Уговаривала жена мужа.
— А если они откажутся уходить? — её голос был тихим, почти беззвучным. — Если начнут кричать, угрожать…
— Тогда мы действуем по закону, — Павел подошёл к ней, присел на корточки, чтобы смотреть прямо в глаза. — У нас есть документы. У нас есть право. А у них — только эмоции. Эмоции не перевесят бумагу, Лен.
Он взял её руку, сжал в своих. Она была холодной, но его тепло постепенно проникало в неё, будто растапливая лёд страха.
— Я буду рядом. Всё будет хорошо. Просто будь со мной. Просто будь.
Лена глубоко вдохнула, кивнула. Её пальцы перестали дрожать, но в глазах всё ещё стояла тень тревоги. Она посмотрела на свидетельство о собственности, лежащее на коленях, и на мгновение ей показалось, что это не просто лист бумаги — это ключ к новой жизни. К жизни, где у их ребёнка будет своя комната, где они смогут спать спокойно, зная, что завтра их не попросят съехать.
За окном медленно темнело. День подходил к концу, а завтрашний день обещал стать точкой перелома — либо в их пользу, либо…
Павел встал, подошёл к шкафу, достал из ящика папку с копиями документов.
— Собери всё, что нужно. Завтра в девять — выезжаем.
Предыдущая глава рассказа тут:
Все главы рассказа в хронологической последовательности доступны в подборке:
***
Следующим утром небо нависло низко, серое и тяжёлое, будто собиралось придавить землю своей массой. Павел и Лена подъехали к дому, где жила Ольга с Вадимом, ровно в девять. В руках у Павла — папка с документами, у Лены — дрожащие пальцы, сжимающие свидетельство о собственности, словно это был не лист бумаги, а спасательный круг.
Павел набрал воздух в грудь, нажал на звонок. Звук разнёсся внутри квартиры — долгий, пронзительный, будто предупреждающий.
Дверь распахнулась почти сразу. На пороге стоял Вадик — в спортивных штанах, растянутой футболке, с наглой, почти издевательской улыбкой на лице. За его спиной виднелась кухня: на столе ароматный кофе, на плите — сковорода с луком, в воздухе витал запах специй.
— А, здорова, здорова! — протянул он, не делая попытки пригласить их внутрь. — Что? Выселять нас приехали? А мы никуда не собираемся! И ничего ты нам не сделаешь!
Вадик шагнул наружу, неся в руках решётку для мангала и пакет с мясом. Было ясно: он собирался устроить шашлыки — прямо здесь, во дворе, будто демонстрируя, что жизнь идёт своим чередом, а все угрозы Павла для него — пустой звук.
— Давай выноси вещи из нашей квартиры, а потом езжай хоть на шашлыки, хоть на рыбалку, — Павел шагнул вперёд, его голос звучал твёрдо, но сдержанно. Он не повышал тон — знал: крик только раззадорит Вадика.
Но Вадик ловко преградил путь, упёршись плечом в дверной косяк. Его глаза блеснули — то ли от азарта, то ли от злорадства.
— Ой, — фальшиво удивился он, — а ключ‑то у меня! — Он демонстративно достал из кармана связку новых ключей, помахал ею перед лицом Павла.
— Так что твои ключики к этой двери уже не подходят, — кивнул он на ключ, который Павел всё ещё держал в руке, — тут не работает. Придётся тебе целый день стоять тут под дверью, пока мы с семьёй не соизволим вернуться обратно! Ах‑ха‑ха!
Смех его звучал резко, почти истерично, как будто он наслаждался этой игрой в «кошки‑мышки».
За спиной Вадика мелькнула Ольга. Она не сказала ни слова, даже не взглянула на сестру. Схватила сумочку, метнулась к выходу, протиснулась мимо мужа и рванула вниз по лестнице, будто боялась оказаться в эпицентре назревающего конфликта.
Лена невольно шагнула назад. Её руки взметнулись в растерянном жесте.
— И что мы теперь будем делать?! — голос дрогнул, в нём слышалась паника. Она посмотрела на Павла, ожидая, что он сейчас сдастся, отступит, как делала сама Лена в спорах с родственниками.
Но Павел не дрогнул. Его лицо оставалось спокойным, почти бесстрастным. Он достал телефон, проверил время.
— Ждать, — коротко ответил он. — Сейчас вызовем полицию и специалистов по взлому дверей. Будем ломать!
Его слова повисли в воздухе, как удар молота. Лена замерла, пытаясь осознать сказанное. Взламывать дверь? Это уже не просто спор, не просто ультиматум — это война.
Через минуту во дворе появился участковый — высокий мужчина в форме, с серьёзным выражением лица. За ним — двое мужчин в рабочих комбинезонах, с инструментами.
Лена побледнела.
— Ты что, реально… — начала она, но Павел уже шагнул к участковому, протягивая документы.
— Вот свидетельство о собственности. Вот уведомление о выселении, которое я отправил этим людям три дня назад. Они отказались покинуть помещение. Прошу зафиксировать факт незаконного удержания имущества и содействовать в доступе в квартиру.
Лена, наблюдая за этой сценой, почувствовала, как внутри неё что‑то ломается. Это был конец — конец их прежней жизни, где всё решалось полунамёками и вежливыми просьбами. Теперь всё было по‑настоящему, и это её пугало.
— Паша, может не надо? Ну попросили, захотели зайти нахрапом... Ну не получилось, ну что же теперь... двери ломать? — причитала Лена.
— Женщина, да не волнуйтесь вы так, высверлим сейчас вашу личинку, новую вставим, дверь останется в порядке! — попытался успокоить Лену один из специалистов.
Но Лену волновала вовсе не дверь, её волновали её родственники, которым она никогда в жизни не могла ни сказать ни слова в свою защиту. Особенно она знала, что Ольга - была любимицей своей матери и всей семьи.
Ольга была веселой, улыбчивой, юморной, умела всегда расположить к себе людей, чего нельзя было сказать о Лене - скромной, немногословной, услужливой, не умеющей отстаивать свои интересы.
Ольга первой вышла замуж за такого же легкого, беззаботного Вадика, и Вадик также стал любимцем тещи и всей семьи.
Стоит ли говорить, что Лену никто не спрашивал, когда Ольга с Вадиком уже вселялись без мнения хозяйки в благоустроенную трешку, которую Ленина тетка оставила именно ей.
— Надеюсь ты не против, Ленок? — лишь для порядка спросила дочь Марья Петровна. — У них любовь, семья, а ты... может ты и замуж никогда не выйдешь, зачем тебе такие хоромы? Будешь жить со мной.
Но Лена всё же вышла замуж. Скромная немногословная айтишница тоже, на удивление всем, оказалась женщиной, тоже полюбила, и привела знакомиться мужа на юбилей матери, когда в их тесной однушке собрались все вышеназванные родственники.
— Это ты еще кого привела, дочка?! — удивилась Марья Петровна, увидев незнакомого молодого человека у себя дома, который чуть заметно приобнимал Лену за талию.
— Похоже у нашей скромницы Леночки появился ухажер! Ах-ха-ха! — хлопнул в ладоши и закричал на всю квартиру дядя Витя - родственники и друг семьи.
— А у Вас лично были какие-то сомнения по этому поводу? — искренне удивился Павел, прервав звучный хохот родственника.
— Ну если честно, то были. Ленка у нас скромница еще какая... Никто же не думал... А тут... Ух, Лена, тихоня-тихоня, а сама туда же! — шутливо погрозил родственнице дядька.
"Что же это получается... Если Ленка выйдет замуж за этого проходимца, то Ольге придется выселяться из квартиры?" — пронеслось в голове у матери.
— Да чего ты так напряглась, мать! — дядя Витя, будто понял по лицу Марьи Петровны её мысли, принялся её успокаивать, — по ветру сошлись, по ветру и разойдутся!
— Ты думаешь? — с надеждой проговорила Марья Петровна.
— Уверен! Ну не создана твоя Ленка для семейной жизни! — шептал родственник. — Да и уж жених больно гожий для твоёй Ленки...
— Что ты сказал? — поморщилась Петровна.
— Я говорю, что жених слишком уж неказист для твоей дочки, да и, пить дать, бесквартирный! — проговорил дядя Витя.
Все родственники закивали в знак одобрения за дядей Витей, а Марья Петровна принялась пытливо исследовать жениха.
В общем, никому жених Ленкин не понравился, а уж если говорить на чистоту, никому не понравился тот факт, что Ленка решила, негодница, устроить свою личную жизнь, поставив под удара будущее своей старшей сестры, которая только что обустроилась в новой Ленкиной квартире.
— Ну... бахнем с тобой грамм 50 домашнего самогончика? — дядька уже без лишних церемоний наполнял рюмку Павла.
—Спасибо, не пью! И Вам не советую, у вас рожа красная, давление повышенное, похоже сосуды, а вы еще и злоупотребляете! — Паша мгновенно уловил настрой родственников, и решил сразу поставить на место обнаглевшего дядю.
— Ишь ты... Советчик тут нашелся..., — мгновенно осел дядя Витя, опрокинув рюмку, не чокаясь, сидя на своём месте, — а вот советские врачи рекомендовали, между прочим: расширяет сосуды, нормализует нервы.
— Спасибо! С давлением у меня всё в порядке, и с нервами тоже! Так что я лучше сока виноградного! — проговорил Павел.
А как только Павел ушел с дня рождения, Марья Петровна мгновенно подсела к дочери и начала её обрабатывать.
— Лена, ну он тебе совсем не пара, дочка! — уже в открытую проговорила мать дочери.
—Почему?! — изумилась Лена.
— Ну ты же видела, Лена, он к спиртному совершенно не притронулся, значит запойный или больной! Такой нам не нужен! — серьезно проговорила Петровна.
— Подожди, ты же говорила, что не любишь, когда мужчины выпивают. Этот совсем не пьет... Я тебя совершенно не понимаю, мама! — удивилась Лена.
— Так это когда совсем не пьет, а этот "совсем не пьет". Чувствуешь разницу? — еще ближе к дочери подсела мама.
—Да, Леночка, совсем этот Павлик твой какой-то мутный. Уж за знакомство 50 грамм выпить с дядей Витей не мог! Совершенно никакого уважения к родственникам! — уже подсел с другой стороне к Лене дядя Витя.
Стоит ли говорить, что ни Ольге, ни её мужу Вадику, ни всем остальным родственникам, пребывавшим на торжестве, Ленкин ухажер явно не понравился, и действительно оказался бесквартирным, ведь это было решающим фактором в принятии молодого человека в семью, но увы... Павлу не повезло...
Продолжение тут:
