— Лена, ну он тебе совсем не пара, дочка! — уже в открытую проговорила мать дочери.
—Почему?! — изумилась Лена.
— Ну ты же видела, Лена, он к спиртному совершенно не притронулся, значит запойный или больной! Такой нам не нужен! — серьезно проговорила Петровна.
— Подожди, ты же говорила, что не любишь, когда мужчины выпивают. Этот совсем не пьет... Я тебя совершенно не понимаю, мама! — удивилась Лена.
— Так это когда совсем не пьет, а этот "совсем не пьет". Чувствуешь разницу? — еще ближе к дочери подсела мама.
—Да, Леночка, совсем этот Павлик твой какой-то мутный. Уж за знакомство 50 грамм выпить с дядей Витей не мог! Совершенно никакого уважения к родственникам! — уже подсел с другой стороне к Лене дядя Витя.
Стоит ли говорить, что ни Ольге, ни её мужу Вадику, ни всем остальным родственникам, пребывавшим на торжестве, Ленкин ухажер явно не понравился, и действительно оказался бесквартирным, ведь это было решающим фактором в принятии молодого человека в семью, но увы... Павлу не повезло...
Предыдущая глава тут:
Все главы рассказа в хронологической последовательности тут:
***
С тех пор уже прошло 6 лет. Лена, невзирая на мнение матери и других родственников, вышла замуж за Павла. Вопреки мнению родственников, Павел её устраивал - с ним ей было комфортно. Но вот то, что у неё есть своя трешка от тетки, Лена тактично умолчала.
Но, как говорят, ничего нельзя скрывать вечно, и Павел узнал про комфортабельную квартиру у супруги, с которой уже 5 лет скитался по съемным квартирам.
***
— Всё по плану, — кивнул Павел, доставая папку с документами. Его движения были чёткими, выверенными, будто он прокручивал этот момент в голове сотни раз.
— Сейчас вскроем дверь, вынесем их барахло, вас попрошу составить акт! — обратился Павел к участковому.
Один из рабочих кивнул, достал дрель. В ту же секунду пронзительный визг инструмента разорвал напряжённую тишину подъезда. Металл заскрежетал, поддаваясь натиску сверла. Павел даже не вздрогнул — его взгляд был прикован к двери, словно он уже видел, как она распахивается, открывая путь к их законному дому.
Тем временем он достал телефон, быстро набрал сообщение Ольге. Пальцы двигались уверенно, без колебаний:
«Через 15 минут ваше старьё будет на помойке. Успеете забрать — ваше счастье».
Нажал «отправить». Затем продублировал то же сообщение Вадиму. Представил, как они читают эти строки — как их лица багровеют от злости, как сжимаются кулаки, как в голове мечутся мысли: «Неужели он правда это сделает?»
И правда сделал.
Не прошло и двадцати минут, как на лестничной площадке раздался топот — громкий, хаотичный, будто стадо взбудораженных животных. Дверь на этаж распахнулась с грохотом, и в проёме возникла Ольга. Она ворвалась вперёд, волоча за руку мать — ту самую Марью Петровну, что ещё вчера звонила Лене с упрёками. За ними клубилась толпа: тётя Шура с авоськой, тот Дядя Витя, двоюродный брат, хмурый и напряжённый; соседка‑сплетница, притаившаяся в хвосте, но уже достающая телефон, чтобы снимать происходящее.
— Грабители! — завопила Петровна, тыча зонтом в сторону рабочих. Её голос, высокий и визгливый, эхом разнёсся по подъезду. — Кровь из моей дочери пили, а теперь и жильё отнимаете!
Лена инстинктивно вжалась в стену, будто пытаясь стать невидимкой. Она чувствовала, как горят щёки, как подкашиваются ноги. Ей хотелось провалиться сквозь землю, исчезнуть, раствориться в воздухе.
Но Павел шагнул вперёд — спокойно, твёрдо, не отводя взгляда.
Он развернул перед толпой пачку квитанций — тех самых, что собирал годами: жёлтые от времени, с выцветшими печатями, с цифрами, которые говорили громче любых слов.
— Кровопийцы здесь вы! — его голос гулко отозвался в подъезде, перекрывая шум. — Пять лет моя жена оплачивала ваши счета за коммуналку! Свет, вода, газ — всё на неё! А вы… — он швырнул бумаги под ноги Ольге, — даже спасибо не сказали!
Ольга наклонилась, подняла один из чеков. Её глаза скользнули по цифрам, а затем она вдруг захихикала — тихо, но так мерзко, что у Лены внутри всё сжалось.
— Ну и что? Сама предлагала! Мы же семья! — её голос стал сладким, как испорченный мёд. — Леночка, ты ж помнишь, как мы об этом разговаривали?
Она повернулась к Лене, улыбнулась — широко, победно, будто только что выиграла партию.
Павел медленно повернулся к жене. Его взгляд был полон недоумения, почти боли.
— Лена? Зачем ты за них платила? — спросил он тихо, но в этом тихом голосе слышалась буря.
Лена опустила глаза. Её пальцы теребили край кофты, будто пытались найти в этой ткани ответы.
— Не хотела, чтобы сестра на меня обиделась… — прошептала она, голос дрогнул.
Павел закрыл глаза на секунду, глубоко вдохнул. Когда он снова посмотрел на жену, в его взгляде не было упрёка — только горькое осознание.
— Ну… — он сделал паузу, затем перевёл взгляд на Ольгу. — Сейчас, наверное, Ольга тебе поклонится в ножки за то, что ты пять лет платила за неё коммуналку и «бесплатно» сдавала ей своё просторное жилище?
Ольга не ответила. Она лишь самодовольно ухмыльнулась, скрестила руки на груди, будто говорила: «А что ты сделаешь? Это же семья».
Но Павел уже знал, что делать.
Он снова повернулся к рабочим:
— Продолжайте.
Дрель взвизгнула с новой силой. Толпа родственников замерла — кто‑то ахнул, кто‑то начал бормотать что‑то о «беспределе», но никто не решился шагнуть вперёд.
— Лена, не совершай глупостей! — завопила мать, — муж - вещь уходящая и приходящая, а вот твоя семья: мать, сестра, дядька с теткой - это вещи постоянные, непеременные!
— Мама, а что мне делать?! Тем более это не я, это всё Паша..., — тихо проговорила Лена.
—Вот, товарищ участковый, собственница не против, что мы тут проживаем, это её муж заставляет, наседает на неё! Может он даже ей угрожает! А решение, принятое под давлением, не является законным! — сразу же подхватила слова сестры Ольги.
—Подождите, я что-то совсем запутался. Собственница квартиры, — он обратился к Елене, — так Вы против, чтобы выселить этих жильцов из вашей квартиры?
—Я не знаю... Я совсем растерялась! — уже заплакала Леночка, не выдержав такого прессинга. С одной стороны на неё давил муж, с другой стороны осуждающе смотрели родственники.
— Так... Значит я зря в свой выходной сюда перся? Так, этих я оштрафую за проживание не по месту прописки, а если вы хотите, чтобы эти граждане проживали тут, то необходимо их прописать, хотя бы временную прописку им сделать! — заявил участковый.
— Конечно она хочет, чтобы мы тут остались! — подал голос Вадик, — неужели она нас на мороз с двумя детьми выгонит! Это нарушение прав детей! Так что Пашок, ты проиграл!
— Да, Паша, не по-человечески как-то..., — похлопал Павла по плечу дядя Витя. — Совсем, брат, ты меня разочаровал, совсем...
—Ты, Леночка, не виновата, тебе просто надо успокоиться! — подхватила разговор Марья Петровна, — просто твой муж на тебя дурно влияет!
— Пойдем, моя дорогая в квартиру, в гости к Ольге, она тебя чаем угостит, а ты, — Марья Петровна обратилась к Павлу, — чтобы духа твоего не было на пороге этой квартиры!
— Да ну вас всех..., — лишь в сердцах выругался Павел, плюнул и поплелся к себе домой. Измаил так просто не сдавался.
***
Ближе к вечеру в съемную квартиру пришла Лена. Павел сидел молча на диване и смотрел телевизор: ребенка они еще вчера заблаговременно отвезли погостить к родителям Павла.
— Паша, нам нужно с тобой очень серьезно поговорить! — неуверенно проговорила Лена. — Мама сказала, что ты — не мужчина, раз такое затеял. Мужчина уже бы сам заработал себе на жилье, а ты за чужими квартирами охотишься. И все родственники мою маму поддержали...
Павел медленно перевел взгляд с телевизора на Лену.
— Ну раз всё уже решено, о чем говорить? Поеду за сыном, он уже нагостился. Тогда позвоню арендодателям, скажу, что мы не съезжаем! — лишь устало встал с дивана Павел.
— Нет, ты не понял меня, Паша: мама сказала, что нам надо с тобой развестись, потому что ты меня не достоин, и все родственники согласились! — проговорила Лена.
Продолжение уже на канале:
