Когда две незнакомые женщины ушли после консультации у знахарки, Татьяна прошла в дом.
— Бабуля, ты здесь? — тихо окликнула молодая женщина родственницу.
Ангелина Адамовна отозвалась из-за навески:
— Танюш, а ты... или мне опять почудилось?
— Я, бабуля, — ответила гостья.
Но старушка не слушала её, продолжая гнуть ту же линию:
— Мне часто стали чудиться голоса. То Толика, деда твоего, услышу, то своего покойного отца. А мама моя, твоя прабабушка, говорила, что, когда слышатся голоса умерших родственников, это верный признак скорой смерти. Наверное, и моё время на исходе.
Эти слова были сказаны с таким смиренным спокойствием, что Тане сделалось не по себе. Она попыталась разубедить бабушку:
— Бабуля, ты у нас ещё молодец, сама людям помогаешь!
Но Ангелина Адамовна не слушала внучку. Она устремила взгляд куда-то поверх Таниной головы, а потом неожиданно сказала:
— Хорошо, что ты приехала. Показать тебе хочу кое-что. Может, потом, когда меня уже не будет, тебе в жизни пригодится мой клад.
Последнее слово старушка произнесла так, словно речь шла о святыне. Внутреннее чутьё подсказало Татьяне, что лучше промолчать.
— Иди за мной, — велела Ангелина Адамовна.
Таня послушно направилась за старушкой на веранду, где в углу стоял старинный сундук, в который сбрасывали старую одежду и прочий ненужный хлам. Ангелина Адамовна откинула крышку раритета и стала рыться в недрах сундука. После довольно продолжительных поисков она извлекла на свет Божий общую тетрадь и журнал с пожелтевшими от времени листами.
Сдув невидимую пыль с коленкорового переплёта, старушка промолвила:
— Конечно, я не дипломированный провизор, но тоже кое-что умею. Некоторые секреты мама передала, а чем-то люди поделились. Я ведь в фельдшерском пункте работала — люди делились со мной рецептами от разных хвороб. Я всё старательно записывала, словно знала, что настанет день, когда эта наука пригодится.
Таня сначала быстро перелистала тетрадь, но ничего существенного в ней не нашла. Там были скрупулёзно записаны рецепты разных бальзамов на основе мёда и трав. Журнал немного отличался содержанием: в нём подробно описывались схемы приготовления настоев и отваров из различных растительных компонентов.
Единственное, что немного смущало Таню и одновременно вызывало улыбку, — цель применения снадобий. Одни были от сглаза, другие — против приворота, а третьи — от ревнивого мужа и прочих неприятностей.
— Бабуля, спасибо, — поблагодарила Татьяна. — Я обязательно воспользуюсь твоими рецептами, если мне будет угрожать нечистая сила или другая напасть...
Ангелина Адамовна посмотрела на внучку с осуждением:
— Зря смеёшься.
Она забрала у неё тетрадь и журнал и затолкала их обратно в сундук.
В тот же день вечером Таня вернулась в город. Гена даже не поинтересовался деревенскими делами — корпел над разработкой новой программы.
Он только на несколько секунд оторвал взгляд от монитора, чтобы доложить жене:
— Лену накормил пельменями и уложил спать. Прости, Танюша, мне подкинули свежий заказ, нужно успеть к утру подправить программу.
Татьяна с улыбкой заметила:
— Хорошо, Гена, обещаю не приставать к тебе до самого утра.
На следующий день жизнь снова закрутилась в привычном ритме, и Таня забыла про бабушкины рецепты в сундуке и про голоса, которые не давали старушке покоя.
Татьяна с мужем и дочкой изредка навещали мать и бабушку, но обычно эти визиты в Осиновку были короткими и проходили по одной и той же схеме. Сразу по приезде — переодевание, затем работа на участке до состояния полной усталости, потом семейный ужин. Завершалась поездка традиционными проводами со слезами и причитаниями.
— Ой, и не погостили! Показались, как солнышко, и снова уехали… — вздыхала старушка.
Эта финальная часть всегда вызывала у Танюши лёгкую грусть. Ей хотелось, как когда-то в юности, бросить всё — работу, квартиру — и навсегда остаться в Осиновке. Но этот порыв длился недолго: всего несколько секунд — и Татьяна возвращалась на землю.
Ангелина Адамовна совсем недавно покинула этот мир. После себя она оставила добрую память, крепкий дом и тот самый сундук, запертый на амбарный замок.
После обсуждения планов на ближайшие дни Таня с улыбкой спросила у матери:
— Мам, скажи, бабушкин сундук на месте?
Любовь Анатольевна удивлённо округлила глаза:
— Сундук на месте. Никак не могу решить, куда бы его пристроить. Выбрасывать жалко — крепкий ещё, да и всякую рухлядь удобно туда складывать. Но место занимает много. А тебе он зачем, я имею в виду — бабкин сундук?
— Просто так спросила. Бабушку вспомнила, — непринуждённо ответила Татьяна.
В тот момент она даже не догадывалась, какую роль в её дальнейшей судьбе сыграет архив бабушки Ангелины.
Голоса матери и дочки прорывались сквозь сон, но Тане хотелось хоть ненадолго продлить удовольствие. Второй день они с дочкой наслаждались тишиной и спокойствием Осиновки.
Татьяна ещё по приезде заявила, словно заранее предупреждая матушкины попытки приобщить её к сельскому труду:
— Я должна отоспаться как следует, поэтому прошу меня не кантовать.
Любовь Анатольевна только вздохнула:
— Ладно, отсыпайся.
Сказано это было так, словно матушка делала дочери огромное одолжение.
Любовь Анатольевна всерьёз рассчитывала, что дочка сразу впряжётся в работу на участке, а работы было — непочатый край.
Не единожды она ругала себя последними словами за то, что поддалась примеру соседей, которые получали солидную выручку со своего хозяйства. Опираясь на их успешный опыт, Любовь Анатольевна решила тоже использовать каждый клочок земли на своём огороде. Сначала радовалась дружным всходам гороха, кукурузы, фасоли и прочей растительности.
Правда, радость прошла быстро: вскоре грядки затянуло густой порослью сорняков.
— Господи, не успела посадить, а уже трава прёт, — сетовала женщина на реальное положение дел.
Чтобы успевать на участке, ей пришлось отказаться от временной, но перспективной должности. Этот отказ огорчил начальство.
— Любовь Анатольевна, а мы рассчитывали, что вы ещё останетесь в строю. Торопитесь на пенсию, а ведь вы молодая, бодрая, активная, — с легким упрёком напомнил руководитель.
— Я же теперь не в городе живу, а в деревне, — пыталась оправдаться она. — Приходится каждый день вставать с солнцем и дважды проделывать неблизкий путь.
Начальство слушало, но сочувствия не проявляло. Любовь Анатольевна и сама понимала, что оправдания звучат неубедительно. Истинная причина её трудностей крылась в простой человеческой жадности: очень уж хотелось получать дополнительный доход со своих соток.
— Чем я хуже Некрасовых или Сотниковых? — рассуждала она по вечерам.
Но одно дело — строить планы, и совсем другое — воплотить их в одиночку. Смелые замыслы женщины явно не соответствовали её возможностям. Конечно, можно было бы нанять рабочих, но такое удовольствие обошлось бы в круглую сумму.
Когда Татьяна рассказала матери про Генкины причуды и грядущий развод, прагматичная Любовь Анатольевна сразу смекнула: появится бесплатная помощница — родная дочь.
Безусловно, ей было жаль Таню, и ради Танюшкиного счастья она была готова на многое. Но и про свою «рубашку», как она говорила, забывать не собиралась. Действовать женщина решила осторожно, чтобы случайно не спугнуть будущую помощницу.
Поскольку Ангелина не тяготела к аграрному труду, вся надежда была только на Таню. Любовь Анатольевна думала, пусть Татьяна отоспится, отдохнёт, немного душой отойдёт, а после можно и к работе её привлечь. Была у этой медали и другая сторона.
продолжение