Рассказ «Школа профессиональных терпил»
Если ваша заветная мечта — превратиться в прикроватный коврик, об который удобно вытирать ноги после прогулки по сомнительным жизненным достижениям, то вы по адресу. Снежана была отличницей в этой школе самоотречения. Она верила: если тащить на себе быт, бюджет и капризы мужа с лицом мученицы, в конце обязательно выдадут нимб. Ну, или хотя бы спасибо. Но выдавали только грыжу.
Снежана стояла у подъезда, придерживая коленями четыре пузатых пакета из супермаркета. Пластиковые ручки впились в пальцы до синевы, а в одном из пакетов предательски треснул десяток яиц, заливая липкой жижей упаковку с наполнителем для кошачьего туалета. Снежана не злилась. Она практиковала Первый Вредный Совет: никогда не проси о помощи, ты же не инвалид.
— Снеж, ну ты где там застряла? — голос Максима из окна третьего этажа звучал бодро. — Там в рейде пацаны ждут, а у нас хлеб кончился. И пива возьми, я ж просил!
— Несу, Максюш! — крикнула она, пытаясь локтем нажать кнопку домофона.
Максим был мужчиной тонкой душевной организации. Он искал себя. Последние три года поиск проходил на диване в позе эмбриона с геймпадом в руках. Снежана это уважала. Ведь если она попросит его сходить за картошкой, он может сорвать спину или, чего доброго, встретить соседа и впасть в депрессию от чужих успехов.
Она поднялась на третий этаж, чувствуя, как пот щекочет лопатки. В прихожей пахло пылью и вчерашними пельменями. Максим даже не вышел встретить. Он сидел в наушниках, азартно щелкая кнопками.
— О, пришла, — он на секунду обернулся, мазнув взглядом по ее раскрасневшемуся лицу и растрепанным волосам. — А что так долго? Я уже два раза проголодаться успел. Разбери там все быстрее, я через десять минут есть хочу.
Снежана на негнущихся ногах пошла на кухню. Она начала выгружать продукты, бережно оттирая уцелевшие яйца от слизи. Пальцы дрожали, а в голове крутилась мысль, что она — настоящая опора семьи. Сильная. Независимая. Удобная.
Она посмотрела на гору грязной посуды, которую Максим накопил за день, пока она была на работе. В раковине сиротливо плавал огрызок яблока. Снежана вздохнула и включила воду.
— Максюш, а ты резюме отправил в ту контору, про которую я говорила? — спросила она, пытаясь перекричать шум воды.
— Ой, началось... — Максим вошел в кухню, почесывая живот под растянутой майкой. — Ты понимаешь, что там график с восьми утра? Мне нужно творческое пространство, а не рабство в офисе. Ты вообще меня не слышишь? Ты тут никто, Снеж, если даже такие элементарные вещи понять не можешь. Просто робот по доставке еды.
Снежана на мгновение замерла. Губка с пеной застыла над тарелкой. Она посмотрела на его холеное, ни разу не видевшее тяжелого труда лицо.
— Максюш, ты не сердись. Я просто спросила, — она виновато улыбнулась и подлила ему чаю. — Тебе сахара две ложки или три?
***
В дверь не просто постучали — в нее ударили так, будто пришел судебный пристав изымать долги по совести. Снежана, вытирая мокрые руки о фартук с дурацкими рюшами, бросилась открывать. На пороге стояла Марина Сергеевна — женщина, чей подбородок всегда был поднят так высоко, будто она высматривала вражеские самолеты, а не собственного сына.
Это был идеальный момент для реализации Второго Вредного Совета: свекровь — твой верховный главнокомандующий, а ты — рядовой в окопе с завязанными глазами.
— Мамочка приехала! — Максим выкатился из комнаты с такой скоростью, будто у него в кресле сработала катапульта. — Снеж, ты почему еще не накрыла? У матери давление, ей покой нужен и нормальная еда, а не твои эти диетические изыски.
Марина Сергеевна прошла в квартиру, не снимая сапог. Она провела пальцем по верху тумбочки и брезгливо вытерла его о рукав Снежаниной куртки.
— Грязища, — констатировала она. — Максимка, как ты тут живешь? У тебя же аллергия на пыль. Снежана, ты чем на работе занимаешься? Бумажки перекладываешь, пока муж в антисанитарии погибает?
— Я… я вчера протирала, Марина Сергеевна. И на работе у меня сейчас квартальный отчет, я до восьми задержалась, — Снежана попыталась оправдаться, но тут же осеклась. Ведь по правилам «Школы терпил» работа жены — это так, баловство, чтобы было на что покупать Максиму новые скины в играх.
— Отчет у нее, — свекровь по-хозяйски зашла на кухню и заглянула в кастрюлю. — Суп без зажарки? Максимка, она тебя погубить хочет. Иди присядь, сынок. Снежана, бери ведро. Плинтусы в коридоре сами себя не помоют. И чтобы с хлоркой.
Снежана послушно опустилась на колени. Это было привычно. Вода в ведре была ледяной, а хлорка ела глаза, но она терла и терла, слушая, как в комнате за стеной Максим и его мама обсуждают ее «тяжелый характер» и «отсутствие женской мудрости».
— Она у тебя какая-то заторможенная стала, — донесся голос Марины Сергеевны. — Ни огонька в глазах, ни уюта. Ты бы присмотрелся к ней, Максимка. Может, она тебя не ценит? Ты же у меня золото, такой талантливый, тебе условия нужны.
— Да я и так терплю, мам, — вздохнул Максим, причмокивая чаем. — Она тут никто, все на мне держится. Психологический климат, поддержка… Если бы не я, она бы уже давно в депрессию впала. А так — делом занята, пол моет.
Снежана замерла с тряпкой в руках. Она смотрела на мутный след от сапог свекрови на светлом линолеуме. В голове вдруг всплыла фраза из какой-то дурацкой статьи: «Если вы чувствуете себя ковриком, проверьте — может, вы просто легли на его место?». Но она тут же отогнала эту мысль. Нет, это просто усталость. Нужно просто еще немного постараться. Еще лучше мыть, еще больше зарабатывать, еще тише дышать.
— Снежана! Ты уснула там на коленях?! — рявкнул Максим. — Мама хочет пирожков. С капустой. Тесто поставь быстро.
Она поднялась, чувствуя, как хрустят суставы. В глазах потемнело, но она привычно улыбнулась пустоте.
***
Кухня напоминала цех по производству биологического оружия. Снежана стояла в облаке муки, пытаясь дрожащими пальцами защипнуть края чертовых пирожков. Хлорка от мытья пола еще жгла носоглотку, а жар от духовки превращал лицо в пунцовую маску. Это был апогей ее карьеры терпилы.
В гостиной гремел телевизор. Максим и Марина Сергеевна обсуждали, что Снежане пора бы сменить прическу, а то она выглядит как понурая лошадь, и это портит имидж Максима как перспективного лидера.
— Снежана! Где пирожки?! — крикнул Максим, притопывая ногой. — Мама уже чай допивает, а закусить нечем! Пошевеливайся, а то совсем от рук отбилась.
Снежана посмотрела на противень. Золотистые, пышные, пахнущие домом и уютом — они были идеальны. В этот момент она вдруг ясно представила, как Максим сгребает их один за другим, не чувствуя вкуса, а свекровь разламывает пирожок и цедит: «Тесто тяжеловато, Снежаночка, ты опять переложила дрожжей».
Она медленно выключила духовку. В голове всплыл Третий Вредный Совет: если ты решила уйти, сначала накорми врага, чтобы у него не было сил за тобой бежать.
Снежана вошла в гостиную. В руках она несла не поднос, а свой мобильный телефон и старую спортивную сумку, которую успела набить вещами, пока свекровь смотрела сериал.
— Ты чего с сумкой? — Максим вытаращил глаза, не отрываясь от экрана. — Где еда? Мы ждем.
— Еда в духовке, Максим. Но есть нюанс. Чтобы ее получить, тебе придется совершить подвиг: встать, дойти до кухни и помыть противень после еды.
Марина Сергеевна поперхнулась чаем.
— Это что за тон?! Максимка, ты посмотри, как она с тобой разговаривает! Совсем совесть потеряла на своей работе.
— Совесть я нашла, Марина Сергеевна. Прямо там, в коридоре, когда плинтусы с хлоркой драила, — Снежана поправила сумку на плече. — Максим, ключи я оставляю в замке. Квартира съемная, хозяйке я уже позвонила — сказала, что со следующего месяца платишь ты. У тебя как раз тридцать дней, чтобы конвертировать свой творческий потенциал в реальные деньги.
— Снеж, ты чего?! Ты куда?! — Максим вскочил, путаясь в проводах от джойстика. — А кто мне рубашки гладить будет? Кто долги по кредитке закроет?!
— Твоя «муза» из игры поможет, — Снежана уже стояла в дверях. — А если не поможет — мама научит. Она же сказала, что я тут никто. А раз я никто, то и спроса с меня нет. Прощайте.
Она вышла из квартиры под аккомпанемент визга свекрови о «неблагодарной змее» и растерянное мычание Максима. В лифте она посмотрела на свои руки: кончики пальцев все еще пахли хлоркой и тестом, но внутри, где-то за ребрами, разливалось пугающее, дикое веселье.
Спустя месяц Снежана жила в крошечной студии. Она больше не пекла пирожков. Она ела йогурты, спала до десяти по выходным и впервые за три года купила себе туфли, не спрашивая разрешения у «великого стратега».
Максим звонил дважды. В первый раз просил найти его паспорт, во второй — требовал рецепт тех самых пирожков, потому что мама сказала, что «у покупных вкус не тот». Снежана отправила ему ссылку на видеоинструкцию «Как прожить жизнь, не вставая с дивана» и добавила его номер в черный список.
Оказывается, быть «никем» — это чертовски приятное занятие. Особенно когда у этого «никого» больше не болит спина от чужих сумок и не дергается глаз от чужих капризов.
***
P.S. Короче, если не хотите закончить как Снежана с кастрюлей в руках и лапшой на ушах — подтягивайтесь на мой канал. Там выкладываю всю жесть без купюр, спойлеры к новым историям и графики выходов: [ссылка]