Геннадий по‑прежнему стоял посреди прихожей с таким выражением лица, словно в уме пытался решить сложную математическую задачу.
Татьяна подошла к мужу вплотную. Она хотела поцеловать его, но Гена отстранился.
— Танюша, подожди... Поговорить надо.
Манёвр супруга её задел.
— Интересно, о чём ты желаешь поговорить за десять часов до отлёта? — спросила она с иронией.
Ответ прозвучал как гром среди ясного неба:
— Таня, мы… то есть я… никуда не еду. Прости, но должен тебе сказать: завтра я подаю на развод. Так сложились обстоятельства. Я хотел сказать раньше, но не смог.
Женщину разобрал нервный смех.
— Генка, ты неисправим!
Он замолк, оцепенев. Таня обошла его, ласково похлопала по плечу:
— Гена, отомри. Нынче твоя шутка не прокатила. Конечно, придумано задорно, но не ко времени.
Она подняла сначала чемодан, потом сумку — хотела прикинуть, насколько тяжёл багаж.
— Танюша, я не шучу, — тихо сказал он за её спиной. — Мне вообще теперь не до шуток. Я влип… в такую неприятность, что хоть на стенку лезь.
Руки женщины дрогнули, сумка с глухим ударом опустилась на пол.
Она посмотрела на мужа долгим, оценивающим взглядом, словно пыталась рассмотреть на его лице все изъяны сразу.
— Гена, ещё раз повторяю: ты выбрал неудачное время для шуток. — Её голос дрогнул. — О каком разводе ты говоришь? У нас самолёт через десять часов! На отдых — мечта всей семьи, а потом…
Она запнулась, не в силах продолжать.
Геннадий медленно сел на тумбу для обуви.
— Я понимаю, всё это выглядит нелепо. И я сам не думал, что так получится...
Он начал говорить — долго, сбивчиво, объясняя, как увлёкся некой Викой. Имя это ничего не значило для Татьяны, но он перечислял её достоинства с дотошностью следопыта. Таня слушала вполуха, чувствуя, как слова мужа гулко отдаются внутри.
Она с горечью думала о том, что мужчина, в котором была уверена больше, чем в самой себе, оказался таким же, как многие другие.
Но самое удивительное состояло в том, что ей не хотелось рвать на себе волосы и выйти от безысходности. Презрительным взглядом она прошлась по супругу и с издёвкой промолвила:
— Гена, не утруждай себя пересказом подробностей. Это ни к чему. Да и мне совсем неинтересно слушать, какая замечательная у тебя любовница.
После этих слов она демонстративно развернулась и скрылась за дверью детской. Ангелина переписывалась с подружками в сети.
— Мам, чего вы там с папой спорили? — спросила она.
Не дождавшись ответа, девочка задала следующий вопрос:
— Мам, а мы на сколько дней уезжаем? Девчонки спрашивают, а я не знаю, как ответить, чтобы не соврать. Представляешь, они в полном ауте! Ведь мы с ними собирались заняться одним очень полезным делом. Классная сагитировала нас попробовать себя в роли волонтёров. Мы с девочками подумали и согласились…
Татьяна тактично оборвала дочь:
— Лина, мы никуда не едем, поэтому для тебя ещё не всё потеряно.
Девочка не сразу поверила словам матери и со смешком спросила:
— Это шутка?
Татьяна обняла дочку и склонилась над ней:
— Нет, моя хорошая, я говорю серьёзно. Турция отменяется, потому что у папы возникли проблемы. Но мы с тобой обязательно поедем куда-нибудь.
— Мы с тобой… а папа? — Ангелина ждала вразумительного ответа, а Татьяна не знала, как смягчить удар.
После продолжительной паузы она с долей раздражения промолвила:
— Я же сказала, что у папы проблемы.
Лина с ехидством заметила:
— И почему у вас, взрослых, все проблемы обязательно вырастают из ничего и в самое неподходящее время?
Ангелина смотрела на мать своими огромными глазищами, и в этом взгляде не было обиды, но была тревога.
Геннадий исчез сразу после сумбурного объяснения с женой в прихожей. Напоследок он пожелал супруге с дочкой приятного отдыха. Он был очень убедителен, когда произнёс:
— Таня, вам не стоит отказываться от поездки. Тем более уже всё оплачено. Я даже не потребую возвращения своей доли, а вы с Ангелиной прекрасно отдохнёте и со свежими силами вернётесь домой.
— Ты как раз успокоишься, и мы сможем в спокойной обстановке обсудить, как нам обоим, с наименьшим ущербом для каждого, выйти из создавшегося положения, — сказал Геннадий.
Он даже попытался улыбнуться, но Тане хотелось послать изменника вместе с его советами по известному адресу. Она не стала опускаться до этого. Удерживала от отчаянного поступка и дочь, которая находилась почти рядом.
Ведь Ангелина все годы росла в атмосфере любви и согласия, и Таня не хотела калечить психику девочки, устраивая громкое выяснение отношений.
Она бросила на Гену серьёзный взгляд и прошипела:
— Оставь при себе своё мнение. Теперь я буду решать, что лучше для Лины и от чего стоит отказаться.
Гена обиженно надул губы:
— Я от дочки не отказываюсь! Я ей буду оказывать все виды помощи!
Таня не выдержала:
— Я не уверена, что она захочет принимать помощь от предателя. И потом, у тебя совсем скоро появится другой объект заботы.
Это замечание прозвучало в ядовитом и ехидном тоне.
Гена густо покраснел. Глядя на мужа, Татьяна вдруг вспомнила, как от них с мамой уходил отец. От боли и отчаяния она издала сдавленный звук, и Гена снова отшатнулся в сторону.
— Танюша, ты чего?..
— Уходи, Гена, — прошептала она.
Он метнулся к детской и решительно заявил:
— Уйду, когда с дочкой переговорю. Меня пока не лишили права общаться со своим ребёнком!
Таня преградила ему путь и умоляюще попросила:
— Гена, правда, тебе сейчас лучше уйти. Тебя никто не собирается ограничивать в твоих правах. Но ты сам должен понимать — Ангелина не готова услышать от тебя правду. Пощади её.
Мужчина замялся, нервно передёрнул плечами:
— А вещи? Мне же элементарно нужны вещи, без которых я не могу обходиться. Бритва, комнатные тапочки и прочее...
Таня с отчаянием вздохнула:
— Завтра утром зайдёшь пораньше. Я приготовлю твой багаж и обязательно запихну туда бритву вместе с тапочками. А сейчас иди к своей Веронике — она заждалась тебя. Женщинам в положении нельзя нервничать.
Гена несколько раз кивнул, но уходить ему явно не хотелось.
— Тань, можно я ещё немного побуду здесь?
— Гена, не трави душу. Если собрался уходить — уходи. Тебя ждёт новая жизнь и новая любовь. Ведь наши с тобой отношения, как ты изволил выразиться, изжили себя, и даже сила привычки заметно ослабла.
Мужчина снова кивнул.
— Танечка, всё так, но...
— Гена, больше нет никаких «но». Уйди, ради Бога! Позволь после всего, что ты тут выплеснул на мою несчастную голову, хоть перевести дух!
Женщина практически силой выпроводила супруга, а потом закрыла дверь на все замки. Она прислонилась к стене и, прикрыв глаза, прошептала:
— Какая тошнотворная банальщина. Муж нашёл другую. Вас, Татьяна Витальевна, тоже, прямо с раннего утра, ожидает новая жизнь. Можете уже начинать подготовку к торжественной встрече...
Эта фраза прозвучала шёпотом и в язвительном тоне. Татьяна долго стояла в прихожей, не двигаясь с места, а по щекам её струились два быстрых ручейка.
Удивительно, но Любовь Анатольевна восприняла новость о грядущем разводе дочери совершенно спокойно. Единственная претензия, с которой она начала разговор по телефону, звучала примерно так:
— Ну и козёл... Неужели не мог другого времени выбрать для своего признания? Сказать такое перед самым отъездом в отпуск — это по силам только последнему дебилу!
продолжение