Рассказ «Больше не хочу»
Маргарита любила, когда дома пахло выпечкой. Она искренне верила, что запах ванильного сахара и дрожжевого теста способен склеить любые трещины в фундаменте семьи. Сегодня был четверг — день их семейного ужина. На столе уже стоял яблочный пирог, а по тарелкам дымилась запеченная картошка.
Дети, десятилетний Артем и семилетняя Лиза, уже сидели на своих местах, привычно толкаясь локтями. Валерий вошел на кухню последним. Он не стал переодеваться в домашнее, просто снял пиджак и остался в рубашке с расстегнутым воротом. Лицо его было серым, а взгляд — каким-то прозрачным, будто он смотрел не на жену, а сквозь нее, на кафельный фартук стены.
— Валер, ты чего такой смурной? — Маргарита поставила перед ним тарелку, стараясь поймать его взгляд. — Устал на работе? Ничего, сейчас поедим, отдохнешь. Я тут подумала… Нам пора уже определяться с летом. Если сейчас забронируем тот отель в Турции, где в прошлом году были, выйдет приличная скидка. Я уже и с мамой поговорила, она присмотрит за котом.
Валерий взял вилку, но так и не прикоснулся к еде. Артем что-то увлеченно рассказывал сестре про новый уровень в игре, Лиза смеялась, размазывая соус по щеке. Обычный, нормальный вечер. Тысячный по счету.
— И еще, Валер, — продолжала Маргарита, присаживаясь напротив и разглаживая салфетку. — Я заходила в банк. Нам одобрили рефинансирование. Если закроем тот мелкий кредит, сможем взять побольше сумму. Помнишь, ты хотел обновить машину? Да и квартиру пора бы… Детям тесно в одной комнате, Артем растет, ему свой угол нужен. Через год-два вообще не разъедемся.
Она говорила быстро, привычно выстраивая планы на годы вперед, как кирпичики в стене. «Мы», «наше», «будущее». Эти слова порхали по кухне, как бабочки, пока не наткнулись на глухое, тяжелое молчание Валерия.
Он медленно положил вилку на край тарелки. Звук металла о фарфор прозвучал как выстрел. Дети мгновенно затихли, почувствовав, как изменился воздух в комнате.
— Валер? Ты меня слышишь? — Маргарита натянуто улыбнулась. — Что с машиной-то? Берем кроссовер или все-таки седан побольше?
Валерий наконец поднял голову. Он посмотрел на Артема, который замер с открытым ртом, на Лизу, прижавшую к себе куклу. А потом перевел взгляд на Маргариту. В его глазах не было злости. Только бесконечная, выжженная пустыня.
— Больше не хочу, — выдохнул он. Тихо, почти на грани слышимости.
— Что «не хочу»? — Маргарита нахмурилась, не понимая. — Кроссовер? Ну ладно, давай посмотрим другой вариант, я не настаиваю…
— Я больше не хочу никакого «завтра» с тобой, Рита, — отчетливо произнес он, глядя ей прямо в переносицу. — Не хочу машину, не хочу новую квартиру, не хочу Турцию. Я не хочу больше просыпаться в этом доме и делать вид, что эти планы имеют для меня смысл.
Тишина на кухне стала такой плотной, что казалось, ее можно потрогать руками. Лиза шмыгнула носом. Маргарита почувствовала, как у нее холодеют кончики пальцев, а в ушах начинает навязчиво звенеть.
— Валера, что ты несешь… — прошептала она, бросая испуганный взгляд на детей. — Не при детях же. Переутомился, иди приляг.
— Нет, Рита. Хватит, — он встал, отодвинув стул с неприятным скрежетом. — Дети не слепые. Они и так все видят. А я… я просто больше не могу. Это честно. Наверное, это единственное честное, что я сказал тебе за последние пять лет.
Он развернулся и вышел из кухни, оставив Маргариту сидеть перед остывающим пирогом, под прицелом двух пар испуганных детских глаз.
***
Маргарита нашла его на балконе. Валерий стоял у открытой створки, впуская в квартиру ледяной мартовский ветер. Он курил — впервые за те семь лет, что обещал ей бросить.
— Ты с ума сошел? — она вошла, плотно прикрыв за собой дверь, чтобы дети не слышали. Голос дрожал от ярости, которую она пыталась скрыть за шепотом. — Как ты мог? При них! Ты понимаешь, что ты сейчас сделал? Ты им мир сломал!
— А ты понимаешь, что ты этот мир строила из картона? — Валерий даже не обернулся. — Ты планируешь ипотеки, машины, отпуска… А ты хоть раз спросила, хочу ли я в этом участвовать? Ты превратила меня в функцию, Рита. В банкомат с функцией водителя и сожителя.
— Я старалась для семьи! Для нас! Чтобы у детей было все лучшее! — она схватила его за локоть, пытаясь развернуть к себе.
— Для детей? Или чтобы перед подругами не стыдно было? — он сбросил ее руку. — Я вчера узнал, что ты втайне от меня взяла кредит на ту дурацкую шубу, сказав, что тебе «подарили». Ты врешь в мелочах, ты врешь в крупном. Ты даже этот пирог испекла не потому, что любишь готовить, а потому что в журнале написано, что это «создает атмосферу». Я задыхаюсь в твоей атмосфере, Рита.
— Если ты уйдешь, ты оставишь их без всего! — Маргарита перешла на козыри, о которых читала на форумах. — Квартира в ипотеке, долги, алименты съедят твою зарплату так, что тебе на съемную конуру не хватит. Ты понимаешь, что ты станешь нищим? Я подам на раздел всего, до последней вилки!
Валерий наконец повернулся. Он посмотрел на нее с такой горькой жалостью, что Маргарите захотелось ударить его.
— Подавай. Забирай вилки, забирай кроссовер, которого еще нет. Забирай эту квартиру. Я согласен на алименты, я буду платить все, что положено по закону. Но я больше не буду платить своей жизнью за твое представление об «идеальном будущем». Я ухожу, Рита. Прямо сейчас.
— Куда?! К ней? У тебя кто-то есть, да? — она вцепилась в эту мысль, как в спасательный круг. Ведь если есть «другая», значит, виноват он, значит, она — жертва.
— Если бы, — горько усмехнулся Валерий. — Я ухожу в никуда. В пустоту. Лишь бы там не было твоих планов и твоей ванили.
Он прошел мимо нее в спальню, достал из шкафа спортивную сумку и начал кидать в нее вещи вперемешку: рубашки, джинсы, зарядку от телефона. Маргарита стояла в проеме, чувствуя, как ее привычный мир рушится со скоростью лавины.
В дверях детской стоял Артем. Он не плакал, просто смотрел на отца колючим, совсем не детским взглядом.
— Пап, ты правда уходишь? — спросил он.
Валерий замер. Его руки, сжимавшие сумку, задрожали. Он присел перед сыном на корточки.
— Да, Тема. Так надо. Я буду приходить, буду звонить… Но жить здесь я больше не могу. Прости.
— Мама сказала, ты нас разлюбил, — тихо произнесла Лиза, выглядывая из-за спины брата.
Валерий посмотрел на Маргариту. В этом взгляде было столько презрения, что она невольно отвернулась.
— Мама ошибается, Лизок. Вас я люблю. А вот в прятки играть больше не хочу.
***
Прошел месяц. В квартире было непривычно тихо. Маргарита больше не пекла пироги — не для кого было создавать «атмосферу». Она сидела на кухне, перебирая бумаги. Валерий сдержал слово: он оставил ей квартиру, согласился на максимальные алименты и теперь жил в маленькой студии на окраине, поближе к работе.
Сначала Маргарита захлебывалась от ненависти. Она писала ему гневные сообщения, угрожала судами, запрещала видеться с детьми. Она ждала, что он приползет обратно через неделю, когда у него закончатся чистые носки и нормальная еда. Но он не приполз.
Он заезжал за детьми по выходным. Они возвращались от него какими-то другими — спокойными, притихшими. Без новых игрушек, зато с рассказами о том, как они вместе гуляли в парке или просто смотрели кино.
Маргарита посмотрела на свое отражение в темном кухонном окне. Без макияжа, с потухшим взглядом. Она вдруг поняла, что все ее «планы» и «бронирования» были лишь способом убежать от собственной пустоты. Она так усердно строила фасад, что забыла заглянуть внутрь дома.
Телефон пискнул. Сообщение от Валерия: «Рита, я завтра заберу детей в зоопарк. Деньги на школу Артему перевел. Если нужно что-то еще по документам на квартиру — напиши, я подпишу».
Она долго смотрела на экран. Ей хотелось написать что-то едкое, напомнить ему о предательстве, о «разбитом детстве». Но пальцы сами набрали: «Хорошо. Спасибо».
Прозрение пришло внезапно, вместе со слезами, которых не было весь этот месяц. Она плакала не о муже, а о той себе, которая жила в долг — и финансовый, и эмоциональный.
Маргарита встала, подошла к мусорному ведру и выбросила в него глянцевый журнал «Идеальный дом», который все это время лежал на столе. Затем открыла окно, впуская на кухню сырой, настоящий воздух весны. Впереди был тяжелый развод, раздел счетов и объяснения с родителями. Но впервые за многие годы ей не хотелось ничего планировать. Ей просто хотелось научиться дышать в этой новой, пугающей, но честной тишине.
***
P.S. О том, что происходит за закрытыми дверями «идеальных семей» и как выжить, когда твой мир рушится в один миг, я пишу в нашем уютном уголке без цензуры. Заходите, здесь все свои: [ссылка]