- Скрёб-скрёб-скрёб…
Снова этот ужасный звук. Будто острая ветка монотонно и настойчиво царапается в оконное стекло. Только вот деревьев под окнами нет, одни только кусты, не доходящие высотою даже до уровня первого этажа. Ариша сидела на кровати и старалась не смотреть в сторону окна. Шторы она наглухо задёрнула ещё когда смеркалось. Сейчас уже совсем стемнело, и снова, как и вчерашней ночью, появился этот скрежет, стоило лишь последним лучам солнца скрыться за рекой, что несла свои воды через дорогу напротив дома. Ариша всегда гордилась тем, что отхватила жильё в таком элитном районе с живописным видом. По благоустроенной набережной прогуливались люди: молодые мамы с колясками, бабушки с внуками, семейные парочки, а она, Ариша, сидела, как мышь, угодившая в мышеловку, в собственной квартире и боялась пошевельнуться лишний раз. Слишком много всего произошло за последние несколько дней.
Минула неделя и пошла вторая с того вечера, как Ариша побывала на приёме у ведьмы бабы Зои, и это время показалось Арише вечностью. Мало того, что никуда не делись словно по мановению волшебной палочки, как она на то рассчитывала, терзания по поводу бывшего мужа и его нынешней жены, так теперь ещё добавилось и это. И стало только хуже. «Этим» - было нечто, что преследовало её с тех пор, как она покинула дом бабки. И ладно бы, если б оно приходило только во снах, которые и снами-то назвать сложно – полуявь, полудрёма, так и наяву творилось чёрт те что. В квартире то и дело раздавались странные шорохи, звуки. Сами собой падали и перемещались предметы. В отражении зеркал ей чудилась чёрная худая тень, что стоит за её спиной, но оборачиваясь, она никого не видела. На мобильник третий день звонил по ночам, всегда в одно и то же время – с полуночи до трёх утра - незнакомый номер. Но, поднимая трубку, Ариша всякий раз слышала в ответ на своё «Алло» молчание и отдалённые глухие звуки, то ли шёпот, то ли шум морских волн или шелест листвы на ветру. Не разобрать. Сегодня с утра, когда сквозь окна било яркое солнце и всё уже казалось не таким страшным, как она сама себе накрутила, так она решила, Ариша набрала этот номер сама. Трубку долго не снимали, а когда наконец подняли, она услышала те же звуки, что и обычно.
- Я на вас в по.ли.цию пожалуюсь, - заорала она неизвестному хулигану, - Заявление напишу! Будете знать, как из.де.ваться над порядочными людьми!
Она так и поступила. Благо отделение УВД находилось на соседней улице. Только вот в по.ли.ции ей ничем не смогли помочь, ответив, что данного номера, к сожалению, не существует, и, следовательно, Арише никак не могли поступать с него звонки. Она, в негодовании, ткнула пальчиком в экран телефона, открыв список входящих, намереваясь показать почти тридцать поступивших звонков от неизвестных злодеев, но с недоумением обнаружила, что за последнюю неделю список входящих ограничивался всего тремя номерами – от сына Артёма, матери и службы ЖКХ.
- Но как же так, - растерянно пробормотала она, - Они же были тут!
- Гражданка, прошу прощения, но если у вас всё, то просьба освободить кабинет, за вами очередь.
Пришлось уйти ни с чем. С Аришиным самолюбием всё происходящее воспринималось ей как насмешка над её персоной, из.де.ва.тельство. Она тут же, по привычке, принялась жалеть себя и, утерев платочком слёзы на крыльце УВД, потопала домой.
Не занятая никаким делом, не обременённая работой или заботой о близких, Ариша была предоставлена самой себе, и всё, чем были наполнены её мысли, была только эта про*ман*овка Мила и её Володечка, попавший в лапы хитрой и ушлой бабёнки. Бывшего мужа надо было спасать. Но дело не двигалось с мё.рт.вой точки. Злоба и аг.рес.сия Ариши только усиливались с каждым часом. «Когда уже подействует этот заговор? – крутилось в голове круглые сутки напролёт, - Или бабка обманула, и не сделала приворот? Она ведь говорила, что завершит ритуал после моего ухода. Может забыла или что-то пошло не так?». А что-то явно шло не так. До этого случая Ариша была у ведуньи всего один раз в жизни, когда привораживала Володю спустя буквально несколько свиданий. Но тогда всё получилось, он женился на ней, и они создали семью. Что же не так сейчас? Ариша не находила себе места, курсируя по квартире из угла в угол. Тоска-то какая! Она закатила глаза к потолку. И когда уже начнётся работа приворота? «Проклятая старуха! Даже голова разболелась от этих дум. Что же мне так не везёт? Сначала эта а.фе.ристка Мария, потом бабка Зоя, а ведь я ей поверила», - Ариша проследовала на кухню, где находилась ап.теч.ка, чтобы принять таб.лет.ку. Лечилась Ариша всегда основательно, с упоением и чувством жалости к себе, полностью отдаваясь малейшему изменению в самочувствии и по любому поводу незамедлительно обращалась к докторам. Она считала себя ответственным и правильным человеком, который тщательно следит за своим здоровьем.
Достав коробку с ле.кар.ст.вами, Ариша выдавила из блистера пару белых кругляшей и подошла к крану, чтобы налить воды в стакан. Но тут же, вскрикнув, отскочила в сторону. Руки затряслись. Она в ужасе переводила взгляд то на раковину, то на свои ладони, по которым стекала тёмно-багровая, пахнущая железом, жидкость.
- Это просто ржавчина, - прошептала она, наконец, - Наверное, отключали воду, а я не заметила.
Медленно приблизившись к крану, она повернула вентиль и уставилась на забрызганный кафель в кро.ва.вых подтёках. Повернувшись, чтобы взять тряпку и вытереть это безобразие, она всего на миг отвернулась от стены, а когда повернулась вновь, то так и застыла. Подтёки, стекающие вниз со стены, складывались в какое-то слово. Кто-то невидимой рукой старательно выводил багровыми чернилами на стене буквы.
- П-л-а-та, - шевеля губами прочитала она и затрясла головой, - Нет-нет-нет, мне это кажется! Это не может быть реальностью! Это абсурд!
Молнией метнувшись к стене, она принялась с ожесточением тереть кафель. Сами собой пришли на ум слова молитвы. И как она раньше не догадалась?! От нечисти спасёт только слово Божие. Нарочито громко, почти крича, она начала молиться. Осторожно открыла кран. Из него потекла обычная прозрачная вода.
- Ага! – возликовала Ариша, продолжая уже увереннее выкрикивать строки псалма.
Она драила и драила кафель, покуда тот не засиял.
- Вот так вот, - удовлетворённо заключила она. Приняла, наконец, свои таб.лет.ки и развернулась к выходу из кухни.
На противоположной стене красовались аккуратно выведенные витиеватым винтажным почерком слова. «Вера твоя лицемерна, а потому нет в ней проку». Те же кро.ва.вые потёки, что прежде украшали кафель, стекали с завитков букв вниз на обеденный стол, растекаясь по скатерти грязными разводами. Ариша беззвучно зарыдала. Вжавшись в угол, она окаменела, не в силах отвести взгляд от надписи. Раздавшаяся в этой мё.рт.вой тишине трель звонка заставила её подпрыгнуть, локтем она задела стопку тарелок на сушилке и повалила их на пол. С жутким дребезгом посуда разлетелась на осколки. Ариша же опрометью бросилась в прихожую и, даже не спрашивая кто там, распахнула настежь дверь. На пороге стоял Артём. Увидев мать, он опешил.
- Что случилось? – спросил он, едва увидев её, и даже не поздоровавшись, входя в квартиру.
Судорожно икая и рыдая, Ариша припала к сыну и начала изливать на него сбивчивый, отрывистый поток жалоб. Ничего не понимая, ибо ни слова было не разобрать, Артём усадил мать на диванчик.
- Погоди, сейчас разуюсь…
Сняв кроссовки, он взял мать под руку:
- Идём на кухню, я тебе воды на…
Он не успел договорить, как мать вцепилась ему в плечо, так что ногти врезались в кожу, и затараторила скороговоркой:
- Нет! Нет! Только не на кухню! Нельзя туда.
- Мама, да что происходит? – Артём, уже привыкший с детства к регулярным ис.те.ри.кам матери, начал раздражаться, - Можешь объяснить толком? Тебе плохо? Вызвать с.ко.рую?
- Да, точнее нет, - Ариша взвыла и, заламывая руки, продолжила, - Что-то творится неладное в квартире. Я уже несколько дней слышу, что здесь кто-то есть кроме меня.
Глаза Артёма округлились, парень недоверчиво посмотрел на мать, затем на дверь за его спиной, и лишь потом с выразительным нажимом повторил материны слова:
- В квартире кто-то есть? Несколько дней?
- Да! Не смотри на меня так! Что, думаешь, мать окончательно чок.ну.лась? Да, да, вы с папой давно рады были бы упрятать меня в пс.и.х.уш.ку, я знаю это.
- Мам, заканчивай свой театр. Никто тебя никуда не собирается прятать. Но… согласись, твои слова сейчас звучат, мягко говоря, странно.
- Так, да? Ну что ж, иди на кухню и посмотри сам!
Не говоря ни слова, Артём решительно зашагал по коридору налево. Остановился на пороге кухни.
- Ну что? Видишь теперь? – торжествующе заявила Ариша из-за спины сына.
Тот отошёл в сторону, давая ей пройти.
- Ты про это? – он кивнул на груду разбитой посуды.
- Нет. Я про надпись на стене, - она развернулась, желая ткнуть пальцем в очевидное, и застыла. Надписи не было. Чистые обои белели в холодном свете лампы. Скатерть, абсолютно свежая покрывала стол.
- Какая надпись, мама? – спокойным вкрадчивым тоном, таким, каким обычно разговаривают с очень маленькими детьми, либо с ду.шев.но.бо.ль.ны.ми, проговорил Артём.
Ариша молчала, понимая, что всё, что бы она сейчас не сказала, уже не будет нести никакого смысла. И в этот же момент над самым её ухом прозвучал едва различимый, торжествующий, тихий женский смех.
(продолжение следует)