володя переоделся и направился в ванную, чтобы вымыть руки.
- Значит, что-то расстроило тебя. Поделишься?
- Обычный рабочий день, ничего особенного, правда.
- Но где же ты тогда задержался? – уже окончательно растерявшись и чувствуя себя назойливой мухой, спросила робко Мила.
В проём двери она увидела, как муж закатил глаза и состроив недовольную гримасу, бросил ей:
- Пробки были, вот и всё. А.ва.рия какая-то на мосту. Ты сейчас говоришь, как ревнивая жена. Устраиваешь мне допрос. А я оправдываюсь. Чувствую себя дураком каким-то. Я уже наелся этих ис.те.рик в прошлом браке.
- А мне казалось, что это забота и беспокойство о любимом человеке, - Мила ощутила, как к горлу подступает ком. Изо всех сил она старалась не расплакаться, ещё чего, она терпеть не могла нытиков, и себе практически никогда не позволяла слабости, не так сложилась её жизнь, чтобы быть слабачкой, она через многое успела пройти к своим годам и не сломаться. Но сейчас обида и горечь заполнили её душу. Почему Володя с ней так разговаривает? Разве она заслужила эту грубость в ответ на свою любовь? Она волновалась, ждала его, не зная, где он, что с ним. Любящий муж и сам бы, без вопросов, всё рассказал, поделился своими проблемами, а она утешила бы его, поддержала. Разве не так должно быть в нормальной, здоровой семье, где царят взрослые отношения? Однако, пережитое прошлое, спасибо ему, закалило её и она давно научилась не отвечать на аг.рес.сивные выпады в свой адрес от кого бы то ни было, позволяя вывести себя из равновесия, и решив не поддаваться на провокации и не дать разгореться ссоре, сделала глубокий вдох.
- Хорошо, - сказала она после паузы, - Может быть меня и правда это не касается. Извини. У каждого должны быть свои личные границы и пространство, ты прав. Давай ужинать.
- Я не хочу, - Володя вышел из ванной и вновь направился в комнату.
- Но… почему? Я приготовила пюре и котлеты.
- На работе сегодня хорошо поел, - Володя говорил сухо и отстранённо. Мила смотрела на него и не понимала, что творится с мужем и как ей себя вести. Оставить Володю в покое или всё-таки попытаться узнать, что у него стряслось?
- Я ждала тебя, не ела, - предприняла она последнюю попытку.
- И к чему вот эта жертвенность? Теперь ещё выходит, что я виноват в том, что ты сидишь голодная и не ешь без меня? – резко ответил муж, - Я хоть раз просил тебя об этом?
- Мы всегда ужинали вместе, Володь, обсуждали прошедший день за столом, мне казалось нам обоим это приятно…
- Может стоит иногда менять привычки? – Володя опустился на кровать, - Извини, поужинай сегодня одна. У меня что-то голова разболелась. Наверное, из-за того, что долго пришлось сидеть в машине.
- Давай я измерю тебе давление. Ты не забыл утром принять свои ле.кар.ства? - Мила обеспокоенно направилась к тумбочке, в которой лежал то.но.метр.
- Не надо ничего! – почти выкрикнул Володя так, что Мила замерла с протянутой рукой, - Я просто хочу полежать. Приятного аппетита тебе, иди, ужинай.
Мила молча вышла из комнаты, притворив за собой дверь. Пройдя на кухню, она присела за стол, опершись подбородком на руки и застыла так. Слёзы всё же предательски закапали крупными каплями на ладони. «За что он так со мной? Ждала его, переживала. Встретила с улыбкой. Чем я заслужила эту злость в свой адрес?». Мысли жужжали в голове, как встревоженный рой, перескакивая с одной на другую. Эта цепь размышлений не приводила ни к каким утешительным выводам и Мила решила, что не станет себя изводить и накручивать, самое разумное сейчас проигнорировать дурное настроение мужа, в конце концов она сделала всё, что могла, попыталась поговорить с ним мирно и с участием. Что ж, если её забота ему так неприятна, она это переживёт. Тем более ей и без того сейчас ужасно плохо, она держится из последних сил, чтобы ещё вступать в бой и отвечать на нападки. Она ждала этого вечера, чтобы ощутить поддержку от Володи, еле дошла до дома, а в итоге лишь получила ещё больший негатив. Мила поднялась со стула, повело в сторону, то ли от голода, то ли оттого, что весь день она чувствовала себя неважно, а сейчас, к ночи, это состояние стало ещё хуже. Добавилась ломота во всём теле, и ощущение внутреннего холода. Это когда ты мёрзнешь не снаружи, а словно внутри тебя всё заледенело и от этого не спастись горячим чаем или грелкой. Да и какая грелка, лето на дворе…
Убрав кастрюли с едой в холодильник, аппетит пропал окончательно, Мила отправилась в ванную, захватив с собою банку крупной поваренной соли. Раздевшись, она подставила лицо тёплым струям воды, немного постояла замерев, затем открыла банку и, насыпав соль на дно ванны, встала на неё и принялась растираться, зачерпывая белые кристаллы полными пригоршнями. Она щедро тёрла плечи, живот и ноги, и остановилась только тогда, когда банка опустела.
_- Соль соляная, оттяни, отведи все уроки, призоры, чьи-то наговоры. Ты чиста, и я чиста буду, тебе таять, так и беде моей таять. Соли скрипеть, а мне не болеть, что сняла, назад пошло, ворога моего нашло, на него шубку накинуло, что б защита его сгинула, кто мне зла пожелал, чтоб от боли заорал, от бессилья застонал. От меня порча отвернись, на ворога моего откатись. Как сказала так тому и быть, никому не избыть, ключ не забрать, защиту не сломать…
Мила не знала, сколько она провела времени, стоя под душем и чувствуя, как со стекающими вниз горячими потоками воды, ей становится легче. По крайней мере уже исчез этот противный вкус сырой земли во рту и она согрелась. Она растёрлась полотенцем так, что кожа начала гореть, и, заглянув в спальню, где спал Володя, прошла в гостиную. Достав из шкафа свечу, и, выбрав из мешочков с травами один, она отсыпала из него немного и прокатала свечу в терпко-пахнущем порошке. Зажгла. Горьковатый аромат полыни поплыл по комнате. Пламя свечи дёргалось и плясало из стороны в сторону, фитиль потрескивал, воск оплывал грязными разводами. Мила нахмурилась. Нехорошо это всё. Женщина водила свечой вокруг себя, тщательно обтекая всё тело, и проговаривая нужные слова. Когда-то давно этим заговорам учила её ус.оп.шая ныне бабушка по маминой линии. С той стороны и шло в их роду умение слышать, видеть, чувствовать чуть дальше границ этого бытия. Остальное пришло со временем, по наитию, по опыту, по неведомому внутреннему знанию, которое словно было заложено в голове и постепенно пробивающееся наружу.
- Настоящую свою силу узнаешь после сорока, - сказала как-то юной Миле бабушка, когда та помогала ей разбирать травы.
- Почему? – удивилась девочка.
- Потому что это сакральное число, особая граница в жизни человека. А уж тем более ведуньи, - помолчав, добавила она, - Как правило, к этому возрасту женщина уже состоялась, как личность в миру, крепко стоит на ногах, выращены дети. Земные задачи выполнены. Ничего второстепенное не мешает уже дару, силе, и они раскрываются в полную меру.
- А как я это узнаю? – не совсем понимая, снова спросила внучка.
- Ты почувствуешь, - бабушка перевязала очередной пучок трав, которые она звала скрутками, сверху донизу красной нитью, превратив тот в тугой, крепкий цилиндр. В нём проглядывали тёмно-фиолетовые соцветия душицы, жёлтые звёздочки зверобоя и пуговки пижмы, листья лавра, крапивы и осиновые прутки. – Это будет, как поток, мощный, сносящий с ног всё, чем ты жила до этого. Знания будут приходить с такой скоростью, что не всегда ты сможешь разделять этот гомон внутри на отдельные голоса. Это как шлюзы на нашем водохранилище, помнишь, где мы любим с тобой гулять?
Мила кивнула.
- Представь, что внутри тебя откроются такие же шлюзы, которые до этого сдерживали поток Силы, потому что ты ещё не созрела, не была готова, можно сойти с ума, если это произойдёт не в нужный час. А когда это произойдёт, всё перевернётся внутри тебя. Что казалось важным, станет незначительным и пустым, уйдут из твоей жизни лишние люди, Силы уберут их разными способами, но на их место придут новые, настоящие, те, что нужны тебе будут для того, чтобы идти дальше по своему пути. Ты будешь ощущать поддержку невидимых Сил отовсюду. Но не думай, что будет легко и дар похож на искрящийся салют. Тебя начнёт ломать изнутри, да и не только изнутри, даже внешне ты можешь очень измениться, не в плохую сторону нет, просто станешь иной, нежели была раньше. Рождение всегда бо.ль.но. А ты будешь рождаться заново. Выбираться, как мотылёк из своего сковывающего тебя кокона, пробивая себе дорогу на свет сквозь его плотные твёрдые оболочки. Вот так это будет, Мила. Я могу многое ещё рассказать тебе, но пока не срок. Ты не поймёшь сейчас. Но однажды ты вспомнишь мои слова.
Мила вспомнила их. Бабушка была права. Рождение проходило бо.лез.ненно, жизнь менялась с неимоверной скоростью, но Мила стойко встречала все испытания, выпавшие на её долю. Потерю близких, тяжёлую бо.лез.нь, после которой она чудом выжила, предательства близких, безденежье, когда не на что было даже купить молока маленькой Кате. Поддержки ждать было неоткуда. Но Мила не жаловалась, лишь благодарила судьбу за испытания, которые закаляли её, выковывая из слабой женщины новую – несокрушимую, не пасующую перед проблемами, не ищущую способы решить свои беды чужими руками. И она сумела. Теперь она была совсем другой. Новой Милой. А потом всё постепенно стало налаживаться. Словно Силы проверяли её, дав последний экзамен на прочность. Сдюжишь – значит наша. Она сдюжила тогда, значит сможет и сейчас. И никому не позволит вредить себе или своим близким.
Очнувшись от состояния, в которое она вошла, Мила увидела, что свеча, стоящая перед ней на столике, практически догорела. Дождавшись, пока пламя окончательно потухнет, она всмотрелась в лежащие вокруг подсвечника кусочки воска, оплавившегося со свечи. Перед нею лежала чёткая фигурка совершенно на.г.ой женщины, прячущей руки за спину. Мила аккуратно перевернула фигурку спичкой, не касаясь пальцами. За спиной та держала узелок, весь утыканный острыми шипами. Иглами? Мила задумчиво смотрела на фигурку. Чёткие изгибы рук, ног, живота и гр.у.ди, словно её слепили нарочно, а не сама она образовалась из каплей чёрного воска. Вместо лица у женщины была крысиная морда.