Лена узнала правду случайно. Стояла в холле дорогой клиники, ждала свою очередь — и вдруг услышала до боли знакомый голос. Истеричный, срывающийся на визг.
— Да вы что мне тут лепите?! Какая ошибка?! Я деньги заплатил!
Она обернулась. У стойки администратора стоял Вадим — бывший муж. Тот самый, который год назад швырнул ей в лицо: «Ты пустая. Бракованная».
Рядом с ним переминалась молодая девица с огромным животом. Кристина. Та самая, ради которой он разрушил их десятилетний брак.
Лена вжалась в кресло. Сердце заколотилось. Что происходит?
А потом из кабинета вышел врач и произнёс слова, от которых мир Вадима рухнул.
Но обо всём по порядку.
Год назад всё было иначе.
— Ты пустая, Ленка, понимаешь? Пустая. Как горшок без цветка. Вроде и красивый, и на подоконнике стоит, а толку — ноль.
Вадим ходил по комнате, собирая рубашки. Он не складывал их аккуратно, как обычно, а комкал и швырял в раскрытый чемодан. Лена сидела на краешке дивана, сцепив руки в замок. Внутри было странно тихо. Ни слёз, ни крика. Только мысль билась, нелепая такая: «Он же синюю рубашку с пятном взял. Я её ещё не отстирала».
— Я устал, Лен. Десять лет. Десять лет мы с тобой по врачам таскаемся. Пробирки, анализы, твои гормоны... Я мужик, мне наследник нужен. Сын. Чтобы фамилию продолжил, чтобы было кому дело передать. А у нас что?
— У нас семья, Вадим, — тихо сказала она.
— Семья — это когда дети смеются, — отрезал он. — А у нас не семья. Тишина и таблетки по расписанию.
Он остановился, посмотрел на неё. Взгляд был чужой, холодный. Так смотрят на старую мебель, которую жалко выбросить, но в новый интерьер она уже не вписывается.
— У меня другая есть, Лен.
Она знала. Конечно, знала. Женщина всегда чувствует, когда от мужа начинает пахнуть не усталостью после работы, а чужими духами и лёгкой, пьянящей свободой. И эти задержки «на объекте», и телефон, который вдруг стал запароленным, и взгляд — рассеянный, уплывающий куда-то в сторону.
— Она молодая. Здоровая. И... она беременна. Сразу получилось, представляешь? Сразу! Не то что у нас — десять лет впустую.
— Сразу, значит, — эхом повторила Лена.
— Да. Сын будет. Я уже знаю. Чувствую.
Вадим захлопнул чемодан. Замок щёлкнул, как выстрел.
— Квартиру тебе оставлю, — великодушно бросил он. — Живи. Мне сейчас не до раздела, у нас там гнездование, ремонт, кроватку выбираем. Машину заберу — тебе она всё равно не нужна, ездишь еле-еле. И дачу продадим, деньги пополам. Мне сейчас средства нужны. Ребёнок — это дорого.
— Вадим, дача — это от папы... — Лена подняла голову. — Мы её на его наследство покупали.
— Была от папы — стала общая, — отмахнулся он. — Я туда сколько вложил? Крышу перекрывал? Перекрывал. Забор ставил? Ставил. Так что не надо. Ты одна остаёшься, тебе много не нужно. А у меня семья растёт.
Он выкатил чемодан в прихожую. Лена пошла за ним, как привязанная. Ей казалось, что это происходит не с ней. Что сейчас кто-то крикнет «Стоп!», и они пойдут пить чай на кухню, обсуждать, что приготовить на ужин.
— Ты, Ленка, не держи зла, — Вадим уже надевал куртку. — Ты женщина хорошая, хозяйственная. Но... бракованная. Прими это и живи дальше. Может, найдёшь себе кого. Вдовца какого-нибудь с детьми. Тебе ведь всё равно теперь, своих воспитывать или чужих, раз своих не дано.
Дверь хлопнула. Лена осталась одна в пустой прихожей. На вешалке сиротливо покачивался её плащ.
Первые дни прошли как в тумане. Лена ходила на работу, перекладывала бумаги, кивала коллегам, но ничего не слышала. В голове крутилось это страшное слово: «бракованная».
Она ведь действительно верила, что проблема в ней. Врачи говорили: «неясный генез», «психологический фактор», «тонкий эндометрий». Она пила горсти таблеток, колола уколы в живот, терпела унизительные процедуры. А Вадим всегда стоял в стороне.
— У меня всё в порядке, я здоровый мужик, — говорил он, когда она робко предлагала сдать спермограмму. — Нечего мне там проверять, и так всё работает. Это у тебя проблемы.
И она верила. Чувство вины разъедало её годами. Она не родила ему сына. Не оправдала надежд.
Через неделю позвонила свекровь. Бывшая свекровь.
— Ну что, доигралась? — без предисловий начала Татьяна Ивановна. — Упустила мужика? Я тебе говорила: Вадиму нужна нормальная жена. А ты?
— Здравствуйте, Татьяна Ивановна, — устало сказала Лена.
— Сына моего ты измучила. Десять лет жизни! Хорошо хоть сейчас одумался, нашёл молодую, здоровую. Кристиночка — чудесная девочка, я уже с ней познакомилась. Животик такой аккуратненький, глаз радуется. Внука мне подарит!
— Рада за вас, — Лена положила трубку.
Злость пришла позже. Когда она получила повестку в суд по разделу имущества. Вадим не стал ждать мирных договорённостей. Ему нужны были деньги. Срочно.
— У Кристины запросы, — объяснил он по телефону, когда Лена всё-таки набрала его номер. — Ей надо витамины, платную палату, коляску хорошую. Ты же понимаешь, для наследника ничего не жалко. Давай не тяни с дачей. Покупатель есть, мой знакомый, берёт за наличные, но со скидкой.
— С какой скидкой, Вадим? Участок в сосновом бору, там одна земля два миллиона стоит!
— С такой. Надо быстро. Не хочешь по-хорошему — буду половину квартиры отсуживать. Докажу, что ремонт на мои деньги делали. Чеки у меня сохранились, я запасливый.
Лена поняла: жалости не будет. И благородства тоже.
Она наняла адвоката. Молодую, цепкую женщину по имени Жанна.
— Так, — Жанна изучила документы. — Дача на вас оформлена, приобретена в браке. Деньги откуда?
— Папа наследство оставил. Мы добавили немного из накоплений и купили.
— Наследство подтвердить сможете? Свидетельство о праве на наследство, выписки со счёта, договор купли-продажи с датами?
— Надо поискать...
— Ищите. Каждую бумажку. Если докажем, что основная сумма — ваши личные средства от наследства, дача останется вам полностью. А насчёт квартиры не переживайте. Ремонт — это неотделимые улучшения, суды редко их учитывают при разделе. Если он чеками махать будет — подадим встречный иск о компенсации ваших вложений за десять лет. Пусть побегает.
Тяжба длилась полгода. Вадим нервничал, угрожал, приезжал к Лене на работу, устраивал сцены.
— Ты у моего ребёнка последнее отбираешь! — кричал он в холле бизнес-центра, пока охранник не вывел его под руки. — Бесплодная! Сама не жила нормально и другим не даёшь!
Лена терпела. Она вдруг поняла одну простую вещь: этот человек, с которым она спала в одной постели, ела за одним столом, никогда её не любил. Он любил себя рядом с ней. Свой комфорт. Своё отражение в её глазах. А когда отражение перестало его устраивать — просто разбил зеркало.
Дачу отстояли. Суд признал, что семьдесят процентов стоимости — личные средства Лены от наследства. Вадиму досталась компенсация за его вложения в ремонт участка: триста восемьдесят тысяч рублей. Он был в бешенстве.
Жизнь потихоньку налаживалась. Без Вадима в квартире стало чище и свободнее. Никто не бурчал, что суп недосолен. Никто не разбрасывал носки. Никто не смотрел с немым укором, когда у неё начинались «женские дни», словно она в чём-то виновата.
Лена сменила причёску. Каре. Всегда хотела, но Вадим любил длинные волосы. «Женщина должна быть с косой», — говорил он. Теперь косы не было, и шее стало легко.
Она затеяла ремонт. Небольшой, просто освежить. Переклеила обои в спальне. Купила новые шторы — ярко-жёлтые, солнечные. Вадим терпеть не мог жёлтый цвет.
Как-то вечером, возвращаясь с работы, она столкнулась в магазине с соседом, дядей Мишей.
— Леночка, привет! А я смотрю, ты всё время одна. Где твой-то? В командировке?
— Развелись мы, дядя Миша. Давно уже.
— Да ты что! — старик всплеснул руками. — Такая пара была... А что случилось?
— Детей хотел. А у нас не получилось.
— Эх, дела... — дядя Миша покачал головой. — Ну, ничего. Ты женщина молодая ещё, сорок пять — самый расцвет. Вон, у меня племянник есть, Толик. Тоже один живёт. Жена умерла три года назад, рак. Хороший мужик, спокойный. Рыбалку любит, руки золотые. Может, познакомить вас?
Лена улыбнулась:
— Спасибо, дядя Миша. Но я пока сама. Отдохнуть хочу от всего.
Однако судьба распорядилась иначе.
Анатолий сам появился у её двери через неделю — чинить кран, который дядя Миша «по-соседски» подрядился организовать.
Толик оказался именно таким, как описывал дядя. Большим, молчаливым и надёжным, как старый дубовый шкаф. Он починил кран, попил чаю, похвалил печенье. И стал заходить. То розетку поправить, то полку повесить. Без намёков, без двусмысленностей. Просто помогал.
— Лен, а поедем в субботу за грибами? — предложил он как-то в сентябре. — Я места знаю. Опята пошли.
И они поехали. Лена впервые за много лет бродила по лесу, дышала прелой листвой и не думала о дне овуляции, о базальной температуре и о том, что скажет свекровь.
С Толиком было просто. Он не требовал наследников. У него была взрослая дочь от первого брака, жила в другом городе, звонила по воскресеньям. Ему нужна была живая душа рядом. Тепло. И Лена поняла, что ей нужно то же самое.
Прошёл год.
Они решили жить вместе. Перебрались к Лене — её квартира была просторнее. Толик сдал свою однушку, деньги откладывали на поездку к морю. Лена никогда не была на море. Вадим считал это пустой тратой: лучше купить новый телевизор или литые диски на машину.
В тот день Лена отпросилась с работы пораньше. Нужно было забрать результаты обследования — своего собственного. После всех этих лет она решила наконец пройти полную диагностику. Не ради детей — просто для себя. Понять, что с ней на самом деле. Закрыть этот гештальт.
Центр выбрала по рекомендации гинеколога — солидный, с хорошими отзывами. «Генетика и репродукция» — гласила вывеска на фасаде. Лена поёжилась. Сколько она таких порогов обила за эти годы...
Она взяла талон в регистратуре и села в мягкое кресло, ожидая вызова. Народу было много. Пары, пары, пары. Тревожные лица, папки с анализами, надежда в глазах.
И тут она услышала этот голос.
— Да вы что мне тут лепите?! Какая ошибка?! Я деньги заплатил! Вы мне гарантировали!
Лена похолодела. Медленно повернула голову.
У стойки администратора стоял Вадим. Он изменился за этот год. Ссутулился, заметно полысел, живот нависал над ремнём. Лицо было красным, нездоровым. Рядом переминалась молодая женщина — ярко накрашенные губы, огромный живот под обтягивающим платьем. Кристина.
— Мужчина, успокойтесь, — администратор, строгая дама в очках, пыталась говорить ровно. — Доктор вам всё объяснил. Пройдите к заведующему, если есть вопросы.
— Я пойду! Я вам тут всем устрою! — надрывался Вадим. — Вы мне жизнь ломаете!
Кристина тянула его за рукав:
— Вадик, пойдём, не надо... Вадик, тебе нельзя так нервничать...
— Отстань! — он вырвал руку. — Это ты во всём виновата! Ты меня сюда притащила!
Открылась дверь кабинета. Вышел врач — представительный мужчина в белом халате, с усталым лицом.
— Гражданин Смирнов, — жёстко произнёс он. — Прекратите. Зайдите в кабинет.
Вадим, тяжело дыша, ввалился внутрь. Кристина осталась в коридоре, привалившись к стене. Выглядела она жалко: тушь потекла, губы дрожали.
Лена хотела встать и уйти. Убежать, чтобы не видеть этого. Но ноги словно приросли к полу.
Дверь кабинета осталась приоткрытой — Вадим в запале не захлопнул её до конца. И голоса были слышны отчётливо.
— Я не понимаю! — голос бывшего мужа срывался. — Вы же говорили, что всё нормально! У неё живот — вон, рожать скоро!
— Беременность вашей спутницы протекает нормально, — ровно ответил врач. — Вопрос в другом. Вы настояли на расширенном генетическом тесте, чтобы исключить патологии плода. И сами поставили отметку в анкете: «Установление биологического родства». Помните?
— Ну поставил, и что? Должен же я быть уверен, что наследник — мой!
— Так вот, Вадим Петрович. — Пауза. — Ребёнок не ваш.
Тишина. Такая звенящая, что слышно было, как гудит лампа в коридоре.
— В смысле... не мой? — прошептал Вадим. — Чей тогда?
— Это вопрос к вашей спутнице. Но я должен сообщить вам кое-что ещё. Вадим Петрович, вы не можете иметь детей. Вообще.
— Как это — не могу?! Я здоровый мужик!
— Эректильная функция и способность к зачатию — разные вещи. В вашем анамнезе — двусторонний орхит, перенесённый в подростковом возрасте. Осложнение эпидемического паротита. Свинка, если проще. Семявыносящие протоки повреждены. Полная азооспермия — отсутствие сперматозоидов. Вы стерильны с юности. Это, к сожалению, необратимо.
Лена прижала ладонь ко рту.
Свинка. Вадим болел свинкой в восьмом классе. Татьяна Ивановна сама рассказывала: «Тяжело болел, температура под сорок держалась, еле выходили мальчишку».
— Это... это какая-то ошибка... — голос Вадима стал хриплым, чужим. — Я же с первой женой десять лет... Я думал, это она... Я её виноватил всё время...
— Ваша первая супруга, вероятнее всего, полностью здорова. Проблема изначально была в вас.
В коридоре Кристина сползла по стене на корточки, закрыв лицо руками. Плечи тряслись.
Вадим вылетел из кабинета. Багровый, с выпученными глазами. Увидел Кристину.
— Ты... — он задохнулся от ярости. — Это ты! От кого?! От кого ребёнок?!
— Вадик, прости... — заскулила она. — Ты так хотел сына... У нас же не выходило... Я боялась, что бросишь... Это случайно получилось, на корпоративе, я выпила лишнего... Вадик, пожалуйста!
— Случайно?! Нагуляла чужого и мне подсунуть хотела?! Наследника?! — Он схватился за грудь. — А я... я ради тебя... квартиру разменял... дачу судил... жену выгнал...
Люди в холле шарахались в стороны. Охранник уже спешил к ним.
И тут Вадим увидел Лену.
Она сидела в кресле напротив. Их глаза встретились.
В его взгляде плескался ужас. Животный, первобытный. Осознание накрывало его волной — все эти десять лет, каждое слово, каждое унижение, «бракованная», «пустая» — всё это сейчас обрушивалось на него самого.
Он понял. Наконец-то понял.
Сделал шаг к ней. Потом ещё один.
— Ленка... — сипло выдавил он. — Лен... прости...
Лена медленно поднялась. Смотрела на него — и не чувствовала ничего. Ни злорадства, ни торжества, ни даже жалости. Пустота. Как будто видишь незнакомого человека в метро: неприятный тип, но какое тебе до него дело?
— Лен, я не знал... — он протянул к ней руку. — Давай поговорим... Я всё исправлю... Всё верну...
На полу навзрыд рыдала Кристина, размазывая косметику по щекам. Охранник уже держал Вадима за локоть.
— Гражданин, пройдёмте на выход.
— Лена! — выкрикнул он, дёргаясь. — Лена, ты слышала?! Это я! Я всё это время был... пустой! Я!
Лена подошла к стойке регистратуры, за которой застыла побледневшая администратор.
— Простите за беспокойство. Можно мои результаты? Фамилия Соколова.
Голос звучал ровно, спокойно. Она сама себе удивилась.
Забрала файл с бумагами. Аккуратно убрала в сумочку. Поправила шарф.
И пошла к выходу. Мимо воющего Вадима, мимо рыдающей Кристины, мимо охранника, мимо всей этой грязи, которая больше не имела к ней никакого отношения.
На улице светило солнце. Обычное осеннее солнце, негреющее, но яркое. Лена вдохнула полной грудью. Воздух пах палой листвой и чем-то ещё. Свободой, наверное.
Достала телефон, набрала номер.
— Толь, привет. Да, всё забрала. Слушай, купи по дороге торт. «Наполеон», ладно? Хочется сладкого.
— Повод какой? — в трубке послышался его спокойный, чуть хрипловатый голос.
— Да так. Просто праздник. Жизнь продолжается, Толик. Понимаешь? Жизнь продолжается.
Она спрятала телефон в карман и зашагала к метро, легко перепрыгивая через лужи. Дома её ждал тёплый вечер, жёлтые шторы на окнах и человек, которому не нужен был наследник, чтобы любить её.
А Вадим остался там. В стерильном коридоре своего прошлого, наедине со своей пустотой.
Той самой, в которой он столько лет обвинял её.