Двести тысяч. Именно столько попросил у неё сын, когда Валентина Петровна ещё даже не успела разрезать курицу.
Она стояла с ножом в руке и смотрела на Костю — тридцатилетнего мужика с виноватым взглядом школьника, пойманного на вранье. Рядом сидела невестка Кристина и листала что-то в телефоне с таким видом, будто просить у свекрови деньги на отпуск — дело совершенно обычное.
Впрочем, Валентина Петровна давно уже научилась не удивляться.
Три года назад Костя женился на Кристине — девушке современной и, как она сама себя называла, продвинутой. Валентина Петровна к невестке относилась ровно: без восторгов, но и без конфликтов. Живут молодые отдельно, в съёмной студии, оба работают — вроде бы всё нормально. Только вот приезжают они обычно не чаю попить, а с какой-нибудь просьбой.
Сегодняшний звонок не стал исключением.
— Мам, мы минут через двадцать будем, — сообщил Костя по телефону. — Ты там особо не готовь ничего, мы ненадолго.
— Как это не готовь? Я уже курицу запекла, — ответила Валентина Петровна.
— Ну ладно, курицу так курицу, — согласился сын и отключился.
Муж Валентины Петровны, Геннадий, сидел в комнате и делал вид, что читает газету. На самом деле он давно её прочитал, просто не хотел участвовать в приготовлениях к визиту.
— Гена, ты бы хоть рубашку переодел, — заглянула к нему жена.
— Зачем? Я же дома, — резонно возразил он. — Это они к нам в гости, а не мы на приём к английской королеве собираемся.
Валентина Петровна махнула рукой и пошла накрывать на стол. Курица действительно удалась: золотистая корочка, аромат на всю квартиру. Она ещё успела сделать салат — простой, из свежих овощей — и достала сырную нарезку.
Костя с Кристиной приехали ровно через двадцать минут, как и обещали. Невестка была в объёмном пуховике, похожем на спальный мешок, и с идеальным макияжем. Валентина Петровна всегда удивлялась: как можно полтора часа краситься, чтобы потом надеть сверху такое?
— Привет, мам, привет, пап! — чмокнул родителей Костя. — О, курочка, вкусно пахнет!
— Садитесь, покормлю вас, — пригласила Валентина Петровна.
— Валентина Петровна, мы вообще-то недавно ели, — сказала Кристина, усаживаясь за стол. — Нам доставку привезли прямо перед выездом.
— Какую доставку?
— Ну, еду. Заказали тайскую кухню, там такой том-ям был — обалденный.
Валентина Петровна промолчала и начала раскладывать курицу по тарелкам. Костя ел с аппетитом, Кристина ковыряла вилкой и больше двигала куски по тарелке, чем отправляла в рот.
— Вкусно, мам, ты как всегда, — похвалил сын.
— Спасибо, сынок. А чего это вы, если поели уже, ко мне на обед приехали?
Костя переглянулся с женой. Тот самый взгляд, который Валентина Петровна уже научилась распознавать. Значит, точно будут что-то просить.
— Мы просто соскучились, — начала Кристина. — И хотели кое-что обсудить.
— Обсудить — это всегда пожалуйста, — подал голос Геннадий. — Только давайте сначала поедим нормально, а то у меня от разговоров изжога.
Минут пятнадцать ели молча, только вилки постукивали о тарелки. Валентина Петровна наблюдала за невесткой и думала, что та похудела. Не в хорошем смысле похудела, а как-то осунулась, побледнела.
— Кристин, ты нормально себя чувствуешь? — спросила она.
— Да, всё отлично. Просто немного устала на работе.
— Может, витамины какие попить? Или питаться нормально начать, а не этими доставками?
Кристина поджала губы, но промолчала. Костя вздохнул.
— Мам, с питанием у нас всё в порядке. Мы просто оба работаем допоздна, готовить некогда.
— А по выходным?
— А по выходным хочется отдохнуть, а не у плиты стоять, — вставила Кристина.
Валентина Петровна решила не развивать тему. Молодые, современные — пусть живут как хотят.
После обеда переместились в комнату. Геннадий включил телевизор, но звук убавил до минимума. Он-то знал, что самое интересное ещё впереди.
— Так что вы обсудить хотели? — спросила Валентина Петровна, усаживаясь в кресло.
Костя снова переглянулся с женой. Кристина кивнула: мол, давай ты.
— Мам, пап, мы тут подумали насчёт Нового года. Хотим поехать отдохнуть.
— Ну и поезжайте, кто вам мешает, — пожал плечами Геннадий. — Дело молодое.
— Мы в Египет собираемся. Там сейчас хорошие путёвки, отель пять звёзд, всё включено.
— Красота, — согласилась Валентина Петровна. — И что?
Костя замялся. Кристина взяла инициативу в свои руки:
— Валентина Петровна, мы хотели попросить вас одолжить нам денег на эту поездку. Мы обязательно вернём, просто сейчас немного не сходится бюджет.
В комнате повисла тишина. Даже Геннадий оторвался от телевизора.
— А сколько вам нужно? — осторожно спросила Валентина Петровна.
— Двести пятьдесят тысяч, — выпалила Кристина. — Это на двоих, с перелётом и трансфером. Новый год всё-таки, цены высокие.
Геннадий присвистнул.
— Ничего себе отдых. На эти деньги можно несколько месяцев спокойно жить.
— Пап, ну это же один раз в год, — начал оправдываться Костя. — Мы весь год работали, хочется нормально отдохнуть.
— А почему бюджет не сходится? — поинтересовалась Валентина Петровна. — Вы же оба работаете, зарплаты получаете.
Костя замялся ещё сильнее. Кристина снова взяла слово:
— У нас большие расходы. Квартира съёмная, коммуналка, машина в кредит. Ну и по мелочи.
— По мелочи — это что?
— Еда, одежда, всякое.
Валентина Петровна задумалась. Что-то не сходилось в этой картине. Костя получал около ста двадцати тысяч, Кристина — примерно столько же. На двоих выходило почти четверть миллиона в месяц. Квартиру снимали за сорок пять тысяч, машина в кредит — допустим, тысяч тридцать пять с учётом бензина и страховки, ещё коммуналка. Куда девались остальные деньги?
— Костя, а сколько вы на еду тратите? — вдруг спросила она.
Сын покраснел. Буквально покраснел, как в детстве, когда его ловили на вранье.
— Ну... нормально тратим.
— Это сколько в цифрах?
Кристина закатила глаза, словно вопрос был совершенно неуместным.
— Валентина Петровна, какая разница, сколько мы тратим на еду? Это наше личное дело.
— Разница такая, что вы пришли просить у нас двести пятьдесят тысяч, — спокойно ответила свекровь. — А я хочу понять, почему у вас их нет при ваших зарплатах.
Геннадий одобрительно крякнул. Костя совсем сник.
— Мам, ну мы не особо считаем. Заказываем еду, когда хотим, не экономим.
— Заказываете — это как? Каждый день?
— Ну да, практически. Иногда два раза в день.
Валентина Петровна почувствовала, как внутри что-то оборвалось.
— То есть вы вообще не готовите?
— Мам, зачем готовить, когда можно заказать? — искренне удивился Костя. — Сейчас столько приложений, такой выбор! Сегодня суши, завтра пицца, послезавтра вьетнамская кухня.
— И сколько это выходит в месяц?
Костя молчал. Кристина нервно поправила волосы.
— Мы не считали точно. Тысяч девяносто, наверное. Может, сто.
Валентина Петровна медленно села обратно в кресло. Она даже не заметила, что вставала. Геннадий выключил телевизор совсем. В комнате стало очень тихо.
— Сколько? — переспросила она.
— Ну, около ста примерно, — повторила Кристина уже менее уверенно.
— Сто тысяч рублей в месяц на еду из доставки?
— Валентина Петровна, это нормально для Москвы. Все так живут.
— Все — это кто?
— Наши друзья, коллеги. Никто уже не готовит, это прошлый век.
Валентина Петровна молча встала и вышла на кухню. Постояла там минуту, глядя на остатки курицы в форме для запекания. Та самая курица, которую невестка так и не доела. Потом вернулась.
— Значит, так, — начала она непривычно тихим голосом. — Я тебя, Костя, растила, пока отец по командировкам мотался. Кормила домашней едой — нормальной, горячей. Ты вырос здоровым парнем. А теперь ты говоришь мне, что тратишь сто тысяч в месяц на остывшую еду в пластиковых контейнерах?
— Мам, почему сразу «остывшую»? Там нормальная еда.
— Нормальная еда — это та, которую готовят дома, на своей кухне, из свежих продуктов. А не то, что два часа ехало в коробке по пробкам.
Кристина фыркнула:
— Валентина Петровна, вы просто не понимаете современных реалий. У нас нет времени стоять у плиты.
— А деньги на доставку у вас есть?
— Это разные вещи.
— Это одна вещь. Сто тысяч в месяц. Вы понимаете, что на эти деньги можно питаться деликатесами? Настоящими, а не из пластикового контейнера?
Кристина поджала губы, но Валентина Петровна уже не могла остановиться.
— Я тебе сейчас посчитаю. Мы с отцом на еду тратим тысяч двадцать пять — тридцать в месяц. На двоих. И едим не картошку с капустой, а нормально: мясо, рыбу, овощи свежие, фрукты. Что хотим, то и покупаем. А у вас при таких расходах желудки, небось, уже убитые.
— У меня со здоровьем всё хорошо, — огрызнулась Кристина.
— Это пока. Попробуй десять лет на этих доставках посидеть — посмотрим, что будет.
Костя сидел тихо и смотрел в пол. Он знал, что мать права, но признавать это при жене не хотел.
Геннадий откашлялся.
— Давайте по существу. Вы хотите двести пятьдесят тысяч на Египет. При этом сто тысяч в месяц уходит на еду из доставки. То есть, если бы вы питались нормально, как все люди, эти двести пятьдесят тысяч накопили бы месяца за три-четыре. Я правильно считаю?
— Пап, так не работает, — попытался возразить Костя.
— А как работает? Объясни мне, я не понимаю вашей новой математики.
Костя молчал. Кристина достала телефон и начала что-то искать.
— Вот, смотрите, — она повернула экран к свёкру. — Это наши заказы за последнюю неделю. Тут всё нормальное, никакой ерунды.
Геннадий надел очки и всмотрелся в экран.
— Том-ям семьсот рублей порция. Рамен девятьсот. Пицца тысяча восемьсот. Бургеры на две тысячи. И это за один день?
— Это разные дни.
— А вот тут написано, что всё доставлено двенадцатого декабря.
Кристина выхватила телефон.
— Ну, может, и в один. У нас знакомые заходили.
— Какие знакомые? Вы же в съёмной студии живёте, — не выдержала Валентина Петровна. — Тридцать пять метров, куда там гостей звать?
Кристина покраснела и замолчала. Костя по-прежнему смотрел в пол.
— Ладно, — сказала Валентина Петровна после долгой паузы. — Допустим, вы так живёте и вам так нравится. Ваше дело. Но объясните мне одну вещь. Вы тратите на еду больше, чем многие люди зарабатывают. При этом у вас нет денег на отпуск. И вы приходите к нам, к пенсионерам, просить двести пятьдесят тысяч. Как это вообще укладывается в голове?
— Мам, вы же не бедствуете, — начал Костя. — У вас и квартира своя, и дача, и машина.
— И что с того? Мы с отцом всю жизнь работали, чтобы это иметь. А вы хотите за три года — и квартиру, и машину, и отдых в Египте, и при этом тратить по сто тысяч в месяц на контейнеры с едой?
— Мам, зачем так грубо?
— А как ещё? Я тебя, Костя, прямо спрашиваю: когда ты последний раз дома готовил?
Сын молчал.
— Кристина, а ты?
Невестка вздёрнула подбородок:
— Я не умею готовить и не собираюсь учиться. Это не моё.
— А что твоё?
— Я зарабатываю деньги. Этого достаточно.
— Достаточно для чего? Чтобы приходить к свекрови и просить в долг?
Кристина открыла рот, но Костя её остановил:
— Мам, хватит. Мы поняли твою позицию.
— Ничего ты не понял. Вот скажи, вы же собираетесь когда-нибудь детей заводить?
— Когда-нибудь — да.
— И чем ты их кормить будешь? Тоже доставкой? Детское пюре из приложения закажешь?
— Мам, это разные вещи.
— Нет, Костя. Если человек не умеет вести хозяйство — он не готов к семье.
Кристина вскочила:
— Знаете что, Валентина Петровна? Я не буду это слушать. Мы пришли с нормальной просьбой, а вы начали нас воспитывать. Спасибо, не надо.
— Сядь, — неожиданно твёрдо сказал Геннадий. — Разговор не окончен.
Кристина села, но по лицу было видно: она готова уйти в любую секунду.
— Давайте разберёмся, — продолжил Геннадий. — Сколько вы зарабатываете вместе?
— Это личный вопрос, — начала Кристина.
— Личный — до тех пор, пока вы не просите у нас деньги. А теперь это общий вопрос.
Костя вздохнул:
— Около двухсот сорока в месяц на двоих. Иногда чуть больше, иногда меньше.
— Квартира?
— Сорок пять.
— Машина?
— Тридцать две — кредит, плюс бензин, страховка. Тысяч сорок пять выходит.
— Коммуналка?
— Около шести.
— Еда?
— Сто, как сказали.
— Итого сто девяносто шесть. Остаётся сорок с небольшим. Куда они уходят?
— На разное. Одежда, развлечения, у Кристины телефон в рассрочку, подписки.
— Какие подписки?
— Кино, музыка, фитнес-клуб у Кристины, мне — игры.
— Сколько это?
— Тысяч пятнадцать — двадцать.
Геннадий покачал головой:
— То есть вы живёте в ноль. При зарплате в двести сорок тысяч — в ноль. Ничего не откладываете.
— Так получается.
— А на отпуск как собирались?
Костя молчал. Кристина отвернулась к окну.
— Думали, к Новому году получится что-то накопить, — наконец сказала она. — Но Косте премию урезали, а мне задержали зарплату.
— И вы решили, что проще взять у родителей.
— Это же не навсегда. Мы вернём.
— Когда?
— В течение года.
— То есть при ваших расходах вы собираетесь возвращать по двадцать тысяч в месяц? Откуда, если у вас и так всё в ноль уходит?
Кристина молчала. Костя тоже.
Валентина Петровна смотрела на сына и невестку и не могла понять, как такое возможно. Она вырастила Костю разумным мальчиком. Он хорошо учился, окончил институт, нашёл приличную работу. А теперь сидит перед ней взрослый тридцатилетний мужчина — и не может объяснить, куда деваются его деньги.
— Костя, вот скажи мне, — начала она. — Когда ты жил с нами, я тебя чем-то обделяла?
— Нет, мам, всё нормально было.
— Голодным ходил?
— Конечно, нет.
— А сколько я на тебя одного тратила на еду, как думаешь?
Костя пожал плечами.
— Не знаю.
— Тысяч пятнадцать максимум. И ты ел мясо каждый день, рыбу — пару раз в неделю, супы, каши, салаты. Всё домашнее, всё свежее. А теперь ты говоришь мне, что тратить сто тысяч на доставку — это нормально.
— Её в термосумках везут, она не остывает.
— Костя, я работала в общепите тридцать лет. Знаю, какая она, эта доставка. Готовят с утра, потом полдня стоит, потом везут час-два. К моменту, когда ты это ешь, блюдо уже не то.
— Мам, сейчас всё по-другому, технологии...
— Технологии не отменяют законы физики. Еда остывает, теряет вкус. И ты за это платишь как за ресторан.
Кристина не выдержала:
— Валентина Петровна, вы просто из другого поколения. Не понимаете, как живут современные люди. Готовить дома — это прошлый век.
— Прошлый век — это когда люди умели вести хозяйство и считать деньги. А современность — это когда зарабатывают двести сорок тысяч и приходят к пенсионерам просить в долг.
— Мы не просим. Мы предлагаем взять в долг. Это разные вещи.
— Нет, Кристина. Долг — это когда ты можешь вернуть. А вы вернуть не сможете. Мы только что всё посчитали.
Геннадий вышел на кухню и вернулся со старым калькулятором — ещё с завода, где проработал почти сорок лет.
— Давайте посчитаем, — сказал он, усаживаясь. — Если начнёте готовить дома, сколько сэкономите?
— Пап, зачем это...
— Затем, что хочу понять, есть ли у вас шанс вернуть долг. Еда на двоих, если нормально питаться, — тысяч тридцать пять — сорок в месяц. Это я по верхней границе беру. Экономия — шестьдесят тысяч. За четыре месяца — двести сорок. То есть если бы вы с августа начали нормально питаться, уже накопили бы на свой Египет. С запасом.
— Пап, мы не можем готовить, у нас нет времени.
— А на что есть?
— На работу.
— А вечером?
— Вечером мы устаём.
— От чего?
— От работы.
— Сынок, я почти сорок лет на заводе отработал. Смены по двенадцать часов, бывало, и ночные. И ничего: приходил домой, помогал матери, в выходные — на дачу. А вы в офисе сидите, за компьютером, и устаёте так, что еду себе приготовить не в состоянии?
Костя покраснел ещё сильнее.
— Это другая работа, пап. Умственная тяжелее физической.
— Особенно если головой не пользоваться для планирования бюджета.
Валентина Петровна посмотрела на часы. Разговор длился уже полтора часа, а к решению так и не пришли.
— Ладно, — сказала она. — Давайте начистоту. Денег мы вам не дадим.
Кристина вскинулась:
— Как не дадите? У вас же есть!
— Есть. Но не для того, чтобы вы их потратили в Египте, продолжая жить на широкую ногу.
— Это не на широкую ногу, это в долг!
— Который вы не сможете вернуть. Мы же только что посчитали.
— Вернём.
— Когда? Как? У вас каждый месяц всё уходит в ноль. Откуда возьмутся двадцать тысяч на погашение?
Кристина замолчала. Костя тоже.
— Вот что я скажу, — продолжила Валентина Петровна. — Вы оба взрослые, живите как хотите. Хотите тратить сто тысяч на доставку — тратьте. Но не приходите потом ко мне за деньгами. Потому что это значит, что вы за наш счёт оплачиваете свой образ жизни.
— Мы не за ваш счёт...
— Именно за наш. Каждый рубль, который мы даём вам в долг, — это рубль, который мы не потратим на себя. Мы с отцом пенсионеры, у нас тоже расходы и планы.
— Но у вас же всё есть.
— У нас есть то, что мы заработали и накопили за всю жизнь. А у вас нет ничего — хотя зарабатываете больше, чем мы когда-либо получали.
Кристина встала:
— Костя, пойдём. Нет смысла продолжать.
Костя посмотрел на мать, потом на жену.
— Подожди, Кристин.
— Чего ждать? Нам ясно дали понять, что помогать не будут. Спасибо за гостеприимство, Валентина Петровна.
— На здоровье, — спокойно ответила свекровь.
Костя остался сидеть. Кристина стояла у двери, натягивая свой объёмный пуховик.
— Костя, ты идёшь?
— Подожди минуту.
— Жду в машине.
Она вышла, громко хлопнув дверью. Валентина Петровна поморщилась, но промолчала.
— Мам, извини, — начал Костя. — Я не думал, что так выйдет.
— А как ты думал? Что мы обрадуемся и отдадим деньги?
— Ну... надеялся.
— Костя, я тебя люблю. Ты мой единственный сын. Но помогать вам продолжать это безумие я не стану.
— Какое безумие?
— Ваш образ жизни. Вы живёте так, будто деньги падают с неба. А когда заканчиваются — идёте к родителям. Так нельзя.
— Мам, все так живут.
— Нет, Костя. Не все. Это тебе Кристина говорит, что все так живут. А нормальные люди считают деньги, откладывают, думают о завтрашнем дне. Вы же живёте сегодняшним — и удивляетесь, что на завтра ничего не остаётся.
Костя молчал.
— Знаешь, что меня больше всего огорчает? — продолжила Валентина Петровна. — Не то, что вы тратите деньги впустую. А то, что ты даже не видишь в этом проблемы. Тебе кажется нормальным питаться доставкой, платить за неё как за ресторан — и при этом не иметь ни копейки за душой.
— Мам, это просто еда...
— Это не просто еда. Это показатель того, как человек относится к жизни. Если ты не можешь приготовить себе обед — что ты сделаешь, когда возникнут настоящие трудности?
— У нас нет трудностей.
— Пока нет. А если завтра тебя уволят? Или заболеешь? Или Кристина решит, что ей надоело, и уйдёт? Что будешь делать без накоплений, без навыков, без ничего?
Костя поднял глаза:
— Думаешь, она может уйти?
— Не знаю твою жену достаточно хорошо, чтобы предсказывать. Но вижу: она привыкла жить красиво и не собирается от этого отказываться. А ты обеспечиваешь эту красивую жизнь за счёт вашего будущего.
В дверь позвонили. Валентина Петровна открыла — на пороге стояла Кристина.
— Машина не заводится, — сказала она недовольным тоном. — Аккумулятор, наверное, сел.
— Заходи, не стой на холоде, — вздохнула свекровь.
Кристина вошла, но раздеваться не стала.
— Костя, вызови такси.
— Подожди, посмотрю машину, может, получится завести.
Он оделся и вышел. Кристина осталась в прихожей.
— Можешь присесть, — сказала Валентина Петровна. — Я не кусаюсь.
Кристина неохотно прошла в комнату и села на край дивана.
— Кристина, хочу сказать тебе кое-что. Без Кости.
— Слушаю.
— Я не твой враг. Не пытаюсь вас поссорить. Мне просто больно видеть, как мой сын скатывается в финансовую яму.
— Он никуда не скатывается.
— Скатывается. Вы три года в браке, и за это время ничего не накопили. Ни на своё жильё, ни на машину без кредита, ни даже на отпуск. При ваших зарплатах это ненормально.
— Мы просто живём в своё удовольствие.
— За чей счёт — вот вопрос. Костя раньше умел готовить. Я его научила. А теперь он каждый день ест доставку, потому что ты так решила.
— Я ничего не решала. Мы вместе договорились.
— Ты предложила — он согласился. Это не одно и то же.
Кристина поджала губы:
— Валентина Петровна, я не буду спорить. Мы взрослые люди и сами решаем, как нам жить.
— Решайте. Только не за наш счёт.
Вошёл Костя:
— Не завелась. Надо эвакуатор вызывать или такси, а завтра разбираться.
— Вызывай такси, — сказала Кристина. — Я устала.
Такси приехало через пятнадцать минут. Костя обнял мать у двери.
— Мам, не обижайся на нас.
— Я не обижаюсь. Переживаю.
— Всё будет нормально.
— Надеюсь.
Кристина холодно попрощалась и вышла первой. Костя задержался на пороге.
— Мам, а если мы правда начнём готовить и откладывать — тогда поможете?
Валентина Петровна посмотрела на сына долгим взглядом.
— Если докажете, что способны на это, — поговорим. Но не раньше, чем через полгода.
— Полгода?
— Да. Если за полгода накопите хотя бы сто пятьдесят тысяч своими силами — значит, и дальше сможете. А если нет — никакая наша помощь вам не поможет.
Костя кивнул и вышел.
Валентина Петровна закрыла дверь и вернулась в комнату. Геннадий смотрел на неё с уважением.
— Правильно сказала.
— Не знаю, правильно или нет. Но по-другому не могу.
— Думаешь, начнут готовить?
Валентина Петровна посмотрела в сторону кухни, где остывала недоеденная курица.
— Не знаю. Но если нет — значит, и Египет им не нужен.
Геннадий хмыкнул и включил телевизор. За окном уже стемнело. До Нового года оставалось чуть больше двух недель, и Валентина Петровна точно знала, как они с мужем проведут праздники.
Дома. С нормальной едой. И без всяких Египтов.