Рассказ «Утиль. Перезагрузка»
Оксана проснулась от предвкушения. Сегодня ей тридцать пять — та самая дата, когда женщина либо окончательно понимает, кто она, либо продолжает делать вид, что все идет по плану. В ванной пахло дорогим мылом, которое она купила специально для этого дня, и свежестью накрахмаленных полотенец. Она привыкла, что уют в доме — это ее зона ответственности, ее невидимая работа, за которую не платят премий, но которую принимают как должное.
Она зашла на кухню, ожидая увидеть хотя бы букет цветов. На столе стояла только грязная чашка Валерия с присохшим ободком от кофе и крошки от вчерашнего печенья. Сам Валерий сидел в кресле, уткнувшись в ноутбук. Его лицо, когда-то казавшееся Оксане лицом гения, теперь вызывало лишь глухое раздражение своими вечно поджатыми губами.
— Валер, ты помнишь, какой сегодня день? — Оксана постаралась, чтобы голос звучал мягко, хотя внутри уже начал ворочаться холодный комок разочарования.
Валерий даже не поднял головы. Его пальцы продолжали быстро стучать по клавишам, словно он выстукивал приговор их десятилетнему браку.
— Помню, Ксюш. День, когда нам пора честно признаться: ты тянешь меня на дно. Твой консерватизм, твои вечные подсчеты копеек... Ты превратилась в тормоз для моего развития.
Оксана замерла с чайником в руке. Вода закипела, и пар коснулся ее лица, но она не чувствовала тепла. Только странное онемение в кончиках пальцев.
— О чем ты говоришь? Я работаю на двух работах, чтобы мы могли платить за эту квартиру и твои... идеи. Мы же собирались сегодня в ресторан, отмечать мой юбилей.
Валерий наконец закрыл ноутбук и посмотрел на нее. В его глазах не было ни грамма тепла — только холодная решимость человека, который уже все для себя оправдал.
— Ресторан будет. Но я пойду туда с Катей. Ей двадцать два, она видит мир в красках, а не в цифрах дебета и кредита. А ты... ты просто выгорела, Ксю. Сдай себя в утиль. Ты здесь больше не хозяйка.
В этот момент замок в дверях щелкнул. В прихожую вошла та самая Катя. Она выглядела как оживший фильтр из соцсетей: слишком идеальные брови, слишком много самоуверенности в походке. Она бросила связку ключей на тумбочку — с брелоком, который Оксана лично выбирала, когда они заезжали в этот дом.
— Ой, привет, — Катя даже не смутилась. — Валера сказал, ты уже собираешься. Помочь с чемоданом? А то у нас столик на семь, мне еще нужно успеть платье отпарить. Твое красное, кстати, очень даже ничего, если его чуть-чуть ушить в талии.
Оксана смотрела, как Валерий встает и начинает хладнокровно выгребать ее вещи из шкафа в коридоре. Прямо на пол, на коврик, который она чистила каждое воскресенье. Ее туфли, ее любимая сумка, подаренная отцом, — все летело в кучу, будто это был строительный мусор, а не жизнь человека.
— Валера, ты не можешь... Это же мой день рождения, — выдохнула она, чувствуя, как горло перехватывает спазм.
— Могу, Оксана. Жизнь слишком коротка, чтобы тратить ее на некачественный контент. Ты — пройденный этап. Давай, собирай свои тряпки и к маме. Она тебя всегда жалела, вот и сейчас приютит «жертву обстоятельств».
Он схватил охапку ее одежды и буквально вышвырнул ее за порог, в общий подъезд. Дверь захлопнулась перед самым ее носом, оставив Оксану стоять в одном халате перед кучей собственного прошлого, под пристальным взглядом соседа, который как раз вышел покурить.
***
Оксана сидела на собственном чемодане в подъезде, глядя на закрытую дверь, за которой теперь слышался звонкий смех Кати и басовитый хохот Валерия. В висках стучало, но слез не было. Было странное чувство: как будто она долго смотрела на яркий свет, а теперь в глаза плеснули ледяной водой. Зрение стало пугающе четким.
Сосед сверху, дядя Паша, притормозил рядом, выпуская облако едкого дыма.
— Что, Оксан, замок заклинило? — спросил он, покосившись на гору шмоток.
— Нет, Паш. Жизнь заклинило, — Оксана поднялась, одергивая халат. — Ты не одолжишь телефон на пару минут? Мой внутри остался, «муза» на него, небось, уже свои селфи делает.
Она не стала звонить маме. Мама — это жалость, причитания и «как же так, десять лет коту под хвост». Ей нужны были не причитания, а цифры. Оксана набрала номер своей лучшей подруги и по совместительству главбуха их общего с Валерой прошлого.
— Ир, привет. Поздравь меня, я в утиле, — голос Оксаны не дрогнул. — Слушай, у тебя остались доступы к той старой выписке по ипотечному счету? Да, за тринадцатый год. Мне нужно точно знать, с какой карты ушел первый взнос. С той, что отец мне на свадьбу подарил, или с общей?
Через полчаса, стоя в ближайшем торговом центре в наспех купленных джинсах и футболке (деньги на карте, слава богу, Валера заблокировать не успел — просто не додумался, творческая натура), Оксана изучала скриншоты в мессенджере.
Первый взнос — два миллиона. Личные деньги Оксаны. Дарственная от отца, которую она, «дура влюбленная», засунула в папку с квитанциями на оплату ЖКХ. Кредит на «бизнес-проект» Валерия — три миллиона под залог их общей дачи. Долг, который он не платит уже три месяца.
Оксана зашла в кафе, заказала самый дорогой кофе и открыла блокнот. Она начала составлять «Список утилизации».
- Безопасность: Заблокировать общую кредитку (она основная владелица).
- Деньги: Подать иск на раздел имущества с требованием признать 70% квартиры ее собственностью (учитывая личный взнос).
- Время: Перестать оплачивать интернет и коммунальные услуги в «его» квартире. Пусть «муза» при свечах вдохновляет.
- Здоровье: Выключить режим «спасателя». Если он заложил дачу и не платит — это его война с банком.
Внезапно телефон в ее руках ожил. Звонил Валерий.
— Оксана, ты совсем там охренела?! — он почти визжал. — Я в магазине, хотел Кате подарок купить в честь нашего… ну, в честь новоселья. Карта заблокирована! Ты понимаешь, как я перед ней выгляжу? Быстро верни все назад!
— Валера, ты же сказал, что я — утиль. А утилизированные вещи не предоставляют банковские услуги. Ты теперь свободный художник, помнишь? А художники должны быть голодными. Это помогает… как ты там говорил? Ощущать мир в красках?
— Я на тебя в полицию подам! Ты украла мои деньги! — орал он.
— Твои деньги, Валера, кончились, когда ты решил, что моими руками можно грести жар вечно. Кстати, Катя знает, что дача, на которую ты обещал ее возить летом, скоро отойдет банку за долги? Передай ей мой привет. И скажи, что красное платье ей не пойдет — оно для женщин с характером, а не для подделок.
Оксана нажала «отбой». В животе больше не было холода. Там разливалось ровное, спокойное тепло. Она вдруг осознала, что за последние десять лет она впервые потратила деньги (на эти самые джинсы и кофе) не согласовывая это с «гением», не выслушивая лекции об экономии ради «великой цели».
Это и был тот самый момент «точки роста». Боль от предательства никуда не делась, просто стала топливом. Она посмотрела в окно: на улице шел обычный вечер, люди спешили домой. И Оксана тоже поспешила. Но не «домой» — того дома больше не существовало. Она пошла к юристу, адрес которого Ира уже скинула ей сообщением.
***
У юриста Оксану встретил запах старой бумаги и невозмутимый вид человека, который видел сотни таких «Валериев». Юрист, листая папку с документами, которые Ира привезла прямо к офису, только хмыкнул.
— Оксана, ваш муж — редкий экземпляр. Он так увлекся ролью непризнанного гения, что подписывал бумаги, даже не читая. Вот здесь — договор целевого дарения от вашего отца. Четко прописано: деньги на первоначальный взнос передаются лично вам. А вот здесь — расписки, по которым он брал у вас «в долг» из вашей зарплаты на свои разработки.
Оксана слушала и чувствовала, как внутри нее на месте выжженного пепелища строится бетонный бункер.
— То есть, я могу забрать квартиру? — голос был тихим, но в нем прорезался металл.
— Квартира куплена в браке, по закону пополам. Но, учитывая ваш личный взнос в две трети стоимости, через суд мы выделим вам львиную долю. Ему останется клочок, на который даже его Катя не поместится. А за долги по распискам мы наложим арест на его долю. В итоге он либо выплатит вам все, либо останется на улице. Про дачу я вообще молчу — там банку заложено все по самые уши, и платить он не собирается.
Через три дня Оксана вернулась к их дому. На этот раз — с двумя крепкими парнями из службы вскрытия замков. Валерия дома не было, он «выгуливал» свою музу, а Оксана вошла в квартиру, ставшую за три дня чужой.
Запах приторных духов Кати стоял в спальне как туман. Повсюду валялись пустые коробки из-под пиццы и грязные бокалы. На зеркале помадой было выведено: «Валера + Катя = Love».
Оксана не стала плакать. Она подошла к зеркалу и методично стерла надпись своей старой футболкой.
— Ребята, меняем замки, — скомандовала она. — И вот это все, — она обвела рукой хлам Кати, — в черные пакеты и в гараж. Ключи от гаража я оставлю у консьержа.
Когда Валерий вернулся через два часа, Оксана сидела на кухне. Она сварила себе кофе — настоящий, крепкий, без сахара. Замок не поддался его ключу. Он долго долбил в дверь, а потом, когда Оксана открыла, ввалился в коридор, красный и потный.
— Ты что, совсем берега попутала?! — заорал он, не замечая парней в комнате. — Я хозяин! Я тебя выставил!
— Ты выставил функцию, Валер, — Оксана спокойно поставила чашку на стол. — А я вернулась как собственник. Вот постановление об обеспечительных мерах. До суда ты здесь не живешь. Катя, кстати, может забрать свои вещи в гараже. Там же, где лежат твои запчасти.
Катя, стоявшая за его спиной, испуганно пискнула:
— Валер, ты же говорил, что она ничего не сделает! Что она бесхребетная!
Оксана посмотрела на девушку.
— Бесхребетные, Катя, это те, кто верит, что за красивые глаза им положена чужая жизнь. Валера сейчас — это пассив. Долги, суды и ноль на счету. Если тебе нужна такая «муза» — забирай. Самовывозом.
Валерий пытался что-то кричать про любовь и предательство, но его голос тонул в гулкой пустоте квартиры, из которой Оксана уже начала выветривать запах чужих духов.
Спустя полгода Оксана получила свидетельство о собственности. Ей пришлось продать ту квартиру, чтобы выплатить остатки ипотеки и купить себе небольшую, но свою «двушку». Валерий живет у матери, работает охранником в супермаркете и по вечерам пишет в соцсетях посты о том, как «коварные бабы уничтожают великих мужчин». Катя исчезла через две недели после той сцены в коридоре — музы не живут там, где нет вай-фая и доставки еды.
Оксана сидела на своем новом балконе в ярко-красном платье, которое когда-то так бесило Валерия. Она смотрела на город и понимала одну простую вещь: развод — это не когда от тебя уходят. Развод — это когда ты наконец-то перестаешь платить за чужие иллюзии своей жизнью.
Это была лучшая инвентаризация в ее жизни.
***
P.S. Друзья, если вам кажется, что в этой истории мало жести, то знайте — в моем закрытом сообществе лежат истории, от которых волосы дыбом встают даже у бывалых юристов. Там все без купюр и цензуры. Посмотреть можно здесь: [ссылка].